Ливень

Сильный дождь неожиданно охватил тёплую июльскую ночь, что на улице не было не единой души, ну как сказать не единой. Тия Кнайт стоял на набережной, под тем самым фонарём, где когда-то в марте Эклер подошёл к нему. С этим историком он стал встречаться намного чаще, а их разговоры становились всё длиннее и длиннее, про всякую чушь. Лейтенант смотрел на реку. Его взгляд был ужасно усталым, а в сердце появилось неприятное чувство. Страх? За все годы своей службы он видел ужасные вещи, которые не пугали его, а тут… Какие-то чувства застали его врасплох. Он не знал как давно тут стоит и когда начался ливень. Его голова была забита совершенно другим, что он даже потерял привычку жить секундами. Хотя… Может она давно у него исчезла и он просто не заметил? — Заболеете, — произнёс до боли знакомый голос, и Кнайта накрыли зонтом, но он ничего не ответил, — вы не появлялись три дня. Что-то случилось? — Случилось и это мы, — голос Кнайта был сухим и более мрачным, будто потерял ту самую особенноую нотку, — ответьте мне на вопрос… Зачём всё это? Наше общение, встречи, букет сирени. Зачем ты вышел ко мне с зонтом? — Потому что забочусь о вас, — блондин улыбнулся и краем глаза заметил, как Кнайт схватился за поручень, — ты мне дорог. — Я лейтенант, мне не нужна забота, — Тия Кнайт крепче сжал перила и упустил взгляд на воду. — Нужна, потому что ты личность, Тия Кнайт, — улыбка Эклера стала больше и искренней, — ты человек, с которым мне хорошо, который важен для меня. Кнайт поднял свой взгляд на Эклера. Всё такой же холодный, суровый и будто чужой. — И букет я подарил ведь… Я привязался к тебе, потому что ты самый близкий человек, — на щеках Эклера появился лёгкий румянец, — пойми это. — Хватит. — Что?.. — Хватит, — Кнайт резко обернулся к нему, сдерживая ладони в кулаке, — ты несёшь чушь. Вся эта чушь запрещена законос, за это людей сажают. Да и я лейтенант милиции. Я убивал преступников. Меня самого чуть не убили. Я сам чуть… Поэтому я и живу каждой секундой. Если ты будешь со мной, то и ты будешь в опасности. Историк внимательно всё выслушал. Его улыбка исчезла, что ранило Кнайта в глубине души. Блондин смотрел прямо в голубые глаза и видел в них страх, но не знал перед чем. — Я понял вас, товарищ лейтенант, — Эклер улыбнулся, но не так тепло, а как-то грустно, — тогда, скажите: в чем справедливость? Закон запрещает мне вас любит и вы, наверное, не любите меня в ответ. Какая в этом справедливость? — Эклер упустил свой взгляд, — быть одиноким вопреки законам? — слабая усмешка, — я понял. Сладких снов, товарищ лейтенант, — он поднял свои глаза и, развернувшись, пошёл домой. Кнайт остался один. Лампа в фонаре как на зло решила перегореть и теперь он стоял в темноте. Глаза бегали туда сюда, а внутри была ненависть к себе. — Идиот, — прошептал Кнайт сам себе. Он стоял перед самым сложным выбором в его жизни. Остаться на месте и вновь вести одинокий образ жизни, с тяжелыми мыслями, с секундами или же… Пойти против закона. Против устава, который он знал наизусть. Против самого себя. Он выбрал второе. Быстрым шагом он догнал и Эклера и схватился за его запястье, из-за чего исоорк выронил зонт. Эклер смотрел на лейтенанта, понимая что тот хочет что-то сказать, но не мог. Но чужой взгляд говорил об обратном. Исоорк видел в нем желание прощения и готовность к тому, что его не простят. Тия Кнайт смягчил свою хватку и сократил расстояние, что блондин слышал его сдержанное тяжёлое дыхание. Он наклонился к лицу историку, будто собрался поцеловать, но тут остановился. Кнайт боялся того, что после всего что он наговорил Эклер не простит его. Но тут историк вырвал свою руку и взял лейтенанта за воротник. — К чёрту закон, — произнёс блондин, так громко, что будто Нева вздрогнула и притянул к себе Кнайта, вцепившись в его губы. Лейтенант не сразу понял, что произошло, но в туже секунду ответил и обнял историка крепче. — Я… Ты, — Тия Кнайт отстранился, лишь смотря на родную тёплую улыбку, — я тебя арестую. — Нет, не сможешь, ты на работе, — Эклер хихикнул, — утром пожалуйста, прямо в моей квартире, ведь щас мы идём ко мне, а то заболеем.