План "Жокей на подхвате"

День скачек.

Юнги не особо готовился или волновался, потому что его Юмин не был просто лошадью. Он был продолжением Мина, его самым родным существом. Сейчас лишь одно беспокоило мужчину - он с самого утра пытался найти Пака, но того нигде не было. Мин хотел взять его с собой на скачки, он был уверен, что парню понравится, но… время нещадно бежало, и Юнги пришлось уехать одному… Уже на месте каждый участник готовил свою лошадку в выделенном ему стойле. Но если других лошадей седлали конюхи, то Мин всегда делал все сам. Не доверял свою безопасность и безопасность лошади никому, как бы не любил своего конюха. Короткая черная шерсть Юмина уже блестела, Юнги накинул темно синий вальтрап на спину коня, расправляя его. Серебряная нить по краям светилась в лучах солнца, а рисунок сбоку добавлял образу элегантности. Сверху — дорогое седло из черной кожи и крепкие стремена, перекинутые через седло. Затем надел кожаную уздечку, украшенную серебряными цепями и синими сапфирами, словно морская глубина. Цвет семьи Мин был темно синий. Его можно было встретить и на фамильном гербе, и на фасаде дома, и в интерьере. А также на амуниции коня, который представлял честь семьи Мин в этих скачках. И когда ноги Юмина были одеты в безупречные ногавки для защиты коня, Юнги похлопал друга по шее и с победной улыбкой выехал на ипподром. Еще оставалось время для разминки. Солнце ослепляло, но пока это лишь радовало. Денек обещал быть прекрасным, Юмин был весел и энергичен. Он спокойно шагал по выделенной дорожке, разминая суставы, пока его всадник сосредотачивался и делал упражнения для разогрева. Все было прекрасно ровно до того момента, как на ипподром зашел последний участник… Юнги не сразу его заметил, людей было слишком много, пространство огромное. Но когда взгляд случайно наткнулся на знакомую пшеничную макушку… он больше не мог соображать вразумительно. Потому что перед ним был Чимин. Не на ногах, а на лошади. В великолепном камзоле изумрудного цвета и с фирменной лучезарной улыбкой. Пак не замечал мужчину, здороваясь с остальными участниками. Но когда их глаза встретились, во взгляде тут же появился страх. Чимин закусил губу, а затем смущенно улыбнулся, помахав рукой. Чимин не должен был быть здесь. Это же легендарные скачки, куда пускали далеко не всех. Тем более не простолюдинов… если об этом узнают, ему не поздоровится. Но может, это именно Мин чего-то не знал? Сомнения напали на голову, выкидывая все мысли в сторону. Сейчас Мину нужно было думать совсем не о Чимине! О скачках, о победе, о Юмине — да о чем угодно, только бы не о блондине, что западал в сердце с каждым днем все больше! Но времени на вопросы не было. Он все задаст после… Обязательно расспросит. А сейчас нужно было становиться на старт. Они стояли рядом, какая ирония судьбы. Юнги наконец понял, что Чимин заменяет его верного друга Ким Тэхена. Именно его цвет — изумрудный. Именно он должен был стоять сейчас по левую руку… что же произошло… Мин потряс головой, пытаясь не смотреть в сторону парня, закрыл глаза и глубоко выдохнул. Наконец понял, что готов. Мысли больше не мучали. Он хлопнул коня по крепкой шее и наклонился ближе, к самому уху, чтобы поговорить, пожелать удачи верному питомцу. И наконец зазвучало то, чего все здесь так ждали. "На старт..." Напряжение скопилось в кончиках пальцев ног и поднялось выше. "Внимание..." Концентрация на пределе, уздцы крепко сжаты, шенкель уже был наготове. Вот-вот он сожмет лошадь, давая сигнал к началу. "Марш!" Секунда и на старте уже не было никого. Лишь свист, ветер в лицо от скорости, да чужие крики, что остались на периферии. Задача предельно проста — нужно было пробежать три круга, перескакивая несложные препятствия. Но главное — добраться до финиша первым. Сейчас Юнги был четвертый. Он зажал шенкель сильнее, затем чуть отпустил уздцы и поддал ногой, помогая Юмину перепрыгнуть препятствие. У соперника лошадь встала. Что ж, теперь он третий. Юнги ударил хлыстом, и конь ускорился, обгоняя еще одного противника. Длинные волосы, заплетенные в тугой хвост, все взмокли, брови сведены, а руки еще чуть чуть и перестанет чувствовать что-либо от перенапряжения. Надо было расслабиться. Мин это понимал, но сделать не мог. Чертовски сложно! Потому что впереди него был единственный соперник. Чимин… этот взбалмошный паренек, что ворвался в его жизнь так же внезапно, словно влетел на коне, и перевернул его тихий, мрачный мирок. Чимин, который одной улыбкой мог менять настроение окружающих. Чимин, который с каждым вздохом проникал в легкие, каждым касанием заставлял табун мурашек бежать по всему телу, а сердцу пропускать удар. Это был Чимин… и Юнги не собирался ему сдаваться. Остался последний круг, и Мин наконец начал догонять соперника. Когда они сравнялись, Юнги мельком взглянул в лицо парня и тут же пожалел об этом. Чимин улыбался, его озорной взгляд бегал между линией финиша и глазами Юнги. Для него и это было просто игрой, наслаждением, и видеть это было потрясающе. Сердце вновь пропустило удар, дыхание сбилось. Если бы не конь, который знал своего хозяина лучше него самого, Юнги бы уже остановился, выпал из седла и лежал бы распластавшейся лужицей где-то в песке. Но Юмин не подвел, он ускорился и наконец порвал ленты финиша. Однако сказать точно ли это был Юмин, было сложно… Судьи, зрители и те невезучие участники, что выбыли вытаращили глаза. Такое на соревнованиях было впервые. Два коня секунда в секунду коснулись красной ленты своей крепкой грудью. И тогда на стадионе повисла тишина. Впервые… Ничего не понимающий Мин стал вышагивать своего коня, останавливаться после такой нагрузки было нельзя. Он посмотрел на Чимина и увидел в глазах трепет. Впервые… такой же трепет как и у себя. Это была секундная слабость, но Мин запомнил. То, что заметил, он никогда больше не забудет… — Поздравляю!!! — крикнул Пак, также отшагивая свою лошадку. — С чего бы? Судьи еще не вынесли вердикт, — фыркнул Мин и отвернулся. Сегодня слишком много эмоций, стоило уже перестать смотреть на этого парня, чтобы сердечный удар еще не хватил! Невозможно долго длились минуты до решения. Судьи спорили ярко, публика замерла в ожидании. Наконец главный член совета стукнул деревянной палочкой, и воцарилась тишина. — Невозможно определить победителя, вы пересекли черту одновременно. — Кто-то на трибунах ахает, сильно впечатлительные дамы падают в обморок. — Потому мы приняли решение усложнить полосу препятствий, и вы пройдите ее вдвоем. Еще один раунд. Еще один шанс победить или же проиграть. На этот раз победитель точно будет, Мин был уверен. Пока готовились препятствия, лошади отдыхали. А Мин все поражался сегодняшней ситуации… сколько лет он участвовал в скачках, но еще ни разу не было такого случая. Победитель всегда был. Но Чимин… он вносил в жизнь новизну, искру. Теперь не только для Мина… Когда все было готово Юнги ужаснулся… нужно отдать должное, он был не сильным любителем конкурса. Его конь ездил в основном в полях, на скорость, с размахом. А здесь же… сплошные препятствия, которые надо перепрыгивать. У Мина глаза на лоб полезли. Юнги посмотрел в сторону Пака, в сердце тлела надежда, что парню тоже стало хоть не много страшно. Может, они могли бы отказаться от участия вместе? Но все надежды разрушились в ту же секунду, как мужчина увидел яркую улыбку Чимина. Она искрилась счастьем и каким-то детским восторгом… Ну что ж… значит чему быть — того не миновать! "На старт. Внимание. Марш!" Кони сорвались с мест, словно ужаленные. Первое, второе, третье препятствия пролетело не заметно. Дорожка петлила, а Пак обгонял. Мин чувствовал как ему это нравилось… обгонять, побеждать, быть первым. И это восхищало… Не многие крестьяне имели амбиции, а этот парень рвался вырвать победу у аристократа! "Немыслимая дерзость", — сказали бы другие. "Ты потрясающий", — сказал бы Мин Юнги. И скажет. Обязательно скажет, но уже после. Высота препятствий становилась все выше, Мин чувствовал страх животного и пытался успокоить. Если всадник спокоен, то и лошадь не беспокоится. Они ведь так хорошо чувствуют людей…. Их страх, их мысли….Юнги понимал, что и сам боится. Не за себя, а скорее за Юмина. Ну и… малую часть за Пака. Все же он несся слишком безбашенно. Последнее препятствие. Мин таких еще никогда не прыгал, кажется, не меньше метра от земли… Юнги прошептал успокоение Юмину (хотя, скорее себе), чуть приспустил поводья, надавил на шенкель, корпус вперед, и вот прыжок! Он прыгнул. Прыгнул, но один… Кувырок, быстрая группировка, земля дарила куда-то в спину, хвала небесам он не слышал хруст. Секунда отдышаться, посмотреть на чистое голубое небо, принять свой проигрыш. И он встал. Юмин испуганно стоял перед препятствием и немного пятился назад. Все же, он никогда не прыгал так высоко… Мин его не винил, он и сам испугался… Мужчина смотрел вперед, туда, где финиш. Туда, где Чимин радостно улыбался, срывая красную ленточку. Его улыбка даровала наслаждение, Мин и сам теперь улыбался, подходя к коню. Он хлопнул его по шее, все еще смотря на радостного парня. А после они встретились взглядом. Улыбка Пака в миг меркнула, Юнги тут же стало грустно, все же радость Чимину к лицу. Пак моментально спешился и побежал к мужчине, буквально влетая в него. — Господин! Господин, боже, что с вами? — парень сумбурно осматривал Юнги и это вызывало смех. Столько переживания в глазах, столько волнения. Давно Мин такого не испытывал… — Да в порядке все со мной, — Юнги перехватил чужие руки, на секунду умиляясь их разнице ладоней, чтобы удержать парня от излишнего беспокойства. — Как ты вообще упал? — Твой конь оказался более резвым, чем мой. Все же мы с Юмином любим поля. — Мин усмехнулся. Наверно, за последнее время он улыбается в сто раз чаще, чем за последние года четыре, а может и больше. А все благодаря одному пушистому солнышку, что поселилось в его усадьбе… — Дурак! — фыркнул Пак, отдергивая руки. — Нас не правильно поймут, — оправдал он такую реакцию. А Мин наконец-то понял, что все люди правильно поймут. А он просто ужасно устал врать, не другим – себе. За столь короткий срок Чимин стал не просто другом… его хотелось чаще видеть, касаться, разговаривать. Его не хотелось терять… — Ну и что ты тут стоишь? — произнёс Юнги как-то по-отечески. Чимин не понял, смотрел на него удивленно, и тогда Мин уточнил: — Бегом за своей наградой, победитель! Это единственный проигрыш, который Юнги принял с улыбкой. Даже с некой радостью, потому что перед ним Чимин… Парень улыбался. Кажется, сдерживал слезы и бежал к судьям. Совсем не как аристократ, дурак… он бежал, словно ребенок бежит за своей игрушкой. Но на лице вновь улыбка и это самое главное…

***

— Ну? — Чего? — Чего "чего"? Давай рассказывай! Как ты умудрился попасть на скачки? Они вернулись вместе, не разговаривая, не касаясь друг друга, чтобы не вызвать подозрений у лишних глаз. Но дома они были одни. Слуга принес две чашки горячего чая, он согревал не только руки, но и сердце. Парни сидели на любимой веранде, ветер слегка ласкал локоны, но совсем не был холодным. — Ну, — нерешительно начал Пак. — У меня есть друг. Мы познакомились в городе. Он, кажется, путешествовал. Он сломал ногу, а участвовать надо было, поэтому я просто помог ему! — Друг говоришь, — подозрения были, но такое совпадение казалось очень странным, даже невозможным. — А как друга то зовут? — Ким Тэхен! — Да ладно! — Юнги усмехнулся и откинулся на спинку стула, складывая руки на груди. И правда судьба злодейка, что только не придумает! — Ну да, а что? Знаешь его? — Если бы не этот бездарь, мои дни были бы вообще невыносимы… говоришь он ногу сломал? — Пак лишь кивнул, делая глоток. — Отчего же он не написал… Стоит его навестить! Они говорили еще долго, пока ночная изморозь не создала мурашки по коже. Чимин обнял себя руками в надежде согреть и тогда Мин понял, что счастливые часы пора завершать. Так он прозвал время разговоров с Чимином… — Пора ложиться. — Ты прав… но сейчас так хорошо. — С тобой всегда хорошо, — Мин проронил эти слова случайно, они вырвались из души, не проходя проверку мозга. Но он даже рад… Они давно сидели внутри него, давно искали выход. — Не говори так, это смущает, — блондин встал, готовясь уйти, но большая ладонь останавила. — Чимин я… я обычно не говорю подобных вещей, но... — Почему-то в этот момент сердце забилось в два, а то и в три раза быстрее. Слова путались, мысли метались из стороны в сторону, но сказать хотелось. Потому что Юнги знал, что они не смогут быть друзьями. Он уже нарушил главное правило дружбы, а значит стоило сказать. Пока не стало поздно… все же, Пак заслуживал правды, даже если после нее они навсегда расстанутся… — Ты заставил меня чувствовать. И сначала я испугался… но все же не смог прекратить такую пытку, видеть и общаться с тобой. И хотя я знаю, что это неправильно… тот поцелуй, он не был ошибкой… — Юнги, ты говоришь так, будто пьян, — Пак отстранился, увеличивая расстояние между ними. — Мы пили чай, Чимин! — привычная усмешка, но сейчас она выглядела слишком натянуто… ему тяжело. Тяжело говорить, но так же тяжело скрывать. Потому что хотелось не только смотреть. Хотелось касаться, шептать на ухо всякие глупости и каждую минуту повторять какой же Чимин прекрасный. Потому что правду надо было озвучить. — Я знаю, что наверно сошел с ума! Но когда ты приехал в это заброшенное место, я обрел новое солнце. Ты светил мне гораздо ярче, мне стало гораздо теплее… я боюсь, что ты уедешь, получив свой выигрыш… — признался наконец Мин. — И я снова потеряю солнце… я пойму, если ты прямо сейчас соберешь вещи и покинешь меня, все это не правильно, черт… — Юнги прикрыл глаза, закусил губу и надеялся, что открыв веки Чимин все еще будет стоять перед ним. Такой же прекрасный, слишком серьезный, но живой… живее, чем все и всё в этой мертвой усадьбе. — Юнги… мы никогда не сможем держаться за руки на прогулке, никогда не сможем заявить о чувствах открыто, отношения наши всегда должны будут оставаться в тайне, и… у тебя никогда не будет потомства, если я останусь. — Слова должны были вразумить, казаться ужасными, но у Мина наоборот в глазах заискрилась эта дурацкая надежда. Потому что Пак говорил так, словно за этой речью последует "но"… — Если ты уедешь, у меня не будет не только всего этого, но и жизни в доме. Не будет света и тепла… снова превращусь в холодного и нелюдимого господина, — Мин горько усмехнулся, вспоминая подслушанный у слуг слушок. — Значит, тебе совершенно плевать? Пойдут слухи, Юнги. Этого не избежать. Твоей репутации наступит конец. — Ты говоришь так, словно затем скажешь да. — Скажу "да" на что? — Пак Чимин, проведешь ли ты со мной остаток наших скудных дней, разбавив мои серые будни своим светом? Я обещаю защищать тебя и выполнять каждое желание! — Он глупо сел на колено, взгляд мужчины стал немного растерянным и ищущим. Наконец он сорвал из под перила желтый одуванчик, закрутил его в кольцо и протянул парню. Чимин засмеялся… его смех лился прекрасной трелью колокольчиков, проникая прямо в душу. И Юнги наконец улыбнулся… — Ты дурак? Боже, Юнги, с кем я вообще остаюсь! Вставай давай! — Он поднял мужчину под локоть и выхватил импровизированное кольцо, надевая на безымянный палец. Стал показушно рассматривать руку и цокнул. — Мда, муженек, у меня конечно не богатых кровей! — На этот раз они засмеялись вдвоем и этот смех стал словно вода освобождения. Стало так легко на душе, так спокойно. Мин наконец решился приблизиться и аккуратно коснулся чужих губ. Они были еще нежнее, чем в прошлый раз, еще желаннее… Поцелуй из нерешительного стал более страстным, Мин прикусил нижнюю губу парня, вырывая высокий стон и проникая языком внутрь. Большие ладони прижимали талию все ближе, желая слиться воедино. Чимин, сначала обескураженный, нерешительный — осмелел. Его пальцы запутались в угольных волосах, перебирая, оттягивая и снова прижимая к себе ближе. В этот момент жизнь замерла. Вокруг ни шелеста листов, ни писка вечерних птиц, ничего… либо их внимание настолько растворилось друг в друге, что ничего больше не имело значения. Оторваться казалось преступлением, невозможным действием, словно они были двумя магнитами, коих уже невозможно открепить друг от друга. Оба так долго держались, пытались доказать себе, что все чувства ошибочны, неправильны. Что их нужно искоренить, но… сплетаясь сейчас в столь сладком поцелуе все это кажется ужасным бредом, ошибкой. Кто-то из слуг вдалеке кого-то позвал, и это заставило пару все же прерваться. Они все еще так близко друг к другу, что чувствовали дыхание. Одно на двоих… глаза в глаза, сердце к сердцу. Еще неделю назад оба не поверили бы в такой исход, но сейчас… сейчас они оба счастливы. — Я люблю тебя… — шепчет Мин. Блондин тут же касается пальцем чужих губ, заставляя замолчать. — Чшш… это слишком громкие слова для наших чувств. Не спеши. Сначала ты должен задобрить меня вкусной едой, прогулкой верхом и… — Чимин задумался, отошел к перилам и кинул игривый взгляд, — Сладкими поцелуями! Да, иначе, я уеду! — Чимин отвернулся, словно игривый ребенок. Мин усмехнулся и подошел сзади, обнимая за талию и кладя голову на чужое плечо. — Я исполню любое твое желание, буду баловать каждый день, только не бросай меня… — Боже, ты говоришь, словно кот! — Чимин засмеялся, разворачиваясь в объятиях. — Так уж и быть! Но… я хочу еще разок увидеть тебя в парадном костюме, в котором ты был на скачках! Этот глубокий цвет тебе очень к лицу, и украшения с темно синими камнями, эти цепочки и плащ на одну сторону ммм, — Чимин закрыл глаза, словно попробовал самый вкусный десерт в мире. — А еще хочу, чтобы ты вновь отвел меня на то озеро! Там было чудесно! А еще хочу… — Юнги не выдержал. Он вновь притянул парня, прерывая речь, чтобы утонуть в сладострастном поцелуе. Чимин коснулся чужой груди, чтобы оттолкнуть, но действие его было совсем нежеланным, легким, больше игривым. Он не хотел отталкивать, но озорной характер давал о себе знать. — Эй! Так просто заткнуть меня не получится! — Я исполню каждое твое желание. Улыбка уже казалась родной… такой нежной и до одури любящей, что в ней хотелось раствориться. Впрочем, на это у Чимина еще много, очень много времени впереди… — Ну, я запомнил! — усмехнулся Пак и оставил нежный поцелуй на губах.