Незаслуженный

Прошёл целый месяц. Месяц с момента, когда он потерял всё без остатка. Потерял здоровье, семью, карьеру, звание героя и даже возможность что-то исправить. Неделю назад всё-таки умер Тойя. Каким-то невероятным образом он продержался на самом краю целых три недели. Энджи навещал его каждый день, как и обещал. Тот неизменно посылал его к чёрту, но по какой-то причине, не жалея оставшихся сил, продолжал отвечать ему. Старатель не надеялся на прощение, он его не заслуживал. В наказание за свою гордыню он должен был, не отрывая глаз, смотреть на то, как его старший сын медленно умирал. Поставив новую палочку с благовониями на алтарь Тойи, Старатель мысленно помолился за его упокой. Несчастный ребёнок, которого он сломал собственными руками, заслуживал благодати хотя бы на том свете. А вот сам он заслуживал только той жизни, которую теперь имел. Он предложил Рэй развод около двух недель назад. Как и планировал, купил ей с детьми новый дом, а их старый дом думал продать. Это место хранило в себе слишком много тьмы из прошлого, от него следовало избавиться хотя бы ради нового начала. Старатель оглянулся на пустую комнату, освещенную лишь одним настенным светильником. За окном уже была ночь, а в доме теперь царила абсолютная тишина, ведь он остался совершенно один. В груди по ощущениям зияла огромная холодная дыра, и заполнить её было нечем. С глупой надеждой Энджи разблокировал свой телефон, который теперь молчал практически круглые сутки. Ни заявок, ни сообщений от полиции, ничего. Он до сих пор не привык к этой тишине. Быть не у дел, быть ненужным – едва ли он когда-то планировал такое. В глубине души он всегда был уверен, что не доживёт до пенсии. Старатель должен был погибнуть при исполнении. Почему он всё ещё жив? Как? Зачем? Он и сам не знал толком. Управляя инвалидным креслом через пульт управления на подлокотнике, он направился на кухню, чтобы заварить себе немного чая и выпить горсть таблеток, которые ему были прописаны. По большей части он уже мог справляться самостоятельно, силы ног хватало для того, чтобы пересаживаться на кровать или унитаз, а для помощи в гигиенических процедурах и в быту, он просто время от времени вызывал специально обученный персонал. Энджи сознательно отказался от помощи Рэй. Она и так достаточно от него настрадалась, это было бы неправильно. В конце концов, он сам от всех оградился, чтобы больше никому никогда не вредить и не мешать. Сон, где семья счастлива, должен был обязательно стать реальностью! Старатель был готов оставаться вдали от всех, но кое-что всё-таки неожиданно печалило. Сохранял молчание и Ястреб. Медленно выпивая горячий чай, Энджи гипнотизировал их диалог в телефоне, но не пытался написать первым. Что он мог сказать, что мог теперь предложить? Их сближение случилось неожиданно и стремительно, подобно силе несокрушимых крыльев. Это должно было остаться просто одноразовой акцией, просто способом сбросить напряжение, которое Кейго активно создавал между ними. Они пересеклись незадолго до инцидента в Кюсю, на каком-то из оперативных собраний по обсуждению деятельности Лиги. В Ястребе удивительным образом сочетались немалый опыт про-героя и нрав типичного юнца, слишком уверенного в собственной исключительности. — Эй, Старатель-сан, я слышал количество сожжённых до тла жертв увеличилось. Неужели ваше агентство этим не занимается? — словно из праздного интереса спросил Ястреб, когда все уже расходились. Он поймал Старателя в дверях, едва не толкнув его плечом, чтобы пройти первым. Если бы не пламя, он бы точно это сделал. — Чего? — только и смог тогда рыкнуть Энджи, но прежде, чем температура его пламени могла подскочить до опасных значений, пернатый почти ободрительно улыбнулся. — У нас в Кюсю довольно спокойно. Могу помочь, если не хватает рук, только скажите, — проскочил вперёд Ястреб, махнув крыльями и оставив за собой лёгкий шлейф ненавязчивого парфюма. На удивление, аромат был весьма приятный, Энджи ещё долго не мог избавиться от его фантомного присутствия в своей памяти. Старатель уже собирался грубо поставить самоуверенного птенца на место, но в их разговор вмешались Бэст Джинс и Кора, которые предложили дополнительно собраться в ближайшем ресторане, чтобы обсудить будущее «без Всемогущего». Старатель был бы рад отказаться, но, став не официальным Номером Один, он не мог игнорировать и новые обязанности, которые накладывал этот статус. Общество находилось в подвешенном состоянии, и геройская среда, по правде говоря, была ничем не лучше. Он был обязан дать понять коллегам, что на него можно было полагаться. В итоге в тот вечер ему пришлось подробно изложить своё видение будущего и, само собой, выслушать остальных про, их опасения и мысли о решении проблем, нависших над обществом. Ужин мог бы остаться сугубо деловым, если бы кто-то не заказал бутылку вина для снятия стресса после тяжелых обсуждений. Сам Энджи выпивал без особого энтузиазма, потому что алкоголь действовал на него довольно слабо в силу его физических особенностей из-за причуды, а вот другие герои очень быстро сдались силе вина и других напитков, которые пошли в ход чуть позже. Но хуже всего вёл себя Ястреб (по крайней мере в глазах Энджи). Крылатый герой по какой-то необъяснимой причине, поставил своей задачей вывести Старателя из себя во что бы то ни стало. Сначала были неуместные комментарии о качестве работы агентства Старателя. Потом юнец позабыл о приличиях, перейдя на более неформальную речь. А в конце поставил Энджи в неожиданный тупик, когда тот осознал, что его самым наглым образом клеят. Старатель даже не сразу поверил своим глазам и ощущениям, думал, что он просто что-то не так понял. В конце концов, пусть он и не знал, насколько конкретно Ястреб младше, разница поколений ощущалась ярко. Молодые часто вели себя странно. Однако надежды на недопонимание не оправдались, Ястреб довольно недвусмысленно действовал в его отношении, умело играя на его нервах, чувствах и ощущениях. В то время Старатель был на пределе: его мечта была разрушена, цель всей жизни потеряла всякий смысл, а на плечи лёг многотонный груз ответственности, к которой, как оказалось, он был не очень-то готов. Скопившееся внутреннее напряжение требовало выхода, а Ястреб как нельзя кстати предложил свою помощь. Помощью оказался его жаркий рот, который наконец-то был занят чем-то полезным, а не раздражающей болтовней. Небольшой закуток на лестничной площадке технического этажа здания был пыльным и плохо освещённым, но Ястреб без всяких сомнений свалился на колени, едва они добрались хотя бы туда. — Камер и людей нет, я проверил, — отчитался он, не отвлекаясь от расстёгивания ширинки на брюках Старателя, а позади него мелькнуло несколько мелких пёрышек. — Так что расслабься, здоровяк, выкинь из головы лишнее. На тебе лица нет. Энджи не знает, что им тогда двигало: почему он не послал его к чёрту, почему согласился, почему он вообще этого захотел? Грязный минет от молодого героя, дышащего ему в спину на профессиональной арене, стал откровением. Он никогда не интересовался мужчинами, по правде говоря, секс тоже не был ему особо важен, но именно с молодым парнем он впервые ощутил такой накал желания, что едва мог себя контролировать. Крепко держа юношу за волосы, Энджи использовал его рот по собственному усмотрению и не на секунду не мог оторваться от янтарных глаз, то и дело пронзающих его насквозь. Видеть яркое наслаждение в глазах партнёра для Старателя было в новинку, а Ястреб точно в этом что-то находил. Он практически сразу приспустил собственные штаны, чтобы ласкать себя одной рукой, так что Энджи смог увидеть уже полностью готовую эрекцию. Это зрелище неожиданно не оттолкнуло и наоборот пустило по телу мощную волну возбуждения. Другой мужчина хотел его, и это почему-то не ощущалось чем-то неправильным. До следующего утра… Старатель ещё долго после того случая корил себя за случившееся. Он не должен был! Он неофициальный герой номер один, он женат, он значительно старше! Не откладывая дело в дальний ящик, Энджи узнал, что Ястреб ровесник его дочери, и тогда он пожалел о содеянном ещё сильнее. Вот только маятник уже качнулся, ничего уже не могло быть как прежде – невыносимый птиц прочно обосновался в его голове. Следующий раз случился уже только после инцидента в Кюсю. Поначалу Ястреб казался отчего-то виноватым, но после он продолжил своё излюбленное дело – доведение его до белого каления. Из-за необходимости соблюдать постельный режим хотя бы несколько дней, Энджи даже не мог сбежать из больницы, куда пернатый стал наведываться буквально каждый день. Старатель ожидал, что после того минета, между ними повиснет неловкость, но парень не проявил и капли сожаления о произошедшем. Он выводил его даже на объявлении Топ-10 и не прекращал того и в больнице. Двусмысленные шутки, касания без необходимости… юноша играл с ним, и Энджи, к своему стыду, проигрывал в сухую. Он поймал Ястреба уже после выписки, когда тот неожиданно нагрянул в его офис. Тот без тени страха уселся на его стол, сминая важные документы, а Энджи просто устал терпеть издевательства. Он взял наглую птицу на том же столе, окончательно испортив все бумаги и разбросав канцелярию вокруг. Ястреб был явно готов к такому развитию событий, потому что имел с собой всё необходимые атрибуты. Это был первый раз Энджи, когда он действительно захотел мужчину, и этот эпизод навсегда отпечатался в его памяти. Навязчивые мысли о крылатом юноше, которые оккупировали его голову с того самого случая в ресторане, наконец-то нашли своё воплощение в реальности. А потом это стало повторяться вновь и вновь. Поначалу всё казалось несерьёзным, это были малозначительные эпизоды, секс без обязательств или секс по дружбе. Старатель и сам не знал, как это лучше было охарактеризовать. Они работали вместе, потом оставались наедине, обсуждали рабочие моменты, иногда что-то ели или пили, а потом отпускали себя и наслаждались запретной близостью. Но со временем всё стало меняться. Они первый раз поцеловались лишь спустя десяток совместных ночей. Вбиваясь в податливое тело, Энджи просто больше не смог игнорировать зудящее желание попробовать губы, из которых вырывались те самые стоны, от которых у него всё внутри переворачивалось. А Ястреб ответил невероятной нежностью, такой, от которой щемило сердце и набатом била мысль, что им надо остановиться. Лишь после этого Старатель заметил, как много Ястреб смотрел на него. Он всегда был в курсе его дел, всегда подмечал мелочи вроде вкусовых предпочтений в еде и бытовых привычек, всегда был где-то рядом, практически под рукой. Сколько бы Энджи не думал об этом, он не мог найти ответ – зачем молодому, успешному герою всегда быть позади, зачем поддерживать какого-то ветерана вместо того, чтобы смести его с вершины и занять его место. Но независимо от цели Ястреба, то, что поначалу казалось незначительным и мимолётным, оказалось самым ярким и согревающим, тайным сокровищем. Впервые за многие годы Старатель ощутил нечто, похожее на интерес или даже счастье. Распознать конкретно было сложно, потому что парень по-прежнему параллельно раздражал, так что Энджи и не пытался. Это сокровище едва не уничтожил его собственный сын. Новость о том, что несчастный ребёнок, который сгорел дотла в лесу, всё-таки выжил и стал убийцей из-за него, едва не лишила Старателя воли к жизни. А когда он увидел видео, опубликованное Тойей, он и вовсе решил, что для него всё кончено. Имиджевый крах, после такого его уже никто не станет называть героем. Такого героя ждут только ненависть и страх людей. А потом появился он, и Энджи встретился с ещё одной причиной посыпать голову пеплом и забыть о будущем героя. Кейго Таками – ещё один ребёнок, ставший жертвой его эгоистичных решений в прошлом. Тойя так сильно его опалил, что парень едва не остался без самого дорогого – крыльев ярости. — Это моя вина. Прости. Вернее, не прощай. Моё пламя умеет только уничтожать, тебе стоило быть подальше от меня, — с дрожью в голосе, только и смог из себя выдавить Энджи, когда Кейго всё-таки позволил взглянуть на раны. Картина была страшная: нежная кожа, которую Энджи помнил под своими руками, превратилась в уродливые рубцы, а основания крыльев стали похожи на едва выступающие отростки без единого намёка на перья. Судя по характеру ран, Тойя не пытался его убить, он мог бы это сделать даже, не двинув пальцем. Сожжение крыльев — это пытка с целью причинение большого количества боли и лишения героя силы. Он мстил Кейго за убийство товарища и, кажется, за верность Старателю. — Что за ерунда?! При чём тут твоё пламя? Твоё пламя меня ещё ни разу не обожгло, хотя я, честно говоря, никогда и не был против, — пошутил Ястреб, надевая футболку обратно. — Кейго… — произносить его имя было странно. Старатель пытался найти хоть какую-то информацию о нём раньше, но даже полезные связи ему никак с этим не помогли. После разоблачения Тойи стало понятно, почему всё было так капитально засекречено. — Меня ранило пламя Тойи. Поумерь свою гордыню и осознай, что каким бы продолжением себя ты не считал своих детей, они – отдельные люди и сами отвечают за свои действия, — Ястреб обхватил голову Энджи обеими руками, чтобы тот не мог отвести взгляд, и, глядя прямо в глаза, серьёзно произнёс. — Сейчас твоя главная задача – дать людям ощущение безопасности, а не заниматься самобичеванием по той или иной причине. Думаешь, что виноват ты? Хорошо. Но я в любом случае на твоей стороне, и завтра мы объявим это миру. Ястреб накрыл его губы своими, затягивая в самый горький поцелуй в жизни Старателя. Впереди их ждала только тьма, которую могли преодолеть отнюдь не все. Хватит ли сил и опыта Кейго? Он ещё так чертовски молод, он не должен умереть! Но он герой, а значит, нужно быть готовым ко всему. От мысли об этом у Энджи все внутренности сжимались. Он стиснул парня в отчаянных объятиях почти до удушения, и тот блаженно простонал, не смотря на невозможность сделать вдох. — Ты разведёшься с женой, когда всё закончится? Мне безумно стыдно перед госпожой Тодороки, — с лукавой улыбкой, выдохнул ему в губы Кейго, мгновенно переходя в режим соблазнения. Скорее всего, он просто шутил, ведь они ни разу даже не обсуждали статус их «недоотношений». Но его руки незамедлительно стали пробираться под водолазку Старателя, а сам он жался к нему, бесстыже потираясь о все выступающие части тела. Молодость была легка на подъём при любых обстоятельствах, Энджи это принял как должное. Ястреб строил планы, словно у них было будущее, и в какой-то степени это дарило силы и веру в завтрашний день, но жизненный опыт прожитых лет не позволял надеяться на чудо. Старатель ясно, как день, понимал, что, скорее всего, не сможет выжить в этой войне, и потому молча затянул парня в новый тягучий поцелуй. Может быть у него и нет будущего, но в нужный момент он сделает всё, чтобы оно было у Кейго. У них ещё было время до последней битвы, а это значило, что нельзя было терять и секунды на сожаления. Энджи отставил пустую кружку на стол и невольно засмотрелся в своё отражение на металлическом чайнике. На него смотрело незнакомое обожжённое лицо, на которое невозможно было смотреть без отвращения. Его изъяны нельзя было объяснить искажением чайника, они попросту были данностью, с которой нужно было жить. Старателю было всё равно, как он теперь выглядел, но где-то в глубине души свербело сожаление о том, что из-за этих ран он потерял даже шанс на то, что с ним мог кто-то остаться. Одиночество – справедливое наказание за безмерную гордыню, вокруг которой он строил свою жизнь и жизнь всей семьи. Щёлк-щёлк! Где-то в глубине дома, в направлении входной двери, раздались несколько щелчков, а потом тихий хлопок. Даже просто по звуку Энджи слышал, что это точно не кто-то из детей, да и время уже было позднее. Он напрягся всем телом, готовый рвануть в сторону возможного врага на огненной тяге. Кто-то слабый вряд ли стал бы даже пытаться влезть в дом бывшего номера один, так что нужно было быть готовым к битве. Даже если жизнь его опустела, в ней ещё было то, ради чего стоило стараться. Увидеть путь Шото и его триумф, ведь однажды и он станет номером один. Увидеть внуков-детей Фуюми, которых она очень хотела, хоть и пока не встретила подходящего человека. Подглядывать украдкой за жизнью Нацуо, даже если тот будет его ненавидеть до самого конца. Убедиться, что Рей стала счастливой без него. У него ещё много дел. А шорох в коридоре совсем затих, незваный гость стал двигаться беззвучно, и Энджи знал о его приближении лишь из-за внутреннего чутья, которое он развил за годы работы героем. Он сжал кулак и уже готовился выпустить немного огня, чтобы встретить незнакомца, который вот-вот должен был появиться из-за угла, но в дверях лишь на секунду мелькнул взъерошенный блондинистый волос. Он даже не сразу поверил. — Чёрт, я надеялся пройти незамеченным, — шутливо и недовольно протянул Ястреб, выйдя на свет с двумя пакетами еды. — Ястреб? — искренне удивился Старатель. — Без перьев вскрывать систему безопасности и замки не так-то просто, но я не безнадёжен, хаха, — отшутился парень, поставив пакеты на стол. — Что ты тут делаешь? — всё ещё не в силах выйти из оцепенения, произнёс Энджи. В течение целого месяца Ястреб держался от него на расстоянии. Он лишь иногда писал ему, интересуясь самочувствием, но не спешил с личной встречей. Энджи понимал его, став обыкновенным инвалидом, он не рассчитывал на прежний интерес со стороны молодого любовника. Он просто смирился, что на этой ноте их «близкие» отношения подошли к концу. Ястребу совсем не обязательно было озвучивать очевидное, чтобы он понял. Его появление было неожиданным. — Навещаю героя номер один, — с улыбкой объявил Кейго и, в два шага преодолев расстояние между ними, крепко поцеловал его в губы, обескураживая. Старатель уже совсем ничего не понимал, хоть и в груди мгновенно разлилось потрясающее тепло. — Я уже не герой, — буркнул он ворчливо, но Ястреб это проигнорировал, вернувшись к разбору пакетов. — Да, я тоже. В этом мы с тобой теперь очень похожи, — саркастично отшутился парень, расставляя на столе коробки с едой, из-за чего по кухне стал распространяться аппетитный аромат риса с мясом и жаренных куриных крылышек. — Надеюсь, тебе нравится жареный рис с говядиной, потому что другого нет. Ну, и крылышки, конечно. Ястреб звучал буднично, так словно ничего не произошло, словно не было этого месяца, не было войны и травм, а они по-прежнему проводили вечера в компании друг друга после тяжёлых геройских будней. Тот короткий отрезок времени после попытки захвата Шигараки был поистине самым морально тяжёлым, но в то же время волнительным периодом между ними. Тогда они сблизились, как никогда прежде. — Но зачем тебе это? — тихо недоумевал Старатель, глядя на бескрылую фигуру парня. Это было по-прежнему очень непривычно. — Есть. Ты не хочешь? — округлил глаза Кейго, уже намереваясь открыть пакет с картошкой фри. — Я не об этом. Я обо всём, — напряжённо выдавил из себя Энджи. — Что значит «зачем»? Зачем мне проводить с тобой время? Мы целый месяц не виделись толком, я надеялся… — теперь уже сам Ястреб выглядел обескураженным, он даже присел на стул перед обеденным столом. — Я соскучился. Надеялся, что и ты… хоть немного. В глазах Ястреба растекалась обида напополам с разочарованием, хоть он и продолжал сохранять лицо. Он с двойным остервенением принялся раскрывать упаковки еды, а Энджи почувствовал желание вернуть свои слова назад. Он собственными глазами видел, что Кейго был искренен в своём стремлении быть рядом, но разум отказывался это понимать. — Если скучал, почему тогда не приходил? Ты даже на похоронах Тойи появился лишь на десять минут, — без обвинения, с искренним интересом спросил Энджи. Он не таил обиды, ведь давно принял своё положение. — Я думал, что тебе нужно время, чтобы побыть с семьёй и решить ваши проблемы. Побыть с умирающим сыном и не отвлекаться на какого-то парня, который всё равно никуда не денется. А ещё, может быть, даже восстановить отношения с женой, — тихо признался Ястреб, замедлившись. Он так и не поднял головы, чтобы хотя бы встретиться глазами с Энджи. А тому уже почти физически было необходимо заглянуть в драгоценные янтарные глаза, так что он даже прибег к небольшому уколу, хотя такое ему было не свойственно: — Ты же хотел, чтобы я с ней развёлся. — Поэтому я и пришёл! — вдруг вскинул голову он, и Старатель наконец-то увидел желанный янтарь. — Я услышал об этом и… я не надеялся, на самом деле, я ведь просто шутил. Так что, когда я услышал, что ты подал на развод, я был в шоке. Пришлось постараться, чтобы выяснить, когда ты будешь совершенно один, чтобы прийти. И не беспокойся, я действовал не напрямую, Шото не в курсе. Старатель слушал и не верил собственным ушам – тот, с кем он мысленно уже попрощался, оказалось, испытывал прежние чувства. Это казалось иррациональным, у Кейго не было причин продолжать ту же линию, которую он когда-то инициировал. Но всё-таки его слова наполняли душу Энджи чем-то светлым, чем-то, чего ему смертельно не хватало. — Так ты хочешь продолжать? Думаешь, всё может быть, как прежде? — невольно нахмурился Старатель. — А ты не хочешь? — взгляд открытый, внимающий и такой уязвимый. Энджи снова начал чувствовать себя монстром, разрушающим всё, что ему важно. — Я не понимаю, зачем тебе это надо. Я больше не смогу тебе дать того, что тебе нужно, — с трудом выдавил из себя Старатель. — А что мне нужно? — с вызовом вздёрнул нос Ястреб, взгляд его заострился и приобрёл раздражённо-хищный блеск. Старатель продолжал молчать, не в силах произнести очевидное. «Секс» был основой, с него у них всё и началось, он искренне считал, что ради этого Ястреб когда-то и рискнул. По крайней мере это единственное, на что он претендовал, несмотря ни на что. — Думаешь секс? — мгновенно угадал Кейго, и на лице его расцвела холодная ироничная улыбка. — Если бы только это, я бы нашёл кого-то посговорчивее и помоложе. Едко, без всякой пощады. С ним он не сглаживал, за то Энджи его и уважал. — Что же тогда? Ястреб глубоко вздохнул и встал из-за стола. Он выглядел уставшим, словно их разговор утомлял его не хуже работы, но он всё равно мягко улыбнулся. — Значит, всё это время ты считал, что я держу тебя в качестве эдакого друга с привилегиями? Лёгкий секс без обязательств, или, быть может, я охотник на успешных мужчин? Цель жизни – затащить в постель героя номер один, — иронизировал Кейго, медленно приближаясь к Старателю, а тот смотрел на него неотрывно. Этот парень был ещё так молод… Эту юность Кейго пытался спрятать за пижонской бородкой, но её сияние было невооружённым глазом видно и в его коже, и в глазах, и даже в движениях. Энджи чувствовал, что попросту осквернит её собой, если решит держать Кейго рядом с собой несмотря ни на что. — А разве нет? — хрипнул Старатель тихо. — В какой-то степени, — неожиданно согласился Ястреб и положил ладони на плечи мужчины. — Затащить в постель номер один действительно хотелось, но только если этот номер один – ты. Кейго лукаво улыбался, глядя прямо в глаза. Он был доволен своей острóтой и жадно дожидался хоть какой-то реакции, но Энджи был не способен её дать. В груди и щемило от неверия, и расцветали цветы чувств, на которые он не имел права. — Теперь я не номер один. Теперь я никто, просто тень героя, — горько произнёс Энджи, чтобы вразумить его. Он, должно быть, ещё не осознал. — Для меня ты всегда был номером один. Даже когда в топе ты занимал лишь вторую строчку, — серьёзно признался Ястреб, а потом мягко огладив напряженные плечи, отступил на шаг назад с неловкой улыбкой. — Ладно, мы с тобой никогда не разговаривали по душам. Наверное, мне стоит признаться, чтобы ты понимал… Ты вот думаешь, что ты ужасный человек, ведь ты сломал своего ребёнка. Это всё так, но знаешь, одновременно с этим ты спас другого ребёнка. Ты спас меня, Старатель, и я уже никогда этого не забуду. Энджи ощутил странное напряжение, едва речь зашла о Тойе. В голове мгновенно всплыл образ обожжённого тела, которое продолжало дышать лишь из упрямства человека, которому оно принадлежало. Осознать то, что своими руками убивая собственного ребёнка, он невольно спас другого, было мучительно. Он с сожалением опустил голову. — После разоблачения Тойи ты и сам узнал, кем был мой папаша. Не знаю, помнишь ли ты его вообще, — с усмешкой произнёс Кейго. — Вспомнил через какое-то время. Он сопротивлялся и так забористо орал, что мне пришлось его вырубить. — Это в его стиле, — хохотнул Ястреб, и Старатель поднял на него взгляд. Тот прислонился к столу спиной и, видимо, глубоко задумался. — Жизнь с ним была похожа на хождение по минному полю. Прилетало за всё, что угодно, но особенно он не любил, когда к нему поворачивались спиной. Энджи невольно нахмурился. Этот факт объяснял странную нервозность Ястреба, если к нему кто-то подходил со спины. Но раньше Старатель связывал это с чувствительностью крыльев. Правда удручала. — Он избивал и меня, и мать, это было обычным делом. Но куда ужаснее было то, что незадолго до твоего ареста он начал учить меня взламывать замки и даже мечтал научить меня сражаться, чтобы использовать при разбое. Кто знает, кем бы я стал, если бы ты не кинул его за решётку. Может быть, я бы стал частью Лиги или Альянса, либо же просто стал головной болью полиции и героев по ту сторону баррикад, — поиронизировал Кейго. «С этим справился мой собственный сын» — невольно подумал Энджи, но не стал озвучивать мрачных мыслей. — Тот арест, который для тебя был всего лишь рядовым случаем, стал для меня поворотным событием в жизни. Ты заставил меня поверить в существование настоящих героев, а когда меня рекрутировала комиссия, давал мне силы работать, несмотря ни на что. А ведь тренировки были тяжелейшими, особенно для ребёнка! Я смотрел на тебя все эти годы и просто пытался приблизиться, чтобы быть хотя бы в половину таким же крутым как ты, — ностальгично улыбнулся Ястреб своим мыслям. — Потом, конечно же, пришёл пубертат, и я начал понимать, что помимо девчонок мне интересны ещё и парни. Так что лет в пятнадцать я увидел тебя по-новому. Увидел и уже не смог развидеть, ха-ха, — Кейго неловко взъерошил себе волосы. — Да, мой герой детства переродился в моего секс-символа. Я просто не мог не попытаться тебя соблазнить! Но если бы ты категорично меня отшил, я бы не стал настаивать, правда. Мне достаточно и простой дружбы, если честно. Познакомившись с тобой лично, я уже не просто хотел Старателя, я захотел именно Энджи Тодороки. От пылкого признания Ястреба в голове у Старателя взрывались фейерверки, а тот в свою очередь просто оттолкнулся от стола и снова приблизился к нему. Обхватив его голову обеими руками, Кейго вынудил Энджи поднять её, встав к нему вплотную, на сколько это позволяло кресло. Немного полюбовавшись им, словно в обожжённом лице ещё осталось что-то приятное, он ласково огладил его волосы и улыбнулся. В этих глазах было всё, абсолютно всё, чего Энджи не заслуживал. — Зачем тебе такой старик, как я? С обожжённой рожей, без руки, практически без ног, больше ни на что не годящийся, — не выдержав нежного взгляда, выпалил Энджи и не удержался, накрыл правую руку Ястреба своей сверху. Касание к прохладной коже парня пустило по телу сильный импульс, затапливающий сердце. Оказалось, он чертовски соскучился. Хотелось схватить его в охапку, прижать к себе до жалобного писка Ястреба и больше никогда не отпускать. — Какой ты негативный. Я вижу потрясающего ветерана, героя с одним из самых больших вкладов в победу над Все За Одного, героя, который за двадцать лет службы поймал так много преступников, что они могли бы заселить целый городок. К тому же, я вижу неженатого и довольно обеспеченного мужчину, рядом с которым я мог бы ни о чём не думать. Я же очень меркантильный, ты знал? — начав очень серьёзно, Кейго перешёл к шутливому сарказму. Его лукавый взгляд продолжал жадно фиксировать каждую микрореакцию Старателя, и, судя по не сходящей улыбке, он был полностью ею доволен. Услышав про меркантильность Энджи не смог сдержать тихого фырка – из уст парня, который ни разу не позволил за себя заплатить, это звучало нелепо. — Ну и, во-первых, ты встанешь, — чётко и безапелляционно заявил Кейго, серьёзно глядя Энджи в глаза. — Я помогу, буду помогать, сколько бы времени это не заняло. Ты встанешь и пойдёшь, даже если с палочкой, как настоящий старик. Во-вторых, я уже взял у Руми контакты хорошего хирурга и механиков. Если согласен, установим тебе отличный протез руки. Надо только подобрать сплав, который сможет выдержать твоё пламя. А лицо… — Ястреб оценивающе повертел голову Старателя в своих руках. — Ничего страшного не вижу. В течение года кожа ещё немного восстановится, а потом можно просто обратиться к косметологии. Наверняка бывают какие-то процедуры для реабилитации кожи после ожогов. Кейго строил планы так просто, словно ничего страшного и правда не было. Всё безнадёжное, что видел в своей жизни Энджи, в одночасье оказалось решаемым. Было ли это молодецкой наивностью или банальным оптимизмом, понять было сложно. Но эта вера в лучшее невероятно наполняла энергией. Старатель наконец-то осознал – он до боли в сердце любил этого мальчишку. Даже если это неправильно, даже если эгоистично и незаслуженно. Всем своим существом он хотел оставаться в центре его внимания. Чувства нарастали в его груди с безумной скоростью, они распирали и щемили сердце. Энджи держал себя в руках из последних сих, отчаянно глядя в янтарные глаза, и не мог вымолвить и слова, лишь как рыба, хватая ртом воздух. — Эй-эй, старина, успокойся. Что это? С возрастом и правда становятся сентиментальнее? — шутя, защебетал Ястреб, лаская лицо Энджи пальцами. — Ты же не заплачешь? Я такой профан в эмоциональной поддержке, что попросту не знаю, что делать, когда люди плачут. — Заткнись, — устало выдохнул Старатель и просто изо всех сил прижал парня к себе одной рукой, из-за чего тот неловко завалился на его колени. Слёз не было, но и правда очень хотелось пролить их, чтобы сбросить внутреннее напряжение. Вместо этого он лишь отчаянно жался к Ястребу, словно тот был его последней надеждой. Хотя, так оно и было. — Эй, ну, как дикарь, схватил и потащил, — возмутился Кейго, всё же обняв Энджи с той же готовностью. Он потихоньку уселся на бёдра Старателя полубоком, но всё-таки уточнил. — Ничего, если я так? Это не навредит ногам? — Нет, — выдохнул Старатель в его шею. Чем больше он вдыхал запах Кейго, тот самый, который накрыл его ещё в одну из их первых встреч, тем сильнее он не хотел его отпускать. Лишь желание самого Ястреба чуть отстраниться было способно его побороть. — Заметил, как теперь всё удобно? Крылья не мешают, — пошутил Кейго, почти гордо восседая на его коленях. Старатель невольно огладил его спину, задержав ладонь на месте между лопаток. Ничего. Крыльев больше не было. Зато там, под одеждой по-прежнему сохранялся жуткий шрам на всю спину, который он ему оставил руками обезумившего сына. Сможет ли он хоть когда-то искупить вину за это? Этот шрам тянулся и по шее до самого лица. Теперь к нему прибавился и крупный шрам на лбу, который тот получил в битве с Все За Одного. Видеть эти раны было больно – Кейго был ещё слишком молод для них. Сам Старатель ходил без единого ранения вплоть до тридцати пяти лет. Ястреб лишился всего слишком рано, он мог бы спасти ещё множество людей, занять место номер один, а в будущем составить Шото хорошую конкуренцию. — Не надо так на меня смотреть, из нас двоих я практически не пострадал. Жалко конечно крылья, но мне уже предлагают кое-какую работу, так что совсем не у дел я не останусь, — с мягкой улыбкой поведал Ястреб. — Хотя, честно говоря, единственное, чего мне сейчас хочется – это побыть с тобой рядом наконец-то. Если ты не против, конечно. — Ты мог бы найти кого-то своего возраста, не какого-то старика, — уже без особого сопротивления напомнил Энджи. Он смирился с тем, что в какой-то степени он не сможет стать лучше, ведь отпустить этого парня – выше его сил. — А кто здесь старый? Тебе и пятидесяти нет. А это значит, что ещё лет десять у нас есть в запасе. Надо успевать, пока у тебя ещё всё работает, — игриво произнёс Кейго, жарко к нему притеревшись, и на удивление самого Старателя, тело отреагировало мгновенно, словно оно и не было искалечено. А потом Кейго прижал ладонь к его щеке, не позволяя отвернуться, и, глядя ему прямо в глаза, признался: — Я люблю тебя, люблю уже так долго и по-разному, что просто не могу иначе. Позволь мне насладиться временем с тобой, даже если это будет совсем не долго. Больше сдерживаться Старатель не мог: он притянул парня к себе вплотную и впился голодным поцелуем, чувствуя, как руки Кейго обвивают его шею. Он никогда не грезил о любви, но получив её на заре пятидесяти лет, осознал, что именно это ему и было нужно. В своей жизни он всё сделал неправильно, но теперь он хотел хоть раз поступить верно. Он решил без всякого остатка отдаться в руки юнца, которого он совершенно не заслужил. Даже если тот вскоре наиграется, даже если это закончится болью, Энджи будет стараться быть лучше для него. До самого конца.