КУ-КУ! Возвращение на Плюк.

Прошло не меньше двух часов по местному времени с тех пор, как пепелац начал свой полет. За это время людская часть компании успела много чего узнать о том, как поменялся Плюк за время отсутствия на нем Анатолия и Владимира. Во-первых то, что цены и «налоги» увеличились «если не вдвое, то в один и еще половину раза», ведь имоикам (так на этой планете звалась армия, как понял по описанию Владимир) нужно готовиться к борьбе с какой-то соседней планетой; во-вторых то, что теперь у каждой «семьи», вне зависимости от достатка, должно быть не менее одного дитя, потому что «категорически народу нет», а в-третьих... - Вы представьте себе, - приниженным голосом, будто сообщает страшную тайну, пробормотал Би, напяливая на дремлющего Мишу маленький колокольчик-цак. - у нас эхобы случались! - Эхобы? Это че? - Толик, заглядевшийся в круглое окошко пепелаца, повернулся к Би. - Это когда пацаки, бывает, с чатланами вместе, по городу ходят и орут. Требуют чего-то, иногда с какими-нибудь палками, железяками... - пояснил Уэф, и от его пояснения Чижов, протирающий рукой чехол виолончели, встрепенулся и с удивлением глянул на него: - Так это ведь...Митинг! Бунт, если по-простому. Неужели правда нашлись на вашей планете люди... прошу прощения, плюкане, что недовольны происходящим? - «Недовольных» у нас вся планета, - буркнул толстяк, отклоняясь к стенке. - Только нормальные «недовольные» тихо сидят и между собой мыслят, а эти...Кю! Сами не знают, че делают, а потом плачутся, что их в эцих пихают. - Первый раз эхоб шел от пацаков, - продолжил Би. - Они кричали, что больше не хотят «ходить и звенькать» - не хотят носить цаки! Как можете понять по себе и по мне, у них ничего не получилось их поймали и транклюкировали. Небо не видело пацаков глупее их! - А потом эхобом пошли чатлане! - подкрикнул Уэф. - Им, видите ли, не нравилась цветовая дифференциация штанов, не нравилось, что из-за нее их «и без того высокий статус» понижается - ну не тупые?! Всех нашли, и всех по эцихам пересажали. Анатолий и Владимир слушали, раскрыв рты. Если второй был все еще в шоке от в принципе наличия подобных смельчаков на Плюке, то первый от того, с каким упорством Уэф и Би оскорбляли и порицали оных. - А потом был еще один эхоб самый-самый великий. И те, и другие объединились, и требовали того, чего требовать - верх, настоящий верх глупости! Они просили жизни без цветовой дифференциации, без эцилопов, без, в конце концов, визаторов - стало быть, без чатланства и пацачества! Они просили... - Свободы, - перебил Миша. Повисла пауза. Все повернулись на мальчика, который, как оказалось, все слышал. - Свободы они хотели, - тот встал со своего места с лицом человека, который устал слушать чушь. - И совсем они не дураки. Это вы двое дураки, раз этого не понимаете! - Кю-ю! - угрожающе протянул Уэф, показывая пареньку кулак. - Да, вы дураки! У вас тут цветет и пахнет расизм, рабство и диктатура, и они это увидели, пытались от этого избавиться, а вы... - Миша стукнул ногой по полу. - Своя рубашка к телу ближе! Тут послышался неприятный скрип, затем громкий, жуткий скрежет металла. Затем свет в кабинке погас, но включились маленькие красные лампочки, зашумели, завыли сирены...а потом пепелац, секунду назад спокойно летевший вперед, со стремительной скоростью начал падать вниз! Очнулась компания в абсолютно перемешанном состоянии: Уаф на Би, Владимир и его виолончель на столе, Миша - на полу, а Анатолик вовсе под лавкой. Чижов, поднявшись, потер ушибленную о железные бортики стола талию. Миша наглотался пыли с пола и лежал, отчихиваясь и откашливаясь; Толик, вылезши из-под лавки, помог тому встать на ноги. Уэф сполз с Би, а тот, отряхнувшись, быстрыми шагами подошел к Мише и, вцепившись в его плечи, начал трясти. - Это из-за тебя, из-за тебя все! Разорался о своих свободах и рубашках, вот нас и подбили, КЮ-Ю-Ю! - ПУСТИ МЕНЯ, ЧЕРТИЛА НОСАТАЯ! - паренек сделал лихой рывок назад и вырвался. - ВЕДРО СВОЕ ЛЕТУЧЕЕ С БОЛТАМИ ЧИНИТЬ ВОВРЕМЯ НАДО ПРОСТО! - Ку-у, ку-у! - Уэф подбежал и встал между товарищем и Мишкой. - А ну, не устраивать мне тут, еще за драку нам схватить не хватало...Похоже, и вправду доломался наш пепелац окончательно... - Не наш, а мой. Понимаешь?! Мой! - взвыл, рыдая, пацак, опускаясь на пол, на колени. - Столько времени на нем пролетал! Столько раз к Антитентуре подбирался! Столько в нем пережил! Кю-ю-ю!.. Владимир, подхватив футляр с виолончелью, подошел к нему, кладя ему руку на плечо. Как мужчина, он прекрасно понимал эту боль когда твой транспорт, твоя любимая «ласточка», ломается, и ты отчайваешься, думая, что ее не починить. Такую же боль он ощущал в те времена, когда не был богат настолько, чтоб иметь сразу несколько подобных «ласточек». - Не вешать нос, гардемарины! - процитировал Толик, подходя к двери на выход. Для начала выбраться надо, посмотреть, где мы. - А я в мотосек слезу. Посмотрю, может, починить смогу еще... - сказал Уэф, открывая люк в полу. Дверь открылась - на удивление, песок ее не заблокировал. Вокруг них была та же пустыня, а неподалеку узенькая, извилистая железная дорога, уходящая далеко-далеко за горизонт. Пепелац выглядел совершенно нормально: окна, двери, «пропеллер», ножки - все было цело. Однако из нижней части, слегка вдавившейся в песок, валил уже не темно-серый, а черный, вонючий дым. - Е мое. Я уж надеялся, что просто топливо кончилось... - присвистнул Толик. - Толян, тут не просто топливо - тут мотор кончился! - послышался изнутри крик Уэфа. - Все черным-черно, мотор хрипит, и в баке суше, чем снаружи! Кю-тьфу-тьфу! Би снова впал в отчаяние - опять упал на колени, сорвал с себя шляпу, зарылся в нее мордой, и разрыдался, громко ноя: «Ы-Ы-Ы!..» Толик, Владимир, и даже Мишка, несмотря на то, что пацак больно оттянул ему ухо, ощущавший странное чувство вины, присели с ним рядом, каждый пытаясь хоть как-то морально поддержать. - Друг мой, я вас прекрасно понимаю, но ведь почти любую поломку можно починить! - успокаивающим тоном говорил Чижов, осторожно поглаживая худощавого. - У нас, на Земле, когда автомобиль ломается посреди дороги, водителю могут помочь проезжающие мимо люди. Видите, рядом с нами железная дорога? По ней скоро обязательно кто-нибудь проедет. Мы попросим у них помощи, даже заплатим, если нужно, и все будет в порядке! - А щас, пока никого нет, - поддакнул тихо Миша. – нам лучше пойти и найти какую-нибудь заправку, и принеси бензину, или на чем вы там летаете...У вас же они есть? Уэф, наконец, вышел и пепелаца - весь пропахший дымом и мазутом. - Летаем мы на луце... На воде, если по-вашему. И заправки у нас есть! И даже есть, с помощью кого их найти! Из-за ноги чатланина показался маленький одноглазый робот, голова которого была похожа на две глубокие ржавые миски, соединенные вместе. - Примус?! - Толик смотрел на робота шокировано. - Ну, то есть, этот, Абрадокс, в смысле! Это он?! - Он. Только теперь немой и без мозгов, - сказал Уэф, постучав кулаком по металлической макушке. - Мы его перепрошили, он теперь только по приказу думает! - За что? Нет, я понимаю, он не ангел был, но, по-моему, это как-то жестоко. - Ну, ты помнишь, чем наша встреча кончилась? Мы «Маму» на его микроцапу записали, вы улетели. Мы назад на Плюк вернулись, приземлились - а он от нас убежать решил, будет, говорит, выступать «в соло»! Мы за ним, я успел его за ноги схватить и вытащить, прежде чем он под песок зарылся, а он, представь себе, взял, микроцапу вытащил и сломал! Ну, мы такое терпеть не стали... - Ну ваще-е... - хихикнул Толя, а потом посмотрел куда-то вдаль, переводя тему обратно, в нужное русло. - Так че, какой у нас план? - Ну, сейчас я Абрадоксу прикажу искать колонку, он под песком поползет, неглубоко, а мы за ним. Наберем луца, вернемся, а дальше будем помощи ждать, как дядя Вова предложил. - А если никто не приедет, - добавил Би. - придется по железной дороге в город идти. Не то чтоб у нас все дороги в город вели, но, может быть, повезет... На том и порешили. Уже через пару минут вся компания шефствовала за маленьким бугорком, двигающимся под песком. Бедолага Би все еще страдал и плакался о том, что «его ласточка с болтами в лету канула», шел, обнимаемый сбоку Уэфом и подпираемый с другого боку Чижовым. Миша и Толик же обсуждали «жизнь молодую»: где кто учится и как, у кого какие хобби - отсюда выяснилось, что Миша художник и боксер - с кем дружат, что любят. Путь им предстоял явно неблизкий. Но спустя некоторое время бугорок внезапно исчез, а вокруг все еще не было ничего, кроме железной дороги. Все остановились в раздумьях, а Уэф подошел к последнему месту дислокации Абрадокса и недоуменно постучал ногой по земле. - Кю-ю, зараза! Куда ты зарылся?! Давай, дальше маршрут прокладывай! - Смотрите! - крикнул вдруг Миша, пальцем указывая куда-то. Там, вдали, под песком, совершалось какое-то столпотворение. Не было видно, что конкретно происходило, но по звукам можно было понять, что драка. А потом... Из песка вылезло маленькое животноподобное существо. У него была небесно-голубая шерстка, длинные, каплевидные синие ушки торчком, большие-пребольшие глаза и длинный носик, похожий на хобот. На нем также было что-то вроде мешковатого халата с длинным карманом на животе, застегнутым на пуговичку; внутри него было что-то наложено, и он сильно выпячивался. Шерсть зверька была вздыблена, как у разозленного кота...а в его худеньких когтистых лапках было что-то, очень сильно напоминавшее собой железную руку. Ни у кого не было сомнений, кому она принадлежала. Заметив Уэфа и остальных, зверек встрепенулся, издал громкое «Шу-у!» и пустился наутек, зарываясь вновь в песок. Вся компания побежала за ним вдогонку - скорее не для того, чтоб наказать за «хладнокровное убийство» Абрадокса, а просто узнать, кто это вообще такой. У Чижова в голове пронеслось воспоминание о том, как ему однажды встретилась подобная малютка, подарила ему ракушку и попросила сыграть на виолончели, как «единственная ценительница» нормальной музыки, а не какофонии. Бежать пришлось не слишком долго. Существо привело их к зданию, напоминавшему собой сарай или гараж: небольшая коробка, сваренная из листов металла, как из разноцветных лоскутков. Сбоку от здания виднелась какая-то телега, а перед ней, у железной дороги - шлагбаум, который можно было поднимать и опускать при помощи веревки, и таким образом открывать или закрывать проезд. Повсюду следы, ямки и нарывы, как кротовины - следовательно, местность живая. И, в скором времени, это подтвердилось. С неприятным скрипом раскрылась железная дверь «сарая», и оттуда вышел низкий, полный, этим похожий на Уэфа, гуманоид. На нем была черная шляпа с большими полями, черная накидка, одно из плеч которой было вырезано, темно-красная, почти бардовая, жилетка, темно-коричневые штаны с заплаткой между ног, судя по цвету, сделанной из куска плеча накидки, и коричневые ботинки. Примечательной была именно его морда: крупная, толстая, не болезненно-зеленая или синюшная, а желтая; сверкал маленький зеленый глаз - другой был закрыт длинным шрамом; из-под шляпы виднелись маленький коричневый хвостик и длинные уши; но самым заметным был длинный, большой нос...один в один, как у Уэфа и Би. Чатланин - предположительно, ведь цака у него не было - тащил в руках транклюкатор-пушку, отживающую, судя по виду, свои последние деньки. - Кю-ю! Кто такие?! Сщего надо?! - гнусаво сшепелявил он, направляя ее в сторону группы, как только они "ку"-кнули ему. - Бесщ платы не пусщу, два чатла платите только, с касщдого! - Дядь, мы заправку...луцеколонку ищем! - крикнул Миша, выходя вперед. - У нас топливо кончилось, ну, и авария небольшая произошла...Вы не могли б нам помочь? - Мы заплатим! Вы ток не стреляйте, и помогите нам. Хотя бы колонку покажите, где найти! - добавил Толя, вставая рядом с Мишей с поднятыми руками. Незнакомец хотел было что-то сказать в ответ, но тут взгляд его пал на Уэфа и Би, подошедших чуть позже людской части компании. Выражение его лица резко сменилось с недовольства на неподдельный шок, а тон голоса стал мягче. - Сщего такое...Вы сщлусщайно не-не...сщ Хануду? - проговорил тот, медленно подступая ближе к пацаку и чатланину. - П-по носу догадался, что-ли? - промямлил не менее удивленный Уэф, нервно хихикая. - Д-да...с Хануда. Секунда - и оба гуманоида оказались на песке, обнимаемые третьим, повторявшим: «Ай-я, Ай-я! Родненькие, родненькие! Сщ Хануду, сщ Хануду!» Они смеялись, и одновременно с этим плакали - не каждый день ты встречаешь земляка, особенно того, которого ты считал мертвым. - Щасе-то, щасе-то какое, ку-у! Тартар, Щинька, идите сщуда! - крикнул неизвестный в сторону здания, отцепляясь от Уэфа и Би. По его крику из дверей вышли двое - уже знакомый всем голубой зверек, а еще высокий, жилистый пацак - это можно было понять по цаку, впихнутому в не менее, чем у трех остальных гуманоидов, «ханудянский» нос, - тоже в черной шляпе с большими полями, из под которой виднелись темно-красные прямые волосы, связанные в пушистый низкий хвост, и большие квадратные уши. Он был одет в зеленую водолазку, слишком короткую, а потому постоянно одергиваемую ее обладателем, и черно-коричневые длинные штаны. Завидев соземцев, или, скорее, соханудян, он, усадив зверька себе на плечи, подбежал к ним и начал знакомиться: - И вправду счастье, Мерош! - наконец, имя первого незнакомого стало известно. - Я тебе говорил, что не все шарик надули, говорил не терять надежд? Вот они и оправдались! Ну, ку, сородичи! Я Тартар, а этот вот когтистый малюта - Шин. - Я Би, - тихо сказал Би, одной рукой пожимая руку Тартару, а другой указывая на Уэфа. - А это - Уэф. - О, еще и пацак, ну, брат! А это...что ты будешь делать! Чатланская морда, вот же кю-ю... - Сам ты «кю»! Ты при мне вообще кланяться должен, ясно тебе?! - обиженно процедил Уэф. Мерош встал между ними и с доброй улыбкой отодвинул друг от друга. - Так, так, давайте бес ссор! Вы нам лусще щкащите, вот эти вот, кто они? - он указал на людскую часть компании, стоявшую неподалеку с нервными улыбками. - Ни ханудсщкого роду, ни плюкансщкого, вроде... - Меня зовут Владимир Николаевич Чижов, представился Чижов. - Очень приятно познакомиться. - Меня Толик зовут, - представился Царапкин, а потом подтянул к себе Мишу. - А это - Мишка! - И мы, между прочим, с Земли! С Антитентуры! - поддакнул паренек, гордо выпячивая грудь вперед. - Ну щощ, расщ усщ так полущилощ, щто встретилищ щ вами, не имею сщелания щ васщ платы прощить. И нащтаиваю - ощтавайтещ на нощ, а усщ сщавтра я вас к лущколонке-то отведу. Сщоглащны? - А вот это другой разговор! - Уэф, как самый большой любитель бесплатного, довольно улыбнулся, мгновенно забывая обиду от Тартара. Наступала ночь. Вся компания расположилась в «сарае», который, как выяснилось, назывался «хэц». Внутри было уютно, довольно чисто, по крайнем мере, по местным меркам. На стенах висели листы металла с нарисованной твердой краской абстрактной мазней; у стен, помимо кривых ящиков и тары с водой, стояли мешки с ракушками и мелкими камушками, и с какой-то пылью и песком; у окна было небольшое обложенное камнями костревище, все в пепле; в углу люк, прикрывавший глубокую яму. Мерош обходился с гостями по-хозяйски: поджег кучку ткани при помощи имеющегося у него огнива, таким образом разжег костер и выварил в закоптившемся котелке из пары ракушек нечто, напоминающее соленый бульон, коим с удовольствием всех напоил. Рот его почти не закрывался: он достал вопросами сначала Уэфа и Би - о том, кем они были на Хануде и как привыкали к жизни на Плюке, - а потом Владимира, Анатолия и Михаила - о том, как они вообще здесь оказались. Тартар редко, но метко комментировал рассказы, а маленький Шин, с которым Би провел небольшую воспитательную беседу по поводу Абрадокса, бегал вокруг младших пареньков и лез к ним ласкаться, словно котенок. А потом, когда дело подходило ко сну, случилось удивительное в своей неожиданности событие. Мерош и Тартар заботливо достали из «погреба» - той ямы, что закрыта люком - каждому по «сафе», то есть, худому пыльному матрасику. Би долго удивлялся, откуда у них могли образоваться такие сокровища, но друзья лишь таинственно улыбались, не давая внятного ответа. Затем все разлеглись, скоро задремали, только у одного Миши все никак не получалось успокоиться. Ворочаясь туда-сюда-обратно, он вдруг заметил, что хозяева хэца куда-то пропали. Он встал, вышел наружу, проверить, где они...и увидел довольно любопытную картину: Тартар и Мерош стояли рядом и обнимались. Не так, как обычно обнимаются лучшие друзья, а как это делают парочки, уже долгое время состоящие в отношениях. Но это было не самое странное. Мерош выглядел совершенно иначе. Шляпы на его голове больше не было, маленький хвостик превратился в неуклюже порезанное каре. Длинные уши стояли торчком и подрагивали каждый раз, как рука Тартара поглаживала волосы друга. А главное - у него откуда-то возникла...грудь. - Чудненько, а, Тартар? - вовсе не шепеляво и не гнусаво, а по-женски нежно, без всяких диалектов, проговорил тот. - У нас наконец-то появилась какая- никакая опора. Я уверена - они нас поддержат! - Уж не знаю, все ли они, Вет, - пробурчал сомневающийся Тартар. - Среди них ж чатланин. Да даже если бы он не чатланин был, я все равно чую, что он неприятный тип. Мешаться будет! - Небо упаси, - она отпрянула от пацака, держа его за руки. - Он ведь не местный, а бывший ханудянский чатланин, такой же, как я. Поймет... Миша шокированно вскрикнул. Парочка заметила его, погналась за ним, а он, продолжая кричать, юркнул в хэц, будя находящихся там.