RREG

      Рин всегда чувствовал себя раздражённо в присутствии Банни. Он не понимал, как его брат мог клюнуть на этого грубого идиота, так ещё и по уши влюбиться. Что в нём вообще могло привлечь? Страшила же нереальная. Эти уродские шрамы, глупое лицо, кривые пальцы. Рин находил каждый изъян в этом человеке, не желая искать ничего положительного.       Для Саэ же все эти, как говорит младший брат, "недостатки" были лишь изюминками, которые он любил. Для всех было загадкой, как эти две противоположности смогли сойтись, но никто не осмеливался задавать этот вопрос вслух. Никто, кроме Рина.       У него с Саэ было много ссор из-за этого парня. Младший Итоши, помня обо всём, что сделал Банни брату в прошлом, никак не мог его принять. Саэ же упорно игнорировал и пресекал на корню любые попытки как-то оспорить его решение. Сам старший не раз запрещал Рину общаться с кем-либо, — хоть этому и были причины, — но вот слушаться какую-то соплю мелкую, которая сама ещё ничего не понимает, он не собирался.       Родители поддержали Саэ в этом. Они вообще всегда были на его стороне, поэтому Рин ничуть не удивился. Они многого не знали, но многое видели, и даже так приняли сторону старшего сына. С другой стороны, что они могли сделать? Он ведь совершеннолетний, они никак не могли на него повлиять. Но хотя бы не стоило так сразу принимать это.       Но что он имеет ввиду под "это"?       Саэ, что иногда ночами не спит, пытаясь связаться с Банни? Или же их бесчисленные ссоры, которые кончаются нервными срывами старшего брата? А может Иглесиаса, который лишь смеётся и с напускной нежностью обнимает задыхающегося в слезах Саэ? Наверное, всё и сразу.       Рин тогда впервые увидел своего брата таким. Вечно холодный и безэмоциональный Итоши Саэ ревел в плечо матери после того, как Банни в первый раз бросил его. Этот день Рин запомнил хорошо: и все свои чувства, и то дикое желание прибить гадского кролика, и жалость, что он испытывал к брату.       Нет, после всего случившегося он ни за что не простит его, даже если Иглесиасу к чёрту его прощение не сдалось. Не думайте, что Саэ — глупый влюблённый мальчик в розовых очках. Он прекрасно понимает, что их отношения нездоровые, проблема была куда глубже, чем обычная влюблённость.       Парни встретились ещё в молодежной сборной "Реала" — и с ходу у них не заладились отношения. Банни вечно подстрекал вспыльчивого Саэ, а тот злился и нарывался на драки, в которых, очевидно, проигрывал. Их ссоры приводили команду в разлад, тем самым поделив её на две группы: те, кому всё равно, и те, кто тоже пытался издеваться над Итоши. Всего лишь стадный инстинкт: один начинает, другие подхватывают.       Иглесиас пользовался авторитетом среди глупых детей, а потому легко мог направить толпу в нужное ему русло. По сути так и произошло. Саэ стал объектом травли и долгое время ему приходилось в какой-то степени сражаться за своё выживание.       Иногда, во время завтрака, ему могли подкинуть в кашу камни, или насыпать соль в чай. Во время тренировок парни ставили Саэ подножки, либо игнорировали его присутствие, заставляя вырывать мячи силой. Когда наступал час отдыха, вещи Итоши могли неожиданным образом пропасть, из-за чего ему приходилось весь перерыв искать их. К вечеру в шкафчике находились неприятные записки, которые он первое читал, пока содержание не стало слишком обидным. Ночью обычно его оставляли в покое, но иногда под подушкой он мог находить странные вещи.       Сам Банни особо в травле не участвовал. Он делал лишь то, что ему казалось забавным, но зачастую быстро терял к этому интерес. Иглесиас долго наблюдал за Саэ, и даже начал уставать от него. Сначала было весело видеть, как Итоши беспомощно пытается отбиваться от нападок сокомандников, но вскоре это превратилось в однообразную рутину, так что Банни наскучило.       До рукоприкладства ни разу не доходило, если не учитывать те подножки во время матча.       Стоя на футбольном поле, взгляд Иглесиаса не мог оторваться от Саэ. Словно желая проглотить того, он жадно рассматривал уставшего и злого Итоши. Ноги сами потянули к нему и он сделал первый шаг. Потом ещё, и ещё, и вот он уже несётся на парня.       Неожиданно в голову пришла мысль, что этот мальчик будет хорошо выглядеть с окровавленным лицом. Особенно, если это сделает он. Только если это сделает он.       Банни мечтал сжать эту шею в собственных руках. Сжимать до хруста. Такого приятного и знакомого. Наблюдать за тем, как набухают чужие вены и лопаются глазные капилляры. Видеть беспомощность и покорность в глазах напротив.       Эти мысли посещали его в тот момент, когда он уже повалил Саэ на землю ударом в лицо. Возвышаясь над ним, Иглесиас завёл руку за голову и нанес ещё один удар. Кровь хлынула из носа, заставляя трепыхаться тело Итоши в попытке вздохнуть. Как бы он не пытался выбраться из под чужого тела, его тонкие и хрупкие руки уступали крепкому хвату Банни. Как бы Саэ не пытался накачать своё тело, гены брали своё, отчего тренировки особо не давали прогресса.       Вокруг столпились люди, никто даже не думал их разнимать. Слишком много мороки, лучше ведь просто наблюдать и смеяться, попутно выкрикивая Иглесиасу слова поддержки. Судорожно вдыхая воздух ртом, Итоши пытался отбиться от чужих рук, что безжалостно наносили удар за ударом. Ему показалось, что прошла вечность, прежде чем тренера прибежали и оттащили напавшего от него.       Лицу Саэ оставалось только желать лучшего. Разбитые нос и губа кровоточили, а на скуле расплывался синяк, что буквально через час потемнеет и будет сильно бросаться в глаза. Голова гудела, и как только он попытался подняться, его тут же подкосило и он рухнул обратно на землю.       Банни выглядел довольным. Он так ярко улыбался, даже несмотря на запачканые в крови руки. Иглесиас был счастлив, и этот факт привёл Саэ в ужас. Итоши ненавидел этого парня всей душой. Как минимум за то, что натравил всех против него и испортил жизнь, а как максимум за это тупое лицо, что вечно выглядел слишком радостно для такого мерзкого человека.       Банни же нравилась его ненависть. Это было странное влечение, которое он не испытывал ни к кому другому. Да, он любил поиздеваться. Но Итоши был особенным. Настолько особенным, что, кажется, Иглесиас помешался на нём. Больное чувство собственности не позволяло отпустить его даже когда стало скучно. Видеть лицо Саэ, полное ненависти и презрения, сейчас, когда он весь в крови, было райским наслаждением. Особенно хорошо было от мысли, что это его — Банни — рук дело.       В медпункте Саэ провёл приличное количество времени. Сначала ждал врача, который так и не пришёл, потом пытался самостоятельно остановить кровь, а после остался в кабинете, чтобы отдохнуть, не желая возвращаться в общую комнату.       Итоши прилёг на дальнюю кровать, стараясь игнорировать режущую боль. Отвратительный день. Как и все предыдущие, собственно. По крайней мере, сейчас он мог отдохнуть, может быть даже уснуть.       На улице лил дождь, стуча по подоконнику каплями. Как ни странно, этот звук успокаивал нервного Саэ. Наблюдая за капающими слезами за окном, в его голове всё больше нарастало блаженное спокойствие. Не видеть этих идиотов, что звались его сокомандниками, было лучшим даром за сегодня.       Из-за бушующего ветра и звуков ливня, Итоши не заметил, как в медпункт кто-то вошёл. Но уже когда тот был внутри, Саэ услышал шаги и подумал, что это наконец пришёл врач. Не оборачиваясь, он зло прошипел: — У вас здесь полный свинарник, знаете ли, я еле нашёл чистую простынь.       Обычно Итоши не ведёт себя так грубо со старшими, но сегодня он не был настроен на уважительное отношение. Поняв, что шаги остановились возле его кровати, он все же повернулся. Глазам предстал худощавый мужчина, на вид лет тридцати. Саэ растерялся, не ожидая увидеть незнакомого человека, но быстро взял себя в руки и привстал на локтях. — Ты ещё кто?       Вопрос прозвучал как начало приговора.       Не успел Итоши опомниться, как чужие руки прижали его к кровати. Растерявшись, он просто смотрел на мужчину, что возвышался над ним, не пытаясь сопротивляться. Тот тяжело дышал, взгляд его был дикий, словно затуманенный пеленой. То, с каким лицом он смотрел на Итоши, вызывало у него отвращение.       В первых попытках выбраться, парень потерпел поражение. Громкие маты лились на психа, что нарушил покой, а он даже не побоялся, что их услышат. Мужчина словно не замечал ничего вокруг, отчего бесил Саэ только сильнее.       Итоши был в бешенстве. Сколько ещё его будут силой удерживать? Разве на сегодня не достаточно? В голове мальчика и мысли не возникло о том, для чего этот извращенец вообще пришёл к нему. Да даже если бы и подумал, то было уже поздно.       Неожиданно дня Саэ, чужое лицо оказалось в миллиметре от его собственного. Мерзкий запах пота и вонь из-за рта человека напротив заставили тошноту подкотить к горлу. Мерзко. Ему было так мерзко.       Губы, что до этого при открывались в тяжёлом дыхании, впились в его собственные, вызвав прилив сразу нескольких эмоций: растерянность, злость, отвращение.       В отличии от рук, ноги мальчика были более накачанными. Придя в себя, тот стал пихаться ими, пытаясь сбросить с себя эту тушу омерзительного существа. Несмотря на всю его внешнюю хилость, сбросить мужчину Итоши так и не удалось. Поняв, что отбиваться бесполезно, он прибегнул к другой стратегии: укусил ублюдка за язык.       Резко отстранившись, тот застонал от боли. Саэ решил, что это его шанс сбежать и резко подскочил, практически сбрасывая с себя мужчину. Но он не растерялся. Размашистым ударом в живот Итоши был опущен обрано на подушку. Режущая боль свела живот, и пока он в муках ворочился, бросаясь оскорблениями и матами, его горло сдавили руки.       Саэ потихоньку стал поддаваться панике, особенно когда потерял какую-либо возможность отбиться. Доступ к воздух был заблокирован: ни вздохнуть, ни слова сказать, даже на помощь не позвать. Кстати о помощи, неужели за это время, что он пытался вырваться, никто так и не услышал его воплей? А может просто никто не хочет помогать.       Хват на шее слегка ослаб, когда одна из рук отпустила горло, чтобы в это мгновение потянутся куда-то между ног Саэ. Тогда-то для него всё полностью перевернулось. Отвратительно. Как с ним вообще могло произойти что-то такое? Итоши ненавидел всех богов за то, что не имел достаточно крепкого тела, чтобы защититься даже от такого дохляка.       Что более унизительно, на глаза навернулись слёзы. Непонятно, то ли обиды, то ли злости, но скорее всего страха. Доступа к кислороду стало больше, правда легче от этого не стало. В глазах помутнело из-за долгого отсутствия воздуха, потому сопротивления вышли вялыми, когда его начали раздевать. Ремень полетел на пол, а штаны были спущены резким движением. Сил вырываться или кричать не осталось, хоть Саэ и продолжал пытаться.       Итоши хотел, чтобы это по скорее закончилось. На секунду он даже решил, что это всего лишь кошмар, но резкая, острая боль в пояснице дала ему яркое представление о том, что сейчас с ним происходит. От этого ему сорвало крышу. Сдерживаемые всеми силами слёзы перевалили в полноценную истерику. Впервые он себя так чувствует.       Трепыхаясь от боли и ужаса, Саэ сам не понимал, что творил. Вроде отбивался, а вроде его вообще парализовало. Боль становилась сильнее и протяжнее, и пускай шею ничего не сдавливало более, от этого легче дышать не стало.       Итоши боялся взглянуть на то, что с ним делают. Он вообще боялся смотреть куда-либо, каждый раз меняя точку, на которой можно сфокусировать взгляд.       В одной из таких точек, взгляд Саэ остановился на дверном проёме, в котором виделось чёткий силуэт человека. В мед кабинете было слишком темно, чтобы разобрать кто это, но лунного света хватило и очертания стали более ясными.                               Банни       Словно его — Итоши — божья кара. Он просто стоял и смотрел, ярко улыбаясь. Удивительно, но сфокусироваться на этой улыбке оказалось неплохой идеей.       Звуки и боль притупились, Саэ даже перестал слышать мерзкий шёпот своего насильника. О, он ненавидел этого тупого кролика. Но сейчас Иглесиас оказался его спасением. Даже если Итоши уверен, что это по его милости с ним такое сотворили.       Что-то снова произошло, потому что боль немного стихла. Саэ не мог посмотреть, что происходит, он не хотел отводить взгляда. Отвести его оказалось страшнее, чем то, что с ним делал этот мужчина. И боль вернулась. Вернулась в несколько раз сильнее, практически разрывая Итоши на части.       Саэ не уверен, что правильно помнит, но по-моему Банни ни разу не вмешался в весь процесс его казни. Лишь раз он подходил ближе, чтобы погладить щёку Саэ и вытереть слёзы.       И ни разу с его лица не сползла эта мерзкая, но в то же время такая необходимая ему улыбка.

***

— Я уж думал, ты не придёшь, Рин.       Улыбка расползлась на лице Исаги, тогда как Бачира стоял хмуро, сведя к переносице брови. Ему, очевидно, не слишком уж нравится компания Итоши. — Мы уже почти закончили, мог бы и не приходить. — фыркнул тот. — Ничего страшного, можем и втроём позаниматься. — Йоичи улыбнулся и позволил Итоши пройти внутрь.       Пришедшему было не особо комфортно в местах большого скопления людей, если это не школа, ну, или тренировочное поле. Поэтому до момента, как Исаги выпроводил Мегуру обратно в комнату, тот не издал ни звука. — Твоя семья выбрала отвратительное место для покупки квартиры. — невзначай бросил Рин, снимая обувь.       Йоичи на это хихикнул. — Не впервые слышу. Скажи спасибо, что вообще дошёл.       Итоши проводили внутрь и усадили рядом со всеми. Он сразу узнал Карасу, кивнув ему в знак приветствия, но всех остальных Рин никогда не видел. Хозяин дома представил его всем, а так же по очереди назвал имена присутствующих, но Итоши даже не пытался запомнить. Всё равно больше не увидятся. Хотя, насчёт Бачиры он не был так уверен. Боковым зрением он заприметил прожигающий взгляд парня и понял, чего стоит дружба с Йоичи и кто к ней прилагается.       В таком темпе прошёл ещё час и люди стали потихоньку расходится. Первыми ушли Отоя и Юкимия, после них из квартиры, незаметно для всех, вышел Киёра. Табито тоже собирался уже уходить, смирившись с тем, что Эйта его бросил, но в моменте его взгляд остановился на балконе, где стоял Хиори. Не сразу поняв, что тот делает, Карасу подошёл ближе и заметил в руке парня сигарету.       Лёгкий ветер обдувал волосы Йо, когда он сделал очередную затяжку. На улице было хорошо, не жарко и не холодно, золотая середина. Оперевшись руками о балконные перила, парень положил на них голову, выдыхая едкий дым. Сколько бы Исаги не просил его не курить, а особенно в его доме, у Хиори не получалось сдержать обещаний.       Дверь приоткрылась со скрипом и на балкон кто-то вылез, закрывая за собой дверь. Йо даже не нужно было поворачиваться, чтобы понять кто это. Ведь Исаги бы постучал по стеклу, прежде чем войти, а двух других — Рина и Бачиру — вообще бы к балкону не подпустил. Оставался только один человек, который все ещё не ушёл. И он оказался прав.       Карасу приземлил руки на перила возле чужой головы. Хиори приподнялся, чтобы посмотреть ему в глаза, но рука, которой Табито выхватил у него сигарету, обескуражила быстрее. Покрутив её в пальцах, она полетела вниз, с пятого этажа. — Не слишком ли ты мелкий, чтобы таким баловаться? — усмехнулся тот.       Хиори нахмурился, не слишком довольный такой проделкой. Игнорируя слова парня, он достал вторую сигарету из блока, но и она полетела вниз, даже не успев зажечься. — И кто тебе только продал их. — усмехнулся Карасу. Его не слишком беспокоила эта вредная привычка Йо, просто от скуки захотелось побесить.       Хиори неодобрительно глянул на него. Голова и без того болела, а раздражительный Табито лучше не делал. — Ты мне мамка что-ли? — убирая в карман опустевший блок, он добавил тише. — мне и Исаги достаточно.       Усмехнувшись, Карасу уставился на парня напротив. Да, он определённо странный, и ему даже не ясно, в плохом или хорошом смысле. Ко всем другим факторам, которые Табито зачем-то уже успел собрать, добавилось ещё и курение. А он никогда не был сторонником плохих привычек и даже некоторые осуждал.       Хиори же относился ко всему легче, наверное, из-за разного воспитания. Узнай родители, что он хотя бы пробовал курить — тут же устроили скандал и истерику, а возможно, дошло бы до рукоприкладства. Скорее всего, именно этот полный запрет и заставил его попробовать и втянуться.       Карасу же рос и воспитывался только мамой, которая разрешала ему экспериментировать и пробовать, лишь бы он нашёл себя. И это помогло ему понять, что табак — не его тема, как и другие вредные привычки.       Повернув голову, их взгляды пересеклись. В любой другой день, Йо сразу бы отвёл взгляд, смущаясь неловкой ситуации, но сейчас не сумел опустить глаза. Удивительно, но он никогда не замечал этой родинки под глазом у Табито, хоть и был очень наблюдательным. Рассматривать людей — это то, что он умел лучше других, как бы странно не звучало.       Чем дольше они смотрели друг на друга, тем более странной и неловкой становилась ситуация. С другой стороны, они тоже очень странные, так что кому не всё равно?       И вот только Йо открыл рот, чтобы что-то сказать, когда в стеклянную дверь постучали два раза. Это был Йоичи. Он заглянул на балкон, чтобы позвать друга, но не ожидал увидеть здесь Карасу, который, как он думал, уже ушёл. — О, так ты ещё здесь. — невзначай прокомментировал он. — Уже собираюсь уходить. — ответил Табито и, в последний раз взглянув на Хиори, прошёл мимо Исаги, выбираясь внутрь дома.       Йоичи бросил непонимающий взгляд на уходящего, прежде чем вернуть всё внимание другу и зайти на балкон, закрывая дверь. — Всё в порядке? Он что-то тебе сказал?       Исаги обеспокоенно смотрел на задумчивого Йо, всё ещё держа в голове, что пару часов назад ему было плохо. Хиори молчал около минуты, что-то обдумывая, и только потом соизволил ответить: — Нет, он просто.. очень странный.       Йоичи вновь выглядел непонимающим, но решил, что не станет допытывать. Всё-таки, Хиори не маленький и может сам решить свои проблемы. Верно..?