Гиперкомпенсация

      Утро добрым не бывает — так детям самых отбитых негодяев говорили на уроках.       У этого учебного заведения даже названия не было, но цели образовательной программы выполнялись четко и ясно: взрастить зло и уничтожить зачатки нежности в сердцах детей… грамматика и арифметика стояли в самом конце этого списка, а в прямые обязанности учеников входили еженедельные потасовки и свершение коварных розыгрышей.       Ну а главным преимуществом в глазах родителей являлась возможность один раз заплатить кругленькую сумму и навсегда забыть своего отпрыска, сколько бы ему в этот момент ни было. Так что, в какой-то степени, Ллойду даже повезло: он попал в интернат в два года. И, крепко зажмурившись, в особенно тёмные ночи мальчик мог восстановить смутный образ матери — он четко помнил ее темную косу и тепло рук, а вот остальное.. скрывалось под пеленой тумана.       ***       «ВИУ-ВИУ-ВИУ» — утро, по своему обыкновению, началось с сирены. Ллойд изнеможенно прикрыл лицо руками и, собрав волю в кулак, сел.       Другие мальчишки в комнате уже начали злорадно кидаться подушками, вырывать друг у друга вещи, огромный Кевин вообще полез к щуплому Джонни с кулаками, полными сушеных тараканов. На фоне царившей в помещении сырости и разрухи этот хаос смотрелся вполне гармонично.       Пятилетний Ллойд Монтгомери Гармадон, во всей своей красе, в тихую поковырялся в носу и тоже принялся одеваться. Первый день школы, как никак. Да, формально, все три года он числился "школьником", но, очевидно, малышей обучать почти невозможно. В отличие от обычных школ, в интернате детей распределяли по возрастным группам, а обучение начиналось в год, когда старшему из них исполнялось семь.       Теперь уже класс Ллойда назывался "Коршуны", поговаривали, что его придумал учитель Скиллет в страшной попойке. В ней было семь ребят: Сиан Хэ, Кевин Харп, Джонни Тич, Койпер Поликрат, Альфред Гаспар, Кадзуо Таока и сам Ллойд. Самыми старшими были Сиан с Кевином, из-за них и начали учебу, а Ллойд младшим. Ближе всего к нему был Джонни, но разница составляла чуть больше полугода. Так что в драках Ллойд, как правило, проигрывал. Разнообразия одежды у детей не было: повезет, если попадется что-то фиолетовое или красное! Большую часть гардероба составляли поношенные черные толстовки, футболки, свитеры и не менее протертые спортивные брюки.       Себе мальчик всегда мечтал урвать что-то связанное с костями или зеленым цветом. С костями потому, что его отец, Лорд Гармадон, управлял целой армией скелетов — а зеленый ему просто казался очень крутым. Но пока единственной хоть сколько-нибудь приятной вещью был черный свитер с зеленой окантовкой, его он и надел.       Пока наш герой одевался, Койпер запихивал тараканов Кевину в брюки, а Джонни и Сиан усердно выписывали мерзкие фразочки на изголовье сына темного лорда.       — Эй, хватит, — Ллойд пробурчал это совсем тихо, но все шестеро прекрасно его услышали.       — У-у-у, поглядите, Лордик злючка! — Сиан оторвался от своего дела, заливаясь мерзким, хрюкающим смехом, — Чего ноешь, сопля? Боишься дать сдачи?       Узкие черные глазки мальчика злобно блеснули, и вот он уже скалился на Ллойда. В толпе кто-то засмеялся, другой разозлился, Джонни вообще захлюпал носом, а сам Гармадон застыл от страха. Ну и чего этот выскочка прицепился?!       Все же он с силой сжал кулаки и решился ответить:       — Я бью только крутых пацанов, а вы все — тухляки! — он выпалил это, совершенно не задумываясь о последствиях, а зря. Как только он закончил, Сиан со всей силы ударил его по лицу. Щека и зубы взвыли от боли, а худенькое тело мальчишки повалилось на пол. Но противник не собирался сдаваться — он вошел во вкус.       — Сам ты тухлятина, тощая и низкая тухлятина! — со злостью выкрикнув это, Сиан пнул его ногой по животу и захохотал. Ллойд скорчился от боли и попытался встать на четвереньки, но тут же был сбит. Удары посыпались один за одним, ему пришлось до крови закусить губу и сжать кулаки, чтобы не закричать от боли, пока нападающий восторженно кричал о своей крутости или о чем-то похожем, а другие ребята постепенно возвращались к своим делам.       Сиан, казалось, и сам перестал понимать происходящее. Спустя несколько мучительных минут, показавшимися Ллойду адской вечностью, единственный семилетка в группе резко замер. Он простоял пару секунд, таращась пустыми глазами на корчащегося одноклассника, а потом мечтательно вздохнул и объявил:       — Ладно, пофиг, надо в школу. — а после в спешке подошел к своему ржавому металлическому шкафчику, чью дверцу не могли закрыть уже лет так пятьдесят, взял холщовой мешок со спортивной одеждой и, присвистывая, распахнул дверь и ушел. Среди "коршунов" он был негласным лидером, особенно для младших, поэтому дети, начиная с крепенького рыжего Койпера, почти моментально покинули комнату, оставив Ллойда наедине с собой.       Этот сырой, потрепанный ад с битыми деревянными койками, шкафчиками без дверей и обсморканными шторами, с промозглым ветром и жутким зловонием был его домом, и здесь жестокость была частью повседневной жизни. Но как с этим смириться!       Звон в ушах стал стихать, и, когда он убедился, что в комнате тихо, приоткрыл зажмуренные глаза и отхаркнул немного крови. Сиан его не щадил. Ударами была покрыта вся передняя часть тела и левый бок, каким-то образом порвался и без того протертый свитер. Голова страшно болела и ноги подкашивались, но Ллойд кое-как смог приподняться на локтях и медленно переместиться на четвереньки.       Глаза предательски защипало, и сдерживаемые мальчиком эмоции вышли наружу. Ну почему все такие злые? Он просто хочет дружить, хочет, чтобы его любили, как у нормальных людей! Да, его папа дико крутой, но разве нужно терпеть все это, чтобы стать таким, как он? Это же нечестно! Он так не хочет! Ну почему все остальные так просто принимают все эти дурацкие правила с драками и пакостями, а он нет...       С этими мыслями он еще немного поплакал, между делом вслушиваясь в отдаленные звуки шагов и мирный, скрипучий ход дубовых часов с кукушкой, единственной целой вещи в этой комнате. Черт, ну как же все болело!       Скользнув взглядом по порванной, одежде он, наконец, с усилием пополз в сторону своего шкафчика, куда уже закидали несчастных кевинских тараканов. От их зловонного запаха ему стало еще обиднее, но пришлось мириться. Добравшись до него,мальчишка схватился руками за полку шкафчика и поднялся на ноги, пару раз чуть не потеряв равновесие.        Переодеваться было больно, но он сдержал слезы, как самый настоящий пятилетний мужчина. Одев футболку и прихватив за пазуху свой мешочек и нечто под названием "умывальное полотенце", больше напоминающее серую половую тряпку, он заковылял к душевым.       Дорога заняла очень много времени, и, когда Ллойд добрался, ребят уже не было. Зато боль почти утихла. Везде, кроме головы. В зеркале он увидел страшное, опухшее, красное от слез и ушибов лицо. Зато вода приятно притупила боль, а во время чистки зубов он полностью успокоился. Учебный год будет тяжелым, но уж как-нибудь он справится.       Растрепанный и запыхавшийся, мальчик опоздал всего на двенадцать минут. Учитель-скелет, холодно взглянув на разбитое лицо Гармадона, дал ему жесткий подзатыльник и пожурил за опоздание, но пройти все же позволил.       — Продолжим. Чтобы стать настоящим злодеем, а не уличной собакой, вы должны развивать в себе дисциплину. Если вы хотите добиться своей цели, то делайте шаги к ней ежедневно….