Синяя полоса закончилась

Вэй выздоравливал долго и трудно. В окно уже пахло весной, заглядывало солнце, а перед глазами, стоило только открыть, начинали мельтешить синие полосы на белом фоне больничных стен — цвета их команды. Наступил день, когда эти полосы наконец замерли, собравшись в привычную бело-синюю форму. Только лицо было непривычным — Ким. — Ты… — все, что смог произнести Вэй. Ким легко коснулся его губ пальцами. — Тебе еще нельзя говорить. Я здесь, потому что сегодня моя очередь навещать тебя. В форме, потому что после тренировочных заездов. И да, я теперь в "Хантерах". — Конечно, — прошептал Вэй, отводя взгляд к окну. Говорить было еще трудно. Конечно, Алан должен был его заменить. Он выбыл надолго. Команда не должна страдать только потому, что его подстрелили. — Рад, что ты очнулся, — сказал Ким так, будто в самом деле был рад. — Сообщить остальным или ты хочешь сначала прийти в себя? Вэй был еще настолько слаб, что губы задрожали от неожиданной заботы. Ким был практически посторонним человеком, но он спросил о желаниях Вэя. Очевидно, ему дали хорошее воспитание. — Позже, — сказал Вэй, и Ким понял его правильно. Позже они навестили его всей шумной командой. Вэй улыбался, кивал и был рад их видеть. "Хантеры" были безалаберными, громкими, радостными — родными, и Ким не слишком выделялся на их фоне. Он пришел на место Вэя и неплохо влился в компанию. Неудивительно, если подумать, — у них было нечто общее в характере. Вэй даже не чувствовал себя слишком расстроенным, хотя замени его кто-то другой, иррациональная обида возникла бы. Но на Кима он не обижался. Может, потому, что тот был чужаком и должен был рано или поздно уехать? Или потому что Ким не давал повода для обиды: он всегда был за честное соперничество и не сделал ничего, что шло бы вразрез с его принципами. Именно он заметил, что Вэй устал, и аккуратно, но уверенно выставил всех за дверь. Вэй был благодарен ему теперь уже за две вещи. Еще позже он стал ждать его визитов. Бэйб и Чарли чаще приходили вместе, что по отдельности, и говорили больше о своем, даже когда пытались интересоваться Вэем. Алан детально описывал финансовое и техническое состояние команды и привычно ждал советов. По поводу Джефа он тоже, кажется, не отказался бы от подсказки, но тут Вэй ничем не мог помочь. Сам Джеф обычно молчал, уткнувшись в телефон и не особо скрывая, что бывает у Вэя, потому что так положено. Соник и Норт обильно делились сплетнями мира гонок: кто к кому перешел, кто кому перешел дорогу. Это было полезно, чтобы оставаться внутри привычного мира, и Вэй внимательно все выслушивал, задавал вопросы — работал, как и с Аланом. Дин приходил ненадолго и тоже молчал, но это было тяжелое молчание. Вэй знал, что с ним однажды придется поговорить, но пока сил на это не набиралось. Ким говорил о понятном и любимом — о новых решениях конструкторов той или иной команды, об изменениях в правилах, об особенностях трасс, на которых ему доводилось гонять. Обычно Вэй обсуждал такие вещи с Бэйбом, но с ним это часто заканчивалось одинаково: Бэйб заявлял, что все неважно, потому что со своими способностями он все равно уделает любого. Бэйб всегда во многом полагался на себя, на свой организм, и это работало. Частично именно за это Вэй и любил его. Но было приятно обсуждать гонки с кем-то равным, с кем-то, кто не обладал суперскиллами и кому тоже был важен наклон крыла и расчет скорости на входе в апекс. Не прерывая диалога, Ким помогал ему пересесть в кресло-каталку, вывозил на улицу, в тепло летнего парка при больнице, и это не казалось смущающим или неправильным. — Мой тайский контракт через два месяца истекает, — сказал Ким однажды. — Продлять его не будут. Мне и в "Хантеры"-то разрешили перейти, чтобы можно было говорить "наш пилот был в команде Бэйба". Вэй кивнул. Это было понятно. — В общем, — Ким непривычно запнулся, — я говорил с руководством. Ты можешь какое-то время гонять у нас. Если хочешь. У тебя будет возможность восстановиться и тренироваться, а потом контракт. На один сезон для начала. Если захочешь. Мое руководство считает, что мы можем хорошо сработаться в тандеме. — Это потому, что они не могут получить Бэйба? — спокойно спросил Вэй. Ким бросил на него беглый взгляд. — Нет. Меня спросили. Я сказал, что ты лучше. — Это неправда. — Не на трассе. Для команды. В командной работе ты лучше. Ты подумаешь? Вэй подумал. Он думал очень долго. Это было серьезное решение. Может быть, самое серьезное в жизни. Оставить Бэйба, "Хантеров", Таиланд? Окунуться в новую, неизвестную жизнь? Было страшно, но в то же время притягательно. Вэй понимал, что это означает. Он начнет все почти с нуля. И рядом будет Ким. Это могло значить очень многое. Ким ему нравился. И Вэй понимал, что тоже нравится Киму. Все заново. С чистого листа. С каждым днем эта перспектива выглядела все более привлекательной. — Не хочу тебя торопить, — сказал Ким через полтора месяца, — но я улетаю через две недели. Ты сможешь принять решение в ближайшие дни? — Да, — сказал Вэй, — конечно. Был день выписки. Они стояли под пышно цветущими деревьями. Ким приехал, чтобы забрать его и отвезти домой. Как-то само собой получилось, что эти хлопоты стали делом Кима. Вэй знал, что вечером все завалятся к нему, чтобы поздравить с выздоровлением, устоят шумное безобразие, наполнят дом смехом и разговорами, и заранее улыбался в предвкушении. Но сейчас ему было достаточно одного человека рядом. Так было спокойней и как-то уютней. Ким помог занести в дом пакет с лекарствами и упаковку готовой еды, за которой они заехали по дороге. Сам он не остался, был занят. Вэй проводил его до машины, смотрел, как он пристегивается. — Я хочу поехать, — сказал он. — Это еще не решение, просто сейчас я чувствую, что хочу поехать. Ким улыбнулся и накрыл ладонью его руку, лежавшую на опущенном стекле. Это был обычный жест, так мог сделать любой приятель, но сейчас это было отнюдь не приятельское прикосновение. Ким смотрел на него открыто и прямо, и Вэй отвечал ему таким же открытым взглядом. Ему нравился Ким. "Почему не поехать? — думал он перед сном, глядя в темный потолок. — Что меня держит здесь? С Бэйбом и Чарли "Хантеры" всегда будут оставаться в лидерах. Стоит подумать о себе". Он хотел сразу написать Киму, но было уже поздно. И лучше было сказать лично. Утро пришло ярким, солнечным, высвечивающим каждую линию и каждую деталь. Вэй смотрел на себя в зеркале — похудевшего и побледневшего после долгого лечения. Это было нормально. Еще пара месяцев, и он окончательно придет в норму. А его навыки пилота — они тоже придут в норму? Захочет ли он снова гонять? Захочет ли он гонять без Бэйба? Тот был легок на помине. Завалился в гости как прежде, будто не было между ними ни утраты доверия, ни признания, ни рыданий над почти умирающим. В чем-то с Бэйбом было сложно, но в некоторых отношениях — очень легко. Он забросил ноги на стол, довольно пожаловался на неугомонность Чарли, на спонсоров, которые сами не знают, чего хотят, на Алана, который совсем утонул в своих отношениях с Джефом, на что Вэй скептически хмыкнул. Потом Бэйб сказал, что они с Чарли подумывают о ребенке и, наверное, о новом доме. Когда Бэйб, вывалив новости, ушел, Вэй уже принял решение. Оно было простым и понятным, единственно правильным. Место Вэя было здесь. Здесь была его жизнь. Здесь он будет нужен. Его семья — эти люди, со всеми их достоинствами и недостатками. Да, судьба сложилась здесь не лучшим образом, но кто сказал, что он заслужил лучшего? Он может быть счастлив и так. Он написал Киму и попросил о встрече. — Я не поеду, — сказал он, когда они встретились у кафе. В глазах Кима на мгновение мелькнула боль, но он не отвел взгляд, вскоре вновь ставший невозмутимым. — Я понимаю, — ответил он. Вэй знал, что Ким и в самом деле все понимает, единственный из всех, кто знал Вэя. Было парадоксальным, что такое понимание возникло у почти незнакомого человека. Пит, и тот понимал Вэя не настолько хорошо, хотя был к нему куда ближе. — Если хочешь, выпьем кофе, — предложил Вэй, не зная, как лучше. — Хочу, — сказал Ким. — Но лучше не надо. Я желаю тебе удачи. — Тебе тоже, — кивнул Вэй. Ему было жаль, что так вышло, но теперь все встало на свои места. На следующее утро он достал свою форму, примерил. Синие полосы на белом фоне. Представил себя в желтых цветах команды Кима, усмехнулся. Нет, это было не его. Форма немного болталась на похудевшем теле. "Ничего, — подумал он. — Впишусь". Понадобился уход Дина, чтобы понять — он не вписывается. Норт и Соник транслировали в интернет жизнь обеих пар, ругались со всеми четверыми и были совершенно счастливы. Алан и Джеф тоже были очевидно счастливы, хотя и каким-то загадочным способом. Бэйб и Чарли гоняли как боги, задумывались о ребенке, как о чем-то реальном и близком, подыскивали для себя дом. Никто не знал, что Дин ищет новую команду, непродление контракта оказалось сюрпризом для всех. — Не мог сказать, — толкнул его плечом Норт. — Вечно ты так. Дин как-то нехорошо усмехнулся. С ним не очень охотно общались после истории с Чарли. — Я не скрывал. Переговоры вел чуть ли не на рабочем месте, — он кивнул на свой ноутбук. — Вам просто было неинтересно. — Нам и сейчас не больно-то интересно, — влез через плечо Норта Соник. — Но вечеринка с тебя. Какая ж это команда оказалась лучше нашей? — Любая, — с едва заметным вызовом ответил Дин, и почему-то это слово сильно задело Вэя. "Хантеры" были лучшими, у них был Бэйб, у них было все необходимое, чтобы побеждать. Как мог Дин бросить все это? Конечно, с его уходом команда ничего не теряла. Двое лучших по-прежнему были на своих местах, ну а случись что — у них всегда был Вэй. Как у Вэя и Бэйба всегда был Дин. Правда, замены им никогда не требовалось. А когда потребовалась, гонку выиграл Чарли. Все честно. Но человек может уйти, и когда все честно. Эта мысль теперь не давала Вэю покоя, как заноза. Если он тоже уйдет — это будет иметь значение? Или важна только прощальная вечеринка? Это были не те мысли, которые должны были наполнять голову Вэя, но он не мог не думать об этом. Если он поступит по примеру Дина, будет ли это предательством и подставой — или никто ничего просто не заметит? Он привык быть важным — но разве теперь его не заменили другие люди? На трассе, в жизни Бэйба, Алана, даже Пита? Он может начать заново, не здесь, не с ними — и это не станет катастрофой. Это будет важно только для него. И, может быть, еще для одного человека. Честно говоря, Вэй не был уверен, что Ким ждет его. Почти три месяца без какого-либо общения — достаточный срок. Вполне возможно, Таиланд уже стал для него далеким прошлым. И, конечно, Вэй не хотел навязываться. Тем более не хотел, чтобы Ким думал, будто он приехал в Корею лишь потому, что перестал быть нужен в Таиланде. А для этого стоило разобраться, что Вэй чувствует на самом деле. Непростая задача. Вэй решил, что для начала нужно узнать, чем занят сейчас Ким. Он усмехнулся. Если окажется, что в сети пишут о его предстоящей свадьбе, заявиться в Корею будет большой ошибкой. Он зашел на корейские спортивные сайты, почитал о гонках. Никакой свадьбы не обсуждалось. Ким выиграл пару местных соревнований и принял участие в благотворительном марафоне. Вэй знал об этой части его жизни — Ким рассказывал о своих занятиях вне трассы. В профайле Кима были и ссылки на его соцсети. Вэй перешел по одной, по другой, посмотрел фото и видео, все в основном с трассы. Была пара пресс-конференций, рекламные посты, просто городские фото — Вэй плохо знал Корею, чтобы опознать хотя бы одно из мест. Обычные аккаунты, но подписчиков было довольно много. Кликнув по третьей ссылке, он попал на стрим. Ким вел прямой эфир, видимо, из собственного дома. За его левым плечом на полке стояли кубки, остальное видимое пространство занимали плакаты команды. Из-за желтого цвета формы казалось, что комнату заливает солнце. На самом Киме была желтая кепка — и белая куртка с синими полосами. "Почему вы в чужой форме? — как раз задали вопрос в чате. — И в чьей?". Ким прочитал, улыбнулся. — Люблю отвечать на этот вопрос, — сказал он. — Это не чужая форма. Это форма "Хантеров". Вы же знаете, что последний сезон я провел в Таиланде? Сначала в "Красных гончих", а потом в "Хантерах". "Тогда где форма "Гончих"?". — В шкафу. — Ким сдержанно рассмеялся. — Я благодарен "Гончим" за приглашение, но у меня остались прекрасные воспоминания о сотрудничестве с "Хантерами". Эта куртка — на память. Хотя я ничего не забыл бы и без нее. Вэй уже создавал новый аккаунт, выйдя из основного. Обозначил простой "В" — некогда было что-то изобретать, — подключился к стриму, набрал сообщение, не заботясь о грамотности формулировок. "Если я приеду, ты меня еще ждешь?". Увидит? Поймет? Ответит? Ким увидел. Улыбнулся так широко и ярко, как Вэю еще не доводилось видеть. Сердце радостно колотилось в предвкушении неизбежных перемен. — Да, — сказал Ким. — Я тебя очень жду. Я все объясню потом — подумал Вэй. Он не собирался лгать. И если Кима это устроит... В первый раз в своей жизни Вэй подумал, что любить можно не только Бэйба. И что его, Вэя, тоже можно любить. Даже без сине-белой формы. Думать так было приятно и неожиданно легко. А еще он представил лица друзей, когда сообщит им о своем решении. Пусть только попробуют не порадоваться за него.