Вернуть отправителю | Return to Sender

      ― Барти, ― говорит Луна, щурясь по-кошачьи на внезапно выглянувшее из облаков солнце и трогая правую серьгу, сделанную из редиски (настоящей, теоретически съедобной редиски, которая, к тому же, слегка завяла), ― Барти, у меня такое чувство, что надо купить сегодняшнюю газету.       Барти закатывает глаза.       ― Зачем тебе маггловская газета? ― брезгливо уточняет он сперва, но всё же переспрашивает (ведь это Луна и то, что выходит из её рта, как бы абсурдно оно ни звучало, со счетов не сбрасывают):       ― Что, прямо вот надо?       Его спутница прислушивается к (чему-то) и кивает уверенно:       ― Прямо надо, да.       Так что они бредут к киоску ― Луна вприпрыжку, Барти ― нога за ногу, руки в карманы. У него нет при себе маггловских фунтов (он принципиально не использует эту пакость), и таким образом с продавцом должна разбираться она. Что внушает некоторые опасения, но в крайнем случае её сочтут сумасшедшей, а она к этому спокойно относится.       Считается, будто выпускникам Рейвенкло должно быть комфортно работать в поле друг с другом, но в действительности это не всегда так.       Барти, желая избавить себя от зрелища Луны, вступившей в неоправданно длинный диалог с магглом, прокручивается на пятках, глядит в случайно выбранном направлении и видит…       Ну, себя.       В компании женщины с копной ярко-медных кудрей (с того места, где Барти находится, ничего более он различить не в состоянии), и это само по себе странно. В смысле, не то чтобы он был совсем против общества Джин, но их практически никогда не ставят в пару; что-то там насчёт личных портретов ― Грейнджер придумала, он не вникал.       Ах нет. Не портретов. Профилей, вот как правильно. Короче, с Барти в комплекте должен идти кто-то «не импульсивный и не склонный к риску». Вот, Лавгуд, например, ага.       Кроме соседства Рыжих Волос (допустим, не обязательно Джин, хотя кто в ином случае ― непонятно), имеется и второй, более тревожный нюанс.       У Барти есть стиль. Он этим стилем гордится. Он, можно сказать, главный модник во всём Министерстве Магии. Ладно, возможно ― они все немного повторяют за главой Аврората, и стиль Барти придумал не сам. Тем не менее, Барти вполне себе в курсе, как выглядит: мрачно, загадочно, угрожающе. И при этом всё ещё сносно для появления посреди толпы магглов, хотя они и будут считать его личностью, с которой лучше не связываться (и где тут ошибка, хотелось бы знать?).       Чёрный кожаный плащ, штаны тоже чёрные, чёрный жилет, чёрная мягкая рубаха, чёрные дуэльные сапоги на шнуровке, чёрные перчатки на руках. Максимально далеко от картинки бюрократа и учёного-теоретика ― отца бы со злости удар на месте хватил (идеально).       Ну так вот. Спрашивается: и с каких это пор он одевается так, словно, наоборот, решил позаимствовать гардероб у (покойного) отца?       Нет, что второй он ― это будущий он, ясно даже и нарглу. Во-первых, Барти не помнит такого, значит оно ещё не произошло. Во-вторых, можно было бы допустить, что к нему применили обливиэйт, но касательно чар стирания памяти у них до занудности строгий контроль; Грейнджер постаралась. Еженедельные перекрёстные проверки, туда-сюда.       В общем, в личной хронологии Барти эпизод с ряжением в стариковские тряпки покуда лишь назревает. И этому, чисто теоретически, можно подыскать и причину. Пари, например, проиграл.       А вот появление внутри собственной временной петли означает одно и только одно: где-то они облажались. Вот именно они, прямо здесь и прямо сейчас. Да так, что дальше и некуда, раз пришлось задействовать сценарий «по своим следам».       ― Лу, ― он дёргает Лавгуд за локоть, совершенно без церемоний, разворачивая её лицом туда, куда надо. ― Глянь-ка.       Луна моргает мечтательно.       ― О, Барти, тебе очень идёт полоска, ты знал? Почему ты не носишь костюмы, как Гарри? И мантия… Очень вдохновляющий крой.       ― Это не мантия, а пальто, ― цедит Барти сквозь зубы (из них двоих именно он способен увидеть разницу, и это его раздражает). ― Сосредоточься, пожалуйста. Давай, врубай свою чуялку! Что не в порядке?       Она обращает к нему свой кроличий взор.       ― Но, Барти, ― говорит она удивлённо, ― у нас с тобой всё хорошо.       И самое тут забавное, что она абсолютно права! Они устанавливают артефакты для стабилизации пространственно-временного туннеля вообще без каких-либо происшествий, в точности там и тогда, где и когда надо, и туннель работает как часики. А всё-таки нежданная встреча на лондонской улице порядком выбила Барти из колеи, и потому он особо выделяет анахронизм, составляя отчёт по завершению миссии. Но время идёт, день за днём отделяют его от столкновения с самим собой, и Барти уже начинает склоняться к сомнению ― померещилось?       Вселенная явно живёт по законам дешёвой драмы, ведь сразу же после этого оно происходит вновь.       На сей раз он и правда идёт в поле с Джин (но всё ещё без костюма-тройки цвета дерьма, и этот факт будит в нём иррациональную, безадресную признательность), потому как Лавгуд должна остаться и подменять в лаборатории недотёпу ― вчерашнего выпускника, чьё имя Барти стабильно пропускает мимо ушей (поскольку ему наплевать). Недотёпа слёг с отравлением ― с отравлением! С натуральным! Что, во имя Морганы, должен сожрать чистокровный волшебник, с их-то отменным метаболизмом, чтобы… так, Барти определённо не хочет на этот счёт размышлять.       И возможно ― возмо-о-о-о-ожно ― Барти чуточку…       (Отвлёкся не вовремя.)       Ладно, даже Муди в конечном счёте не был бдительным постоянно, верно?       ― Это, ― Джин выдыхает медленно-медленно, зато очень шумно; смотрится устрашающе: словно из ноздрей у неё вот-вот повалит дым и пар, а не то, глядишь, вылетит и полноценный огонь. ― Это что такое, а?       Барти пожимает плечами, теребит пальцами руки мочку левого уха.       ― Маггловский Лондон? ― говорит он невинно, притворяясь, будто не понимает.       ― Нет, ты глаза-то не прячь, ― Джин тычет в небеса над их головами. ― Вот это вот ― что, я тебя спрашиваю?       Барти бросает короткий взгляд в указанном направлении. Ну, как бы… да.       ― Маггловский Лондон, в котором проходит фестиваль дирижаблей?       Джин скалится, точно готовится укусить (она может, вообще-то).       ― Нет, это один умник напутал с настройкой хроноворота! Да, умник? Отлично, просто отлично, а я ведь говорила тебе…       Спасение, если его следует так называть, приходит нежданно-негаданно.       Из толпы магглов ― а их полным-полно вокруг, фактически, они посреди оживлённой улицы, и совершенно не было никакой необходимости так орать, ― из этого людского потока, похожего на стремительную, говорливую реку, внезапно выпрыгивает блондинистая деваха. И целеустремлённо вешается на Барти.       ― Нхйсс, ― комментирует Джин (слово, состоящее из сплошных согласных, она, несомненно, подцепила от Тони).       ― Гх-х, ― сипит Барти, из которого буквально вышибли дух насильственными объятиями. Старина Долохов на самом деле учит людей плохому: Барти в данный момент чувствует сожаление, что у него нигде в карманах плаща не припрятана фляжка с водкой.       ― Доктор!!! ― выкрикивает светловолосое недоразумение; инерция столкновения заставляет Барти чувствительно пошатнуться ― она весит больше, чем можно подумать на первый взгляд. Затем полоумная маггла делает две вещи строго одновременно: начинает рыдать в два ручья и засасывает Барти.       Никак по-иному не сформулируешь: это не поцелуй, это какое-то лизание гланд.       Секунду спустя он отдирает её от себя, удерживая на вытянутых руках, потому что ― ф-фу, маггла.       ― Доктор, ― потерянно мяучит блондинка, не оставляя попыток добраться до Барти, покуда он размышляет, как далеко можно зайти в нарушении предписанных процедур без риска, что Грейнджер его освежует заживо (а Повелитель ещё от себя добавит ― два раза подряд).       Нельзя убивать магглов белым днём посреди Лондона, нельзя, нельзя. Но если их занесло в параллельную ветку реальности ― наверное, немножечко всё-таки можно, а? Самую-самую капельку? Одна маггла ― вроде и не считается? Ведь так?       Причина, по которой Барти демонстрирует чудеса выдержки, в итоге банальна: Джин не преминет наябедничать. Собственно, она распишет в красках маленький промах Барти и так; усугублять… нецелесообразно в высшей степени.       ― Доктор? Ты… не узнаёшь меня? ― вот же попалась настырная! Барти с нажимом проводит языком по передним зубам, не в состоянии решить, чего ему хочется больше: вымыть рот с мылом, прополоскать алкоголем покрепче или основательно проблеваться.       ― А должен? ― он выбирает от души сплюнуть себе под ноги. ― Первый раз тебя вижу, но что-то ты мне уже страсть как не нравишься!       ― Ты… ты забыл меня?! Совсем меня не помнишь? ― бормочет вполголоса маггла, заливаясь слезами по-прежнему, но теперь в три раза горше. И, Мордред ведает по какой причине, это звучит как-то…       Барти непроизвольно морщится.       ― Доктор?       ― Да хватит уже! ― огрызается он. ― Джин, маму твою Моргану! Очень смешно, очень.       ― Как по мне ― да, ― воркует Джин с интонацией, которая ей обыкновенно не свойственна. ― Я бы не отказалась от колдофото! Десять секунд до щелчка, умник.       Что означает: память маггле они стереть не успеют. С другой стороны ― излишняя забота. Ничего она толком не видела и не поняла; и, скорее всего, сама по себе сумасшедшая ― не зря, вон, через слово зовёт доктора.       Со вздохом искреннего сожаления ― он бы всё-таки предпочёл разбираться с проблемой не второпях и творчески ― Барти запускает в магглу лёгонькое парализующее. Разжимает цепкую хватку своих рук на её предплечьях, отводит ладони, на пробу чуть-чуть отступает. Отлично ― стоит статуэточкой, не ворохается.       ― Пока-пока, ― напевает он, улыбаясь от уха до уха. ― Увидимся… О, никогда, я думаю? Вот так повезло тебе!       Он хочет добавить ещё что-нибудь про то, насколько она должна быть ему за подобный исход благодарна, но у него нет больше времени. Хроноворот щёлкает.       Они пробились на глубину в три года от последней закреплённой точки, а якорей не поставили, и то, что их отбрасывает назад ― это правильно, так быть и должно. Единственное, что тут вызывает беспокойство ― до сей поры существование альтернативных вариантов прошлого считалось чистой теорией, причём неверной теорией.       Грейнджер точно будет несчастлива.       Тем не менее, Барти настроен на позитив. Да, модель пространства-времени определённо станет сложнее, зато открывается столько новых и невероятно любопытных возможностей!       ― Ну что, ― разворачиваясь к Джин, бодро начинает он, но затем его взгляд падает ниже. И ниже, и ниже.       ― О, да ладно! ― говорит он.       Как-то и рука не поднимается проклинать, хотя по всем меркам стоило бы.       Светловолосая маггла валяется у него в ногах, всё ещё очевидным образом парализованная. И держится за полу его кожаного плаща зубами.       Джин смеётся так сильно, что у неё, похоже, начинаются колики.       ― О! О! ― произносит она сквозь корчи. ― Нет, знаешь, я передумала! Вот, вот этот момент! Мерлин, чего б я не отдала за колдофото!       Барти чешет в затылке. Если прикинуть…       ― Мне попадались кое-какие забавные выкладки, ― нарочито небрежным тоном говорит он. ― Давай предположим, чисто гипотетически… Если видения из омута памяти действительно можно перенести на фотопластину…       ― Ты не шутишь?! ― разевает рот Джин. ― Так можно?       ― И если ты случайно забудешь упомянуть это, ― он отпихивает лежащую магглу носком сапога, ― в своём отчёте…       Джин тянет указательный палец левой руки ко рту и принимается яростно обгрызать ноготь.       ― Н-нет, ну… ― это не звучит настолько уверенно, как должно. Барти пожимает плечами.       ― Нет? Вот так жалость. Но ты подумай всё-таки.       С указательным пальцем покончено в две секунды, и она принимается за безымянный. Барти ничего больше не говорит, просто смотрит.       ― А-а, ― выдыхает Джин. ― Хорошо, умник, но здесь есть проблемка. Как мы её на место вернём-то?       Барти, задрав брови, постукивает по хроновороту. Джин упирает руки в бока.       ― Что, и где именно ты накрутил не туда ― хочешь сказать, вспомнишь?       Барти мог бы произнести длинную речь о том, что настроил всё верно, спасибочки, не нужно его выставлять идиотом. Но с Джин, из-за её упрямства, это будет только бесполезное сотрясение воздуха.       Так что он тянет руку к цепочке, свисающей с её шеи, подтаскивает артефакт (вместе с Джин) поближе к себе и молча настраивает оба хроноворота.       Щелчок.       Первым делом он смотрит на небо. Дирижабли отсутствуют. Невозможно!       Барти нравится невозможное. Всегда так освежает.       Маггла, тем временем, потихоньку освобождается от заклятия паралича.       ― Доктор?..       ― Ой, помолчи ты! Джин, ― обращается Барти ко второй своей спутнице, уделяя маггле не больше внимания, чем она заслужила (то есть нисколько), ― Джин, нам срочно нужна маггловская газета. Вот прямо сейчас.       ― Я не ношу с собой их денежные бумажки, ― фыркает Джин. ― А ты?       Барти заводит глаза к небесам (ноль дирижаблей в наличии).       ― И я! Не обязательно покупать, не строй из себя святошу. С одного конфундуса от них не убудет.       Джин прикусывает губу, но не спорит.       ― Я, ― сообщает она, ― придумаю что-нибудь. А ты…       ― А я приберу за собой, ― соглашается Барти кротко. Повторения давешней сцены ему не хотелось бы: подобное быстро начинает утомлять.       ― Только, чур, без!.. ― Джин делает выразительный жест.       Барти отвечает ей быстрой гримасой досады:       ― Да больно мне надо, не дёргайся! Положу отдохнуть где-нибудь, где потише…       ― Тогда ― через три с половиной минуты, на перекрёстке.       Джин сурово грозит ему пальцем, разворачивается, отходит. Барти оглядывается по сторонам, видит вполне отвечающую его замыслу подворотню.       ― Ты, ― наставляет он магглу, которую приходится волочить на себе, как раненого бойца (или смертельно пьяного, но за вычетом сопутствующей блевоты), ― мне должна бы «спасибо» сказать. До чего травоядные мы нынче все сделались… В мусор, что ли, тебя запихать? Как думаешь? А, постой-ка.       Позади мусорных баков виднеется будка, весьма сходная с той, что Барти использует теперь почти каждый день, когда идёт на работу. Окошек, правда, гораздо меньше, да и цвет отличается, зато маггловский аппарат для дальних переговоров ― в наличии, вот он. Барти дёргает и трясёт двери с надписью «Потяните, чтобы открыть». Заперто. Ну, как угодно. Между помойкой и будкой достаточно места.       ― Какой же я добрый, ― мурлычет Барти себе под нос, одёргивая чёрный кожаный плащ и поднимая до самых ушей его воротник, чтобы защититься от налетевшего ветерка. ― Я очень, очень добрый… Хм, вроде песня такая была? ― он щёлкает откидной крышкой хроноворота. ― Ах ты ж, Мордред! Белый кролик опаздывает. С другой стороны, я не кролик…       И он, используя все преимущества длинных ног в полной мере, на максимальной скорости уходит прочь.       Вселенная велика и полна хаоса. В ней безраздельно правит Случайность ― или Судьба; и оба утверждения равно верны, всё дело сугубо в точке отсчёта. Если бы Барти обратил свой взор немного правее, он мог бы заметить человека с лицом точь-в-точь как у него самого, идущего встречным курсом, прямиком к только что покинутой им подворотне. На человеке надето пальто, хлопающее по ветру, и коричневый полосатый костюм-тройка. Из образа, столь немилого сердцу Барти, образа типичного чиновника-бюрократа, несколько выбивается обувь ― поношенные и грязноватые кеды-конверсы. Человек шагает, глубоко засунув руки в карманы, угрюмо уставившись себе под ноги. Женщина рядом с ним, хотя и может похвастаться медно-рыжей копной кудрей, на Джиневру Малфой, в девичестве Уизли, вблизи совсем не похожа.       Но так уж сложилось, что в распоряжении Барти одиннадцать секунд до щелчка, а ему ещё предстоит встреча с напарницей, ожидающей его на условленном перекрёстке; и посему вниманием путешественника во времени всецело владеет мерно тикающий магический артефакт, что он держит в левой руке, теребя цепочку пальцем.       Случайность или Судьба ― зовите, как нравится, однако итог всё тот же. Барти поворачивает налево, человек в полосатом костюме продолжает движение прямо. В какой-то короткий момент времени их разделяют только фонарь, бетонная тумба на тротуаре и расстояние в жалкий ярд.       А затем они расходятся, каждый своим путём, и друг на друга они так и не посмотрели.