КУ-КУ! Возвращение на Плюк.

Улицы Москвы заполонила привычная каждому россиянину предновогодняя суета. Толпы людей сновали туда-сюда: мужчина в черном пуховике нес три пакета продуктов, заполненные так сильно, что кажется, будто вот-вот взорвутся; женщина с длинными черными волосами, в белой меховой шапке и коротком леопардовом пальтишке цокала на каблуках в направлении одн из самых дорогих бутиков города; отец и мать подгоняли трое детиша одетых в яркие разноцветные курточки и смешные шапочки наверное спешили в детский сад, на утренник. Изо всех щелей играли заезженные, но такие любимые песни: «Last Christmas», «Happy New Year», «Новогодняя», «Звенит январская вьюга» и тому подобное. Крупными, мягкими хлопьями падал снег. Ветра нет, поэтому не особо холодно. До наступления следующего года - 2019 оставалось 5 дней. По забросанной снегом дороге шли двое. Один был уже в летах мужчина, блондин с легкой сединой, в длинном темно-синем пальто со шляпой, несущий в руке футляр с виолончелью, а другой высокий паренек лет эдак 20, с взъерошенными коричневыми волосами, в ярко-красной шапке, оранжевом пуховике и черных джинсах с начесом. Это Владимир Николаевич Чижов всемирно известный виолончелист, недавно отпраздновавший 45- летний юбилей, и его племянник, Анатолий Царапкин, начинающий ди Джей. Владимир отыграл последний в этом году концерт, а Анатолий, уже пятый год живший у него дома, решил его встретить и проводить. Болтая каждый о своем, они и не заметили, как вышли на до боли знакомую им набережную. - Смотри, дядь Вов! Да это ж тот самый переулок, где мы с тобой познакомились! - Толик подбежал к уже давно не используемой телефонной будке, почти полностью заваленной снегом. - Правда? Какая у тебя замечательная память, Толя, потому что я этого совершенно не помню. - Ну как же? - парень указал на большой баннер неподалеку. - Вон там был вой портрет нарисован, и подпись пафосная, типа, «Гордость планеты»! Он прошел дальше переулке, переход к которому лежал через узенькую дощечку. - Все те же на манеже, ниче не меняется. Лет пять уже прошло, а яму так и не залатали. Чижов, погрузившийся в воспоминания, грустно посмеялся. - Толя, а как ты думаешь, тот случай...ну, когда мы какого-то мужчину в белой робе встретили, потом ты на его пульте что-то понажимал, и мы на другой планете оказались. Как ты думаешь, это действительно было так, или нам обоим почудилось? - Ну как же «почудилось», когда мы с тобой потом с неделю отучивались «ку»-кать всем подряд и с света фар шугаться, дядь Вов? Конечно, это взаправду было! - возразил Анатолик. И честно? Я по ним, ну, по тем двум гуманоидам, соскучился. Какие бы они жадные морды ни были, все же с ними было прикольно. Тут недалеко от них раздался пронзительный крик: «ОТСТАНЬ ОТ МЕНЯ, ЧУДИЩЕ!» Не теряя ни минуты, они пулей помчались в его сторону, и когда пробежали через переулок, перед ними встала следующая картина: Высокого роста мальчик со спортивной сумкой в руках, на вид лет 14-15, в черной куртке и таких же черных штанах, с ярко-рыжими кудрявыми волосами и веснушками, отлично видимыми даже под его круглыми очками, орал на какого-то странно выглядящего мужчину. Болезненно-зеленый, лохматый, ушастый опппонент мальчика, янтарные глаза которого выпячивались так сильно, будто сейчас вывалятся из орбит, протягивал ему маленькое устройство неясной формы с кнопочками, закрученными в кривую спираль. - Отстань от меня, еще раз говорю, или отцу крикну! Че ты привязался ко мне со своей машинкой?! Наркоман! - крикнул мальчуган, сжав руки в кулаки. - Да мне от тебя и не нужно ничего, человек! - отвечал незнакомец с пугающе длинной улыбкой, и голос его звучал так, словно в нем говорило Двое. Ты мне только скажи, какой у планеты Гамма номер в спирали? На этих словах, Владимир и Анатолий опешили. Неужели снова... - Номер в спирали тебе назвать?! А ну, дай сюда! - разъяренный паренек выхватил у мужчины из рук устройство. - Сейчас-сейчас, сейчас я в скорую позвоню, они-то тебе точно скажут! Чижов и Царапкин подскочили к нему, уже собираясь выбить ее из рук ничего не подозревавшего мальчугана, но... опоздали. Секунда и вокруг них уже не оживленная заснеженная Москва, а бесконечно долгая пустыня серо-желтого песка и пыли. Плюк. Длительное время все трое молчали. Владимир, медленно стягивая шляпу с головы и опуская футляр с виолончелью на землю, благодарил Бога и самого себя за то, что не заимел никаких особенных планов на будущие неделю две, поскольку черт его знает, когда он выберется отсюда, и выберется ли вообще. Толик, расстегивая куртку, рассуждал о том, совпадение ли то, что буквально пару минут назад он вспоминал, как несколько лет назад попал сюда, или это был знак свыше. Тишину прервал третий, уже в который раз протерший глаза и все же приняв тот факт, что это не сон. - Ну, у кого-нибудь есть идеи, какого хрена это было, и где мы вообще? Чижов горько вздохнул, а потом, подойдя ближе к мальчику, тихо сказал: - Вы нам скажите, юноша, сначала, кто вы такой, а мы вам все постараемся объяснить. - Миша я! Кирин Михаил Константинович! А вы... - он склонил голову на бок и задумчиво всмотрелся в мужчину. - Вы, случаем, не Владимир Чижов? Ну, тот, который виолончелист? - Да, это я... - Ничесе, у меня бабушка ваша фанатка! - Не отвлекаемся, пожалуйста! - Толик, тоже подошедший к Мише. - Миш, ты в пришельцев и другие миры веришь? - В эту фигню с РЕН ТВ? Тю-ю, нет, бред какой-то. - Придется поверить. Потому что ты не просто не в Москве щас, а даже не на Земле...