Пошли за шавухой

Юра сидел, откинувшись в кресле, и двумя пальцами мял переносицу. Голова гудела тупо и противно, где-то в затылке, наверное, и правда на погоду. Он лениво смотрел в окно. Слякоть, лужи, голые ветки. С одной стороны хорошо, что дождь. С детства любил этот стук, уютно. А с другой башка сейчас треснет. Дверь открылась без стука. Миша. Шибанов зашёл, как к себе домой и сразу направился к столу. Пальцем тронул лист сверху, взял другой, повертел. — Миш, не открывая глаз, сказал Юра. — Лапами не трожь. — Гав, —тут же негромко отозвался Шибанов и положил лист обратно, кривовато, конечно. Юра хмыкнул, не убирая пальцев от лица. Глаза открывать всё равно не хотелось. — Юр, — сказал Миша и присел на угол стола, чуть сдвинув бедром стопку бумаг. — Слезь со стола, ей богу. — Юр, — не слушал он. — Пошли за шавухой. Голодный прям очень. Всё, не могу. Юра наконец посмотрел на него. Миша сидел, болтая ногой. — Не хочу я есть, — вздохнул он. Я спать хочу. — Ну Ююр, — протянул Шибанов. — Ну дождь же. Самая погода. Шавуха, кофе взять. Ты чего. — Да ладно тебе. Встал и пошёл, весь сидишь, как это… Юра вздохнул ещё раз, тяжелее. Перевёл взгляд на окно. Капли стекали по стеклу, сбивались в ручейки. Миша рядом ждал — Ладно, — сдался он, дёрнул плечом. — Пошли уже. — Вот! — обрадовался Миша, спрыгивая со стола. Юра поднялся, потянулся за курткой. Голова всё ещё болела, но уже не так сильно. — Если там мокро и холодно — убью, — предупредил он. — Будет мокро и холодно, — радостно пообещал Миша. — Но с шавухой. — Там ливень. У тебя что, зонта нет? — Спросил Юра. — А у тебя есть? — Миша прищурился. Юра помолчал секунду. Зонта у него тоже не было. — Понял, — сказал Миша. — Значит, бегом. — Я не побегу, — отрезал Юра. — У меня голова болит. Ты хотел шаурму — ты и беги. — Ага, щас. А ты тут останешься и опять в кресло усядешь. Нет уж, пошли вместе. Что мы, не мужики? Дождик, подумаешь. Юра хотел сказать, что дождик — это когда моросит, а не когда стеной вода, но Миша уже тянул его за рукав к выходу. Дверь открылась, и в лицо сразу ударил ветер с брызгами. — Ох, ё, — выдохнул Юра, но Миша уже шагнул на улицу. — Обожаю эту погоду! — заорал Миша, перекрикивая шум ливня, и потянул Юру за собой. — Я тебя сейчас убью, — тихо сказал Юра, но пошёл. Они почти бежали по тротуару, перепрыгивая лужи. Вернее, Миша перепрыгивал, а Юра наступил в первую же глубокую лужу, которая залилась в ботинок с мерзким чавкающим звуком. —Блять! Шибанов...ты шибанутый! — Юра выругался сквозь зубы, но не остановился. — Там ларёк, — Миша махнул рукой куда-то вперёд, где сквозь пелену дождя жёлтым пятном горел свет. — Вижу, не слепой, — буркнул Юра. Осталось перейти дорогу. Машин почти не было, они перебежали. Миша фыркнул и заржал прямо под дождём, откинув голову. Волосы у него уже прилипли ко лбу, с кончика носа капало, а ему хоть бы что. Они встали под козырёк, но он был такой маленький, что закрывал только половину. Юрина спина осталась под дождём. Он вздохнул и смирился. — Две шаурмы, — сказал Миша в окошко, даже не посмотрев на меню. — С курицей. И кофе. Два. Нет, три. Юр, ты три кофе будешь? — Миш, у меня голова болит, какой к черту кофе? — Два кофе, — Сказал Миша. Юра стоял, сунув руки в карманы, и смотрел, как струи дождя разбиваются об асфальт. Удивительно, но голова и правда стала болеть чуть меньше. Может, от того, что он отвлёкся. — Ты всегда такой упёртый? — спросил он вдруг, не поворачиваясь. — Конечно, — ответил Миша, повернулся к окошку, куда уже протягивали пакет. — О, всё. Держи кофе. Он сунул Юре в руки горячий стаканчик. Тот принял его почти с благодарностью, обхватил ладонями, чувствуя, как тепло разливается по пальцам. — Спасибо, — сказал он тихо. — Да ладно, — отмахнулся Миша. — Ты ещё шаурму не пробовал. У них тут лучшая в районе, я тебе говорю. Мясо сочное, лаваш тонкий, соуса не жалеют. — Они мне скидку не дают, зря я стараюсь, — вздохнул Миша и вытащил шаурму. — На, держи. Горячая. Юра взял. Пакет был масляный на ощупь, но запах шёл такой, что желудок вдруг предательски сжался, напоминая, что он забыл пообедать. Да и позавтракать, если честно, тоже. — Может, вернёмся? — предложил Миша, уже жуя. — А то тут мокро. — А обратно как? Опять бегом? Юра глотнул кофе Они пошли обратно медленнее. Бежать уже не было смысла, оба насквозь мокрые. Миша шёл и жевал шаурму, даже не пытаясь прикрыть её от дождя. Юра нёс свою в пакете, решив, что съест внутри. А кофе пил на ходу, маленькими глотками. Дождь всё шумел, капли попадали в стаканчик. Когда зашли в отдел, с них натекло воды Юра сел обратно в своё кресло, поставил кофе на стол, развернул шаурму. Она была ещё тёплая. — Ну? — Миша смотрел на него в ожидании. — Нормально, — сказал Юра, прожевав. — Жить можно.