Вампир и его Создатель

Антон подходил к дому. Старая панелька встречала его тускло горящими глазницами окон. Стены в подъезде полностью исписаны граффити. Маты, пошлые рисунки и неразборчивые надписи. Картину дополнял едкий запах мочи, квашеной капусты и сырости. Лампочка над головой мигала в предсмертных конвульсиях, угрожая оставить юношу в полной темноте. Он аккуратно пробрался к лифту, стараясь не вставать босыми ногами на подозрительные пятна на холодном полу. Липкая кнопка вызова вдавилась в стену и тут же отскочила. Лифт не работал уже третью неделю. Антону было мерзко от постоянных и безуспешных попыток разбудить сломанный механизм. Дурацкая надежда. Цепляясь за перила, юноша начал подъем. Впереди множество лестничных пролетов, до двенадцатого этажа идти долго. Тело казалось чужим: неловкое и слабое, полное мутной и несвежей крови. А после прошлой ночи его мутило не только от голода, но ещё и от стыда. Квартира встретила его запахом пыли, старой крови и воска. Убранство было старым и тяжёлым, мебель сохранилась с советских времён. Но выделялись некоторые предметы роскоши — Феликс когда-то давно притащил в свое логово бархатные портьеры цвета дорогого вина, несколько картин и много позолоченных подсвечников. На полу у входа старый ковер, выцветший и заклеймленный пятнами, происхождение которых уже никто не помнит. Антон сбросил свою старую курточку в кучу старого тряпья в углу и прошел в пустую кухню. Усевшись на свой табурет он уставился в стену. Белая облупившаяся плитка, одинокие мелкие паучки и пылинки. Он провел языком по зубам, зацепившись за клыки. Они напоминали ему иглы. Острые, как иглы тех шприцов, которыми он когда-то пронзал свою кожу, будучи ещё живым. Тогда по его венам текла ядовитая дурь, а теперь — кровь таких же отбросов общества, как и он сам. Ничего почти не изменилось. — Явился, — мелодичный голос, застывшего в проёме существа, был ленив и пропитан иронией, — не запылился. Только не говори мне, что опять высосал какого-то бедного бомжа в парке. Он теб несёт мокрой псиной за километр. Там, прислонившись к косяку, стоял Феликс. Глаза вампира были насмешливо прищурены. На нем был дорогой шелковый халат, расшитый золотыми драконами. Вещь нелепая и кричащая, но на Феликсе она смотрелась невероятно правильно. Ему шло. Антон не ответил. Они играли в эту игру уже почти столетие, юноша знал свою роль. Если открыть рот, то будет больнее. Слышать свой жалкий лепет невыносимо. — Язык что-ли проглотил? — хозяин подошёл, ступая мягко, почти танцуя. От него расползался тонкий аромат чего-то разлагающегося и химического. Он наклонился, схватил Антона за подбородок и заглянул в темные глаза своего создания. Пальцы были холодными. — Смотри на меня. Юноша попытался отвернуться, опустить взгляд. Тогда Феликс отвесил хлёсткую пощечину непослушному вампиру, заставив Антона непроизвольно дернуться и издать резкий странный звук. — Глаза подними, сука, — бархатно и ласково пропел Феликс. — Когда хозяин просит, надо делать. Или ты у нас вдруг стал гордым? Ночная фурия? Гроза алкоголиков? Старший вампир, потеряв интерес, оттолкнул голову компаньона, почти уронив его с табурета, и развернулся. Бросил через плечо: — В ванной отдыхает блондинчик. Он немного истекает кровью и готовится помирать. Я немного увлекся и теперь в комнате грязно, приберись. Сердце Антона, сухое и давно мертвое, пропустило болезненный спазм-удар. — Можно? — спросил он тихо, ненавидя себя за тот собачий восторг и жалкую надежду, что проскользнули в голосе. Феликс всё-таки обернулся. На его лице играла улыбка довольного садиста. Он медленно, смакуя каждое слово, произнес: — Нет, что ты, твой удел — есть бомжей и наркоманов. Крови хороших мальчиков ты не заслужил, милый, — хозяин потрепал Антона по темным волосам и достал из пустого холодильника темный контейнер. — Но о тебе я позаботился, не переживай. После ухода Феликса, юноша снял крышку и без особого удивления обнаружил в боксе полудохлую мокрую крысу. Она уже перестала брыкаться и просто дёргала лапками. Как будто смотрел в зеркало. — Спасибо, — машинально прошептал Антон. Уборная утопала в крови. Тяжёлый аромат забивался в лёгкие. В ванне лежал светлый юноша, отдаленно похожий на Феликса: утонченный профиль, аристократичные черты, светлые длинные волосы и бледность. Но это была всего навсего дешёвая подделка. Человек был грязнее, приземлённее и слабее. В нем не было той самой острой холодной ярости вампира. Истекающий кровью парень слабо дёрнул рукой, заприметив новое лицо. Жалкая надежда на спасение всё ещё горела в голубых глазах. Глаза, у Феликса другие. Антон присел на корточки рядом с ванной, скрестил руки на бортике, а сверху положил свою голову. Он разглядывал разодраную шею мальчишки, которую тот старался зажимать рукой, выходило довольно неумело. Красота волновала Феликса только до оргазма или первой капли крови. После — плевать. Он не церемонился с пойманной жертвой. — Знаю, — Антон аккуратно провел кончиками пальцев по светлой коже, вызывая табун мурашек у юноши. — Больно. Страшно. Несправедливо. Но ты хотя бы сдохнешь, и сделаешь это очень скоро. А я... я тут навсегда. Он наклонился вперёд, отдернул руку мальчишки от его же шеи и припал губами к ране. Как голодный пёс, он насыщался объедками со стола хозяина. Кровь всё ещё была горячей и живой. Не то что крысиная падаль. Антон пил жадно, почти захлебываясь. Парень дернулся несколько раз и обмяк. Когда вампир оторвался, его вырвало. Прямо на свежий труп. Организм отвык от нормальной еды. — Блядь, — выдохнул он, вытирая рот рукавом потасканной кофты. В дверях вновь возник Феликс. Он уже успел надеть выглаженные брюки и застёгивал на груди белоснежную рубашку. Он щёлкнул языком, осматривая представшую перед ним картину: труп, кровь и сжавшийся в комок Антон. — Живописно, — прокомментировал он. — Прямо сад земных наслаждений, правая его часть. Ад. Ты не находишь это красивым? — Пошел ты, — беззлобно огрызнулся Антон. Ни сил, ни желания на настоящий бунт не было. — Ого, наш крысиный король решил показать свои клычки? — хозяин оскалился в улыбке. — Может хочешь мне втащить? Давай. Можно. Ударь меня. Феликс смотрел на компаньона с диким ожиданием, предвкушением разборок. Он ждал удара, хоть и знал, что у Антона рука не поднимется. — Ну же, — продолжил вампир, приближаясь. — Дай мне повод сломать руку. Или выбить все твои жалкие зубки, чтобы жажда крови постепенно сгубила тебя. Порадуй меня. Не дождавшись в ответ ничего, он разочарованно поджал губы. — Не можешь, — с наигранной грустью констатировал Феликс и вздохнул. — Ладно, убогий. Приберись тут. Он развернулся и вышел. Через пару мгновений хлопнула входная дверь. Антон остался наедине с трупом, чьи блеклые глаза уставились в потолок. Потому что кому-то же надо прибирать все это дерьмо. "Я вновь возвращаюсь к дневнику. Не знаю зачем все это писать. Но ему нравится. Может, когда-нибудь это прочитает другой вампир или человек. Может он поймет... Сегодня он опять дал мне крысу. Хозяин заботится о том, чтобы я не ослаб от голода. Крыса жалко дёргала лапками. Совсем как я, когда он прикасается ко мне. Она такая же полудохлая тварь как и я. В ванной лежал мальчик. Феликс опять подцепил в баре молоденького студента. Он ещё надеялся, что я помогу. Глупый. Я не помогаю. Я доедаю объедки. Я не смогу ударить хозяина, даже если он прикажет. Я ничтожество" Внизу страницы, под скомканными рядами кривого почерка, алой пастой был выведен комментарий Феликса: "Пиши ещё, мне скучно"