Жена отца

      Аккуратно стоящие пригородные домики проносились один за другим, пока машина неспеша ехала по нагретому солнцем асфальту. Рюджин щурилась от света, а рядом сидящая Юна ни на секунду не поднимала глаз от телефона. Её феромон лемонграсса пах излишне сладко, будто она омега в течке, а не альфа-военная. Впрочем, старшая Шин давно поняла, почему Юна так пахнет.       — Кончай уже своей Джису строчить. Мы почти приехали, — буркнула Рюджин, наконец увидев знакомые дома. — Успеете ещё полобызаться.       — Отстань. Я всего лишь хотела ей сказать, что мы подъезжаем, — ответила младшая, не удостоив Рюджин взглядом и продолжая строчить сердечки в чат.       Рюджин и Юна, или как они шуточно называли себя «сёстры Шин», учились в военной академии и уже заканчивали второй курс. За высокие показатели в учёбе и строгое соблюдение дисциплины им дали четыре дня отпуска в начале жаркого июня. Обе, недолго думая, решили вернуться в родной город. Рюджин захотела навестить отца, а Юна провести время со своей омегой.       Джису уже ждала их напротив своего дома. Она стояла на тротуаре в лёгком жёлтом платье. Увидев машину, Чхве заулыбалась и помахала рукой. Её глаза в этот момент напоминали два полумесяца.       Рюджин затормозила прямо напротив девушки. Юна выскочила из автомобиля и с радостными воплями побежала к девушке. Рюджин осталась в салоне наблюдать с непроницаемым лицом за воссоединением сладкой парочки.       — Любимая! — младшая Шин на бегу подхватила Джису за бёдра и приподняла её. Чхве засмеялась, обняла Юну за шею и наклонилась к ней для поцелуя. Казалось, девушки позабыли, что Рюджин, вообще-то, тоже здесь. — Я ужасно скучала по тебе!       — Я тоже скучала, зайчонок, — прошептала Джису, целуя Юну в лоб и поглаживая по щеке. — Ты такая красивая в камуфляже. Тебе очень идёт.       — А ты всегда красивая. Тебе идёт вся одежда на свете. Особенно это платье. Оно потрясное, — с щенячьим восторгом говорила Юна.       — Зайчонок... — смутилась Джису, и они вновь начали целоваться. Рюджин скривилась от того, насколько приторно это выглядит.       — Не хочу вас прерывать...       Услышав чужой голос, Джису первой отстранилась от альфы и похлопала по плечу, чтобы та опустила её на землю. Младшая нехотя сделала это, после чего скрестила руки на груди.       — Подглядывать нехорошо, — фыркнула Юна, повернувшись к Шин-старшей.       — Привет, Рюджин, — подала голос Чхве, надеясь избавиться от нарастающей неловкости. — Прости, я тебя не заметила.       — Не страшно. В конце концов, стоило мне остановиться, на тебя сразу набросился кролик-переросток, — пожала плечами Рюджин, стараясь не рассмеяться с напыщенного лица младшей.       — Схерали я кролик? — возмутилась Юна.       — Ну, Джису же называет тебя «зайкой», — с губ сорвалась усмешка. Дразнить Юну было одним из любимых занятий Рюджин. — Кролики тоже ушастые. А ещё любят трахаться, что очень на тебя похоже. Думаешь, я не догадываюсь, что вы сейчас будете делать? Я уеду, а у вас тут же начнутся брачные игры. Только зайдите в дом, пожалуйста, не делайте этого на газоне, иначе психика соседей не выдержит.       Юна краснела, сведя брови в кучу и прикусив губу, пока Джису хихикала себе в кулак. Наблюдать за стычками Шин друг с другом было весело. Особенно когда младшая из них не знала, что ответить. В такие моменты её лемонграсс становился кислым, будто ей стыдно. Оно и понятно: Рюджин палец в рот не клади, дай только повод поспорить с младшей и посмотреть на её раздражённую физиономию.       — Чё ты вообще ещё не уехала? Я просила подвезти меня, а не смотреть, как я целуюсь со своей девушкой, — Юна приобняла Джису за талию и повела ноздрями, стараясь вдохнуть как можно больше успокаивающего грушевого аромата.       — Кстати, Рю, как там твой отец? Мы вроде живём в паре кварталов друг от друга, а я его вообще не вижу, — неожиданно заговорила Джису. Рюджин даже слегка опешила от такой резкой смены темы.       — А, папашка мой... Он весь в работе. Сколько его помню, всегда уезжал в семь утра и приезжал за полночь, — Шин сильнее сжала руль и едва заметно нахмурилась. — Только в выходные сидел дома, как партизан, читал свои газеты. Потом у него личная жизнь начала налаживаться, потому что к нему устроилась новая секретарша. Молоденькая по сравнению с ним, лет тридцать от силы. Стали гулять, съехались. Последнее, что я знаю — это то, что они поженились. Я в это время уже училась в академии и с ними не жила, — закончила Рюджин.       Она говорила обо всём этом как о чём-то простом, хотя на самом деле в своё время сильно переживала из-за меняющегося уклада жизни. Отец тогда был похож на влюблённого дурачка. Рюджин говорила себе, что это нормально и даже хорошо, ведь она желает старику счастья. Но ей всё равно было немного обидно, потому что всё его внимание было направлено на эту секретаршу. Он даже с работы стал приходить раньше, чтобы успеть собраться и поехать с ней на свидание. Похоже, работа была лишь предлогом, лишь бы спрятаться от реальности и от дочери, которая очень рано лишилась мамы, а затем и внимания папы.       — Вот как... — Джису поджала губы, переваривая информацию. — Я, может, ошибаюсь, но не так давно я видела его жену. Она гуляла неподалёку. С коляской.       — Инвалидной?       — Нет. Там лежал... Младенец.       Рюджин почувствовала, как сердце пропустило удар.       — Ха! Рюджин теперь старшая сестричка. Будет мыть зад младшему братику или сестрёнке и менять подгузник, — попыталась подколоть Юна, но Рюджин оставалась серьёзной.       — Цыц, мелкая. Я поеду домой, надо убедиться, что это не так. Не будет же папа на старости лет заводить ещё одного ребёнка? Ему моих детский капризов не хватило? — Рюджин нервно усмехнулась и завела машину. — Спасибо, что сказала, Джису. Надеюсь, ты ошибаешься и это просто какая-то левая мамаша.       Авто сорвалось с места, оставив за собой выхлопные газы. Юна привычно показала Рюджин язык, а та в ответ высунула руку из окна и показала средний палец. Джису посмеялась с того, как названные сёстры дурачатся и взяла Юну за руку, после чего потянула к дому.       — Пойдём, зайчонок. Будем целоваться и обниматься. Не на газоне же это делать.       — Ну, Джису!

***

      Рюджин позвонила в дверь.       Изначально ей казалось, что её встретят на улице. В глубине души она надеялась, что её встретят как человека, которого очень ждут дома. Но этого не случилось. И ей пришлось стоять на пороге и ждать, пока откроют. Будто она в этом доме гость, а не хозяин.       Двери открылись. На пороге стоял отец, Шин Чанёль. Он был в тёмном халате, растрёпанный, домашний. Совсем не такой, каким Рюджин видела его большую часть жизни, когда работа была его вторым домом.       В воздухе тут же запахло отцовским феромоном — ладаном. Когда Рюджин была младше и скучала по папе, она обожала этот запах, потому что он означал, что отец вернулся домой. Теперь это было лишь воспоминание, потому ждать она перестала ещё до того, как перешла в среднюю школу.       — Дочка? — улыбнулся мужчина и тут же крепко прижал Рюджин к себе. Она не сразу обняла его в ответ. — Я так ждал тебя. Но почему ты не открыла дверь ключом?       — Чтобы потом искать тебя по всему дому? Бегать по этажам и орать «папа, я приехала!» так себе затея.       Чанёль рассмеялся и похлопал дочь по плечу.       — Такая же ворчливая, как год назад. Академия совсем не изменила тебя, — пожурил мужчина.       — Я научилась дисциплине и есть баланду, не чувствуя вкуса. Мой характер уже не изменишь.       — Я и не хочу, чтобы ты менялась. Ты ведь моя дочь, моя наследница.       — Единственная? — решила уточнить Рюджин. Слова Джису до сих пор не выходили у неё из головы.       Он неловко поджал губы. В этот момент по лестнице со второго этажа спустилась та самая жена отца. Хван Йеджи. В своё время мужчина повторял это имя едва ли не чаще имени дочери.       Рюджин перевела взгляд на омегу. Она прижимала к груди какой-то свёрток. Когда она подошла ближе, в нос ударил раздражающий запах пионов. Наконец стало ясно, кого Хван держит в руках.       — Привет, Рю, — мягко поздоровалась женщина. Она говорила тихо, с хрипотцой, боясь разбудить малыша.       Рюджин прикусила губу, чувствуя, как злость заполняет лёгкие, и вернула взгляд к отцу. Её собственный запах бергамота моментально стал тяжёлым.       — Вижу, уже не единственная.       — Рюджин, я всё объясню.       — Не надо, папа. Просто у тебя уже новая семья. Дочь выросла, можно завести ещё ребёнка. А я так, маленькая оплошность от первого брака.       — Не говори так! — холодно произнёс отец, явно оскорблённый сказанным. — Я люблю тебя. И люблю Йеджи, и твоего младшего брата. Мы семья. Я никого не выделяю и не обделяю.       — Я бы поспорила, — скептически произнесла альфа. — Но не важно. Я приехала всего на четыре дня. Потом сможете дальше наслаждаться жизнью без меня.       — Рюджин!       Шин прошла мимо отца и его жены, чей ребёнок уже начал кряхтеть, потому что проснулся от разговора на повышенных тонах. Чанёль сердито смотрел на дочь, пока Йеджи укачивала малыша и параллельно старалась успокоить мужа.       — Дорогой, не злись на неё. Она просто переживает. Пойдём, я сделаю тебе травяной чай. А вечером поужинаем все вместе.       — Я не злюсь, — сквозь зубы прошипел мужчина, устало массируя виски. Ладан стал горьким. — Я просто расстроен. Я понимаю, что не был хорошим отцом, пропадал на работе. Но я желал ей лучшего. А потом встретил тебя и... Ты была как дар за все бессонные ночи и потраченные нервы. Почему она не может принять, что у меня тоже может быть личная жизнь? — изливал душу Чанёль.       — Не вини её. Ты же сам сказал, что не уделял ей должного внимания. Просто будь с ней мягче, поговори. Ты ведь её семья, помнишь? Единственный, кто у неё остался.       Мужчина ещё несколько секунд молчал, стараясь прийти в себя.       — Ладно, ты права, — всё же согласился он. — Вечером мы побудем вместе. Мы научимся быть нормальной семьёй.       Йеджи улыбнулась, поцеловала мужа в щёку, а затем сына в лоб, после чего пошла на кухню заваривать чай. Пока Чанёль сидел за столом и укачивал малыша, у Йеджи из головы ни на секунду не выходила мысль о том, как Рюджин изменилась за прошедший год. Стала выше, крепче. И сексуальнее.

***

      Рюджин раздражённо хлопнула дверью и бросила рюкзак с вещами в дальний угол комнаты. От невыносимой несправедливости у неё дрожали руки.       Почти всю свою сознательную жизнь она задавала себе вопрос: «почему меня не могут любить просто так?». Причём не кто угодно, а родной отец. Рюджин не эгоистка, но ей хочется быть на первом месте хотя бы у кого-нибудь. У неё никогда не было отношений, она понятия не имеет, каково это, быть самой важной для кого-то чужого. Да и ей это не нужно. Ей хватило бы любви папы.       Но теперь его смысл жизни — это грёбаная Йеджи и их ребёнок. А Рюджин всегда была кем-то второстепенным. Сначала она была менее важна, чем работа, а теперь стала чем-то вроде старого телефона, который ещё работает, но уже не нужен, потому что есть новый, а выбрасывать жалко.       Рюджин лежала, уткнувшись лицом в подушку от безысходности и собственной ничтожности, когда дверь тихо открылась. Шин не поднимала головы. Она думала, что это пришёл отец, но, когда матрас прогнулся, на плечо легла не мужская рука. Кончики пальцев нежно погладили напряжённые мышцы.       — Рю?       Шин повернула голову. Рядом сидела обеспокоенная Йеджи.       — Пожалуйста, уйдите. Я хочу побыть одна.       — Рю, послушай. Твой отец тоже очень переживает. Давай ты спустишься на ужин и вы поговорите?       Рюджин устало вздохнула. Нежные руки до сих пор гладили её где-то в районе лопаток, стараясь расслабить и настроить на разговор. Шин хотела бы упрямиться дальше, но сил не было. Не тогда, когда лёгкие заполняются ароматом пиона. От этого запаха на душе стало неожиданно легче.       И почему иногда её пион казался раздражающим, а сейчас словно открывал второе дыхание?       — Ладно. Только... Оставьте своего спиногрыза в спальне. Не хочу, чтобы отец отвлекался.       — Малыша зовут Хёнсу, если что. И в это время он обычно уже спит. Так что мешать вам никто не будет.       После этого Рюджин согласно промычала. Йеджи, явно радуясь компромиссу, наклонилась и поцеловала Шин в макушку. Губы задержались на волосах чуть дольше, чем стоило.       — Хорошо, Рюджин. Мы будем ждать тебя.       Напоследок игриво почесав спину альфы, Йеджи встала и вышла из спальни. Она до последнего не хотела отводить взгляд от Рюджин, пока не закрыла дверь.

***

      Ужин проходил, на удивление, в лёгкой атмосфере.       Йеджи много болтала, выбирая нейтральные и понятные всем темы, поэтому уже скоро отец и дочь втянулись в разговор, словно позабыв об обидах. Рюджин даже пару раз улыбнулась.       Но чем больше она общалась с Йеджи, тем чаще замечала, как мачеха на неё смотрит.       С искренним интересом. Но не к разговору, а к самой Рюджин.       Шин старалась об этом не думать, но стоило ей взглянуть на женщину — её взгляд всегда был прикован к ней. Даже если она говорила с мужем.       Но Рюджин тоже в какой-то момент стала разглядывать Йеджи. Особенно её грудь, на которую было невозможно не смотреть из-за глубокого декольте.       Когда Йеджи потянулась за солью, Рюджин увидела всё. Упругая грудь молочного цвета выглядела неожиданно манящей. Шин поймала себя на мысли, что именно эта часть тела наверняка особенно сильно пахнет пионом. А когда она поняла, о ком так думает, то едва не покраснела прямо за столом. Внешне она смогла сохранить спокойствие, но тело успело знатно вспотеть.       Йеджи это всё, конечно, заметила. Не могла не заметить, потому что весь вечер смотрела на Рюджин. И платье с декольте она выбрала не просто так. И за солью потянулась отнюдь не потому, что блюдо казалось пресным.       Уютную атмосферу прервал плачь со второго этажа. Рюджин нахмурилась, вспомнив, что в этом доме всё ещё находится орущий карапуз.       — Хёнсу проснулся... — тихо констатировала Йеджи и уже собиралась встать из-за стола, но Чанёль остановил её.       — Я сам его уложу. Ты и так совсем не отдыхаешь.       Мужчина встал со своего места и с героическим видом направился на второй этаж.       Йеджи устало улыбнулась и откинулась на спинку стула, показывая во всей красе свою тонкую шею.       — Твой отец очень заботливый.       Рюджин невесело хмыкнула.       — Особенно когда это касается кого-то, кроме меня.       — Не начинай. Лучше скажи, — Йеджи неожиданно наклонилась и села так, чтобы грудь было максимально видно, — как у тебя на личном?       Рюджин невольно опустила взгляд, но тут же подняла его обратно к глазам Йеджи. Она надеялась, что та не заметила. Хван, конечно же, видела всё.       — На личном? Типа...       — У тебя есть подружка? Может, какая-нибудь красивая омега, покорившая твоё сердце?       — У меня... Никого нет, — выдохнула Рюджин, чувствуя, что такой вопрос в лоб застал её врасплох. Обычно никому не было дело до её личной жизни. Максимум Юна могла над ней посмеяться, но чтобы так серьёзно, ещё и взрослая женщина... Рюджин почти физически ощущала, как её бергамот становится гуще от волнения.       — Никого? Но ты же буквально мечта каждой омеги. Ты сильная, спортивная, с приятным голосом. Я уверена, у тебя полно других хороших качеств. Так почему же ты одна? — продолжала допытывать вопросами женщина. — Может, ты просто не хочешь замечать других?       — Мне же всего девятнадцать, миссис Хван, — неловко почесала затылок Шин. — Я об отношениях никогда и не думала. Сначала школа, потом академия, где с нас требуют больше, чем со студентов других факультетов. У меня просто нет времени на всё это.       Йеджи снова села ровно. Наконец грудь больше не маячила перед лицом, и Рюджин смогла спокойно выдохнуть.       — Понимаю. Но всё равно обидно, что такая альфа, как ты, до сих пор одна, — неожиданно Хван встала из-за стола и обошла Рюджин, чтобы оказаться у неё за спиной. От её присутствия по телу побежали мурашки.       — Миссис Хван...       Руки Йеджи опустились на плечи и стали медленно массировать.       — Ты ужасно напряжена. Поэтому тебе и нужен кто-то, кто может помочь тебе расслабиться... — шептала Йеджи, наклонившись к уху. Шин поджала губы, когда почувствовала, как чужая грудь упирается ей в спину, как горячее дыхание обжигает чувствительную кожу. — И помочь тебе могла бы...       — Я уложил Хёнсу, — на кухню неожиданно вернулся Чанёль. На его лице была гордая улыбка, которая быстро сменилась смятением, стоило увидеть жену, склонившуюся над покрасневшей падчерицей. — Вы чего?       — Рюджин сказала, что у неё болит спина. Я лишь немного размяла узлы, — улыбнулась Йеджи и слегка потрепала затылок Рюджин прежде, чем вернуться за стол. Она говорила с такой лёгкостью, что Рюджин бы и сама не отличила ложь от правды. — С Хёнсу всё хорошо?       — Да, всё отлично. Просто испугался какого-то шороха. Я взял его на руки, покачал, спел какую-то из твоих колыбельных, и он уснул, как младенец.       — Он и есть младенец.       — Знаю, дорогая. Ну, продолжим ужин?       Старший Шин сел за стол, снова начались разговоры, но Рюджин до конца вечера не могла унять бешено бьющееся сердце и перестать думать о руках женщины. И о тепле её груди.

***

      Отец уехал рано утром. У него вдруг появились какие-то неотложные дела на работе. Рюджин даже не успела с ним попрощаться. Впрочем, не очень-то и хотела.       Она до вечера сидела в своей комнате, изредка выходя в туалет или за водой. Наконец она взялась писать курсовую, которую постоянно откладывала.       Под вечер в комнате напротив заплакал Хёнсу. Рюджин слышала, как Йеджи зашла в детскую, как пыталась успокоить ребёнка и пела ему что-то, но он всё никак не замолкал.       Рюджин терпеть не могла детей, а особенно их капризы. Мало того, что спиногрыз фактически занял её место, так ещё и мешал ей учиться. Даже Хван никак не могла его угомонить. Раздражение нарастало.       Через полчаса Рюджин не выдержала. Она резко встала из-за стола, из-за чего компьютерное кресло покатилось в сторону и ударилось о тумбочку, и направилась в комнату к Йеджи и её маленькой сигнализации. От злости ей хотелось наговорить Хван каких-нибудь гадостей про её неумение затыкать ребёнка. Рюджин уже подходила к комнате, когда заметила, что дверь слегка приоткрыта.       Теперь понятно, почему всё было настолько слышно. Хван даже дверь не удосужилась закрыть.       Пальцы опустились на ручку двери. Рюджин уже хотела войти, когда заметила в щели, что Йеджи расстёгивает халат, под которым нет ничего. Только грудь, казавшаяся неимоверно тяжёлой. Из тёмных сосков сочилось молоко, и Рюджин поймала себя на мысли, что хочет слизнуть каплю. Будто заворожённая, она наблюдала, как Йеджи придерживает голову уже давно замолчавшего ребёнка, подносит его к своей груди, как он открывает рот и причмокивает. От такого зрелища внизу живота неожиданно стало очень тепло, а запах бергамота захлестнул цитрусовой волной весь этаж. Не учуял бы только тот, у кого нет носа.       Но вскоре Рюджин опомнилась и отшатнулась от двери. Ей не верилось, что она действительно это сделала. Она буквально стояла и смотрела, как её мачеха кормит грудничка и фантазировала о том, чтобы оказаться на его месте! Она повела себя как последняя извращенка. Ей стало противно от себя.       Шин надеялась, что Йеджи ничего не видела. Она побежала обратно в свою комнату и закрылась там. Прижавшись спиной к двери, она съехала вниз и уткнулась лицом в свои колени.       — Пизде-е-ец, — глухо проныла Рюджин. — Не знала, что я вуайеристка и меня возбуждают кормящие мамаши.       С первого этажа послышалось бряцанье ключей. Очевидно, вернулся отец. За дверью зашуршали тапки, а затем в дверь постучали.       — Рю, отец приехал. Сейчас будет готов ужин, спускайся, — оповестила Йеджи. Рюджин вдруг подумала, что Хван, наверно, учуяла столбом стоящий запах.       — Иду, — сдавленно ответила Рюджин. Шаги удалились. — Ну почему со мной вечно происходит какая-то херня?       Через минуту она всё же поднялась с пола. Но тут ждал неприятный сюрприз: её маленький дружок проснулся и упирался в брюки. Не заметить было невозможно.       — Да блять!

***

      Юна и Джису сидели напротив Рюджин, будто склеенные. Чхве закинула ногу на свою альфу, пока Юна потиралась носом о чужую шею, пахнущую сладкой грушей. Их запахи слились в приторную, как они сами, симфонию, от которой Рюджин хотелось стошнить.       Рюджин написала Юне вчера поздно вечером и попросила о встрече. Младшая согласилась не очень охотно. В конце концов, успеет насмотреться на недовольное лицо подруги в академии, но Рюджин настояла. Ей срочно нужно было поделиться произошедшим.       Однако оставлять Джису одну Юна не захотела, поэтому потащила её в кафе, где их ждала Шин.       — Вечно вы в своём мире, — буркнула Рюджин, откидываясь на бархатный красный диван. — У меня вообще-то трагедия и моральная дилемма!       — Ну увидела ты сиськи своей мачехи, ну и что? — не открывая глаз сказала Юна. Джису чесала и иногда целовала её макушку, и младшая почти мурлыкала. — Не веди себя как маленькая девочка, не знающая анатомию. Хотя подожди, ты же девственница, — рассмеялась Юна и отстранилась от Джису, чтобы видеть подругу. — Точно! Вот почему с тобой секс так скучно обсуждать. Ты же максимум порнуху смотрела. Никакого реального опыта!       — Да не в этом дело! Вы даже не дослушали, — тяжело вздохнула Рюджин и на секунду прикрыла глаза, собираясь с мыслями. — Она вообще странно себя ведёт. В прошлом году мы не так часто пересекались и почти не разговаривали. А тут она окружила меня своим вниманием. Примиряла меня с отцом, общалась за ужином. Даже спину мне, блять, массировала! И делала всё это с таким лицом, будто одни лишь эти действия доводят её до оргазма, — со стыдом делилась Шин.       — Может, ей батя твой надоел? Захотела молодой крови.       — Не знаю. Но мне теперь стыдно смотреть ей в глаза.       — Да ладно, не переживай так сильно, — подала голос Джису. — Юна тоже стеснялась в первый раз.       — Эй!       — Тише, зайчонок. Я просто пытаюсь поддержать Рюджин.       — У вас всё проще. А вдруг Хван меня видела? Видела, как я пожираю её взглядом, стоя в дверях? Если это так, я просто сгорю со стыда! — Рюджин уронила лицо в руки и устало потёрла лоб.       — Так ты прям смотрела? Это была не случайность? — старалась лучше понять ситуацию Джису.       — В этом и проблема. Я хотела подойти, сказать, что мне надо делать домашку, а её ребёнок орёт. Я подошла, а дверь была приоткрыта. Заглянула. А дальше вы уже знаете.       — Ого...       — Звучит как сюжет дурацкого фильма, — комментировала Юна.       Несколько минут все молчали, переваривая сказанное. Младшая Шин хрустела хлебцами, Джису потягивала коктейль, а Рюджин тупила взгляд в стол.       Когда молчание затянулось, Рюджин первой прервала тишину.       — Это полная задница. Типа... У меня куча ровесниц вокруг, но не одна из них не вызывала у меня таких чувств, как эта Йеджи. Но она же взрослая женщина! Ещё и жена моего отца, с которым у них ребёнок!       — Тебе просто нравятся милфы, — внесла свою лепту Юна, беря со стола коктейль Джису и пробуя его.       — Ты тоже любишь омег постарше. Сама говорила, — парировала Рюджин.       — О, я и не знала, что Юна любит постарше, — усмехнулась Джису, наблюдая, как Юна надувает губы, потому что её тайну раскрыли.       — Так что мне делать с Йеджи?       — Посмотри, как она будет вести себя дальше. Мне кажется, она всё это неспроста делает. И с дверью странная ситуация. Если она планировала кормить ребёнка грудью, должна была позаботиться о том, чтобы ты случайно ничего не увидела. Альфа в доме и всё такое. А звучит всё так, будто она специально это сделала, — рассуждала Чхве.       — Я попробую. Надеюсь, мне всё это кажется и закрыть дверь она просто забыла.       — Только не забывай смотреть на её лицо, а не на сиськи, — не упустила шанс подразнить Юна, за что получила раздражённый взгляд от Рюджин и щипок в бок от Джису. — Ай!       — Так тебе, мелкая.

***

      Рюджин заперлась у себя в комнате сразу после ужина.       Сидя за столом, она не могла вымолвить и слова, потому что постоянно чувствовала на себе взгляд мачехи и невольно возвращалась в предыдущий вечер. К тому же Йеджи словно специально опять надела платье с глубоким декольте и не стеснялась это демонстрировать. Даже при муже. Чанёль был слишком очарован супругой, чтобы обращать внимание на странности. И на красные уши дочери.       Оказавшись в своей спальне, которая являлась единственным безопасным местом в этом доме, Рюджин смогла спокойно выдохнуть. Полумрак расслаблял. Альфа завалилась на кровать и прикрыла глаза, думая о том, что произошло за последние дни.       Уже завтра отъезд. Стоило собрать вещи.       Рюджин могла бы уснуть, если бы мозг, почувствовав безопасность, не начал рисовать картинки недетского содержания с Хван Йеджи в главной роли. Даже к свежему воздуху из приоткрытого окна будто примешался запах пиона.       Рука сама собой потянулась к штанам. Сначала пуговица, затем молния, и вот пальцы уже сжимали полуэрогированный член.       Влажная ладонь обогнула его несколько раз, размазывая предэякулят. Рюджин зажмурилась, представляя, что это нежная рука Йеджи сжимает член у основания, поднимается выше, задевая вены и играясь с головкой кончиком ногтя, а затем повторяет движения.       Альфа уже не контролировала себя и свои фантазии. Слишком уж часто она всё себе запрещала. Голова слишком часто отрицала природу, но тело всё равно взяло верх.       В порыве неописуемо приятной и такой необходимой мастурбации Рюджин показалось, что пион стал пахнуть сильнее, будто в метре от неё положили огромный букет свежих цветов. Шин дышала глубже, стараясь вобрать в себя побольше аромата и довести себя до пика.       Ладонь скользила всё быстрее, член пульсировал. Рюджин была на грани, когда чужая рука мягко взяла её собственную за запястье.       Глаза мгновенно распахнулись. На краю кровати сидела Йеджи с расслабленной, по-кошачьему хитрой улыбкой.       Рюджин вздрогнула и отскочила к изголовью кровати, чувствуя, как член ударился о живот, всё ещё требуя разрядки. В груди нарастали неловкость и раздражение. Почему Йеджи вообще к ней зашла?       — Миссис Хван, я объясню...       — Не надо, Рю. Я не невинная школьница, которая не знает физиологии. Всё нормально, — звучало слишком легко, будто Йеджи видит такое каждый день. Её взгляд медленно опустился к члену, налившемуся кровью. В полумраке Рюджин показалось, что Йеджи облизнула губы.       — Что Вы тут делаете?       — Всего лишь хотела попросить тебя о помощи. Но, думаю, сейчас помощь нужна тебе. Позволишь? — и аккуратно обхватила бёдра Шин.       — Подождите! Это слишком... — в голосе слышалась паника.       — Чш-ш-ш... Не переживай. Я всё сделаю аккуратно. Я давно хотела узнать, какова ты на вкус.       — Отец...       — Он сейчас не дома. И вернётся не раньше, чем через час. Мы всё успеем, — и наклонилась к члену, беря его в рот.       Аккуратно, сантиметр за сантиметром, до самого основания.       Рюджин вцепилась пальцами в плед, голова откинулась на подушку. Йеджи определённо имела опыт. По крайней мере, то, как она сосала, казалось Рюджин настоящим искусством.       Язык обводил вены, игрался с головкой. Йеджи чувствовала пульсацию, слышала, как прерывисто дышит Рюджин, стараясь не стонать. Запах бергамота стал густым, тяжёлым. Именно так пахло возбуждение.       Пион Йеджи напоминал цветочное поле в начале июня. Запахи смешивались, создавая новый, пьянящий аромат, от которого кружилась голова. Особенно у Рюджин, потому что она больше не могла сдерживаться.       Столько времени её тело требовало омегу. Но, как оказалось, не ровесницу, а собственную мачеху. Впрочем, сейчас она об этом не думала.       Послышался сдавленный скулёж, тело обмякло. Горячая сперма выстрелила прямо в горло Хван. Она проглотила всё до последней капли и держала член во рту ещё несколько секунд, словно не желая отпускать.       Рюджин тяжело дышала, раскинув руки в стороны. Глаза были закрыты, по лбу стекал пот. Йеджи легла рядом и повернула голову Рюджин к себе, чтобы поцеловать щёку. Альфа едва слышно что-то мурлыкала.       — Миссис Хван...       — Ты ужасно вкусная, Рюджин-и. Настолько, что я бы сделала это ещё раз. Но я хотела, чтобы ты тоже мне помогла.       — Что Вы хотите? — лениво спросила Шин, чувствуя поцелуи на скуле, а затем и возле уха.       — Ты не могла бы помочь мне сцедить молоко?       Рюджин посмотрела на Йеджи, стараясь сфокусировать взгляд. В теле до сих пор отдавалось фантомное наслаждение.       — Как?       — Также, как и я тебе. Ртом.       Альфа приподнялась в недоумении.       — Вы серьёзно?       — Пожалуйста, Рю. Если не сцедить вовремя, мне будет очень больно. Хёнсу уже спит, так что это не может сделать никто, кроме тебя. Я очень хочу почувствовать твои язык и губы на своей груди, — говорила Йеджи молящим тоном, от которого у Рюджин внутри всё перевернулось.       Идея была сумасшедшей. Но Рюджин не смела отказать. Не этой женщине.       — Я... Я хочу помочь Вам.       Йеджи улыбнулась и приняла сидячее положение, после чего похлопала по своим бёдрам, чтобы Рюджин легла. Альфа быстро натянула брюки и трусы обратно на упавший член и послушно положила голову на чужие колени.       Сердце колотилось, во рту скапливалась вязкая слюна. Аромат бергамота стал терпким от предвкушения.       Хван развязала халат, под которым скрывался кружевной лифчик. Она достала обе груди и чашек, и Шин увидела, как сильно набухли соски. Такое зрелище в совокупности с самодовольной улыбкой Йеджи заставляло тело крупно дрожать.       Йеджи подхватила Рюджин одной рукой под голову, а другой под плечи и приподняла. Рюджин и сама держала корпус, чтобы омеге было не тяжело. Альфа явно весит больше шестимесячного ребёнка.       Губы Рюджин коснулись соска. Язык на пробу обвёл ореол, из-за чего Йеджи слегка вздрогнула. Затем альфа пристроилась поудобнее и стала неспеша посасывать. Она блаженно закрыла глаза, почувствовав, как сладковатое молоко льётся на язык.       Пион Йеджи, как Рюджин и ожидала, в области груди действительно пах сильнее. Шин жадно вдыхала его, посасывая молоко, словно ребёнок. Каждая позабыла все моральные устои. Остались лишь они вдвоём, их запахи и дикая страсть. Взаимное влечение было не в сексе. Оно существовало на более тёмном, пронизанном похотью уровне, до которого не каждый мог опуститься.       Когда одна грудь была пуста, Йеджи аккуратно отстранила чужую голову.       — Теперь вторая.       Рюджин перевернулась так, чтобы было удобнее дотянуться до другого соска. Вновь язык очертил ореол, вызывая новую волную дрожи. Ещё никогда Йеджи не возбуждалась от того, как кормит грудью. Хотя, причиной её возбуждения скорее служил не факт кормления, а тот, кто это молоко принимал.       — Вот так, моя девочка. Выпей всё, — шептала Йеджи, вжимая Рюджин в себя. — Какая же ты красивая, когда сосёшь мою грудь. Ты делаешь это так, будто это единственное, что может уталить твою жажду. Хотя, может, так оно и есть? М-м? — игриво подразнивала омега, запустив руку под чужую футболку и нащупав пресс. Ногти обводили кубики, заставляя живот непроизвольно сжиматься. — Я видела, как ты смотрела на меня, когда я кормила Хёнсу. Как расширились твои зрачки, как ты глотала слюну. Бергамот пах невыносимо сладко. Ты ведь хотела этого? Хотела попробовать меня?       Рюджин скулила в ответ, не смея отрываться от груди. Ей было стыдно, ведь Йеджи всё видела. Альфа чувствовала себя пубертатным подростком, готовым возбудиться от любой мелочи. Но этой мелочью стала сама Хван Йеджи.       — Не стоит этого стыдиться. В конце концов, я сделала всё, чтобы ты смотрела на меня. Я надевала те платья, наносила средства для усиления природного запаха. Даже дверь специально открытой оставила. И всё только ради этого похотливого взгляда.       Рюджин на секунду остановилась, но омега сильнее прижала её к себе, чтобы не смела прекращать. Альфа продолжила, но теперь стало накатывать осознание. Йеджи с самого начала делала всё не просто так. Хоть это и было очевидно, мозг до последнего всё отрицал.       Она хотела Рюджин. И заполучила без остатка.       Молоко закончилось, и Йеджи мягко положила Рюджин обратно себе на колени. Та лежала с затуманенным взглядом, на губах блестела капля молока. Хван стёрла эту каплю пальцем и слизнула.       — Неплохо. Но ты гораздо вкуснее.       Рюджин бубнила что-то в полудрёме, пока Йеджи перекладывала её на постель и накрывала одеялом. Закончив, она легла рядом на бок, пригладила тёмные волосы и оставила поцелуй на лбу.       — Отдыхай. Жаль, что у нас было так мало времени. Будь моя воля, я бы не выпускала тебя из постели ещё неделю.       Напоследок Йеджи коснулась своими горячими губами чужих, припухших.

***

      Выходные подошли к концу. Юна уже сидела на переднем пассажирском в машине Рюджин, пока обладательница авто прощалась с отцом.       — Дни пролетели незаметно, дочка. Я рад, что ты провела их с нами, — говорил Чанёль, положив ладони на плечи Рюджин. Оба улыбались, но глаза были наполнены грустью от скорой разлуки.       — Я постараюсь приезжать почаще. На Рождество точно приеду.       — Мы будем ждать тебя. Что бы ты не думала, тебя всегда ждут в этом доме. Я всегда жду.       Они обнялись. Рюджин положила подбородок отцу на плечо, пока тот гладил её по спине. Запах ладана казался успокаивающим, как в детстве. Шин почти растворилась в этом коротком спокойствии, когда конфликт улажен, но из дома вышла Йеджи, привычно держащая Хёнсу у груди. В паху кольнуло от воспоминаний и чувства стыда.       — Ладно, старик, я поеду. Напишу, когда буду в академии, — сказала Рюджин, отстраняясь.       — Я буду скучать.       — И я.       — Ну вы там долго ещё? — лениво спросила Юна из машины. Отец и дочь усмехнулись.       — Пока, пап.       Рюджин стала удаляться к машине. Оказавшись в салоне, она уже собиралась включить мотор, когда в окно заглянула Йеджи.       — Мы с тобой не попрощались должным образом, — хитро улыбнулась Хван, даже не взглянув на удивлённую Юну. Хёнсу в этот момент уже был на руках Чанёля.       — Отец смотрит, — Рюджин указала взглядом на стоящего в нескольких десятках метров от них мужчину. Но его внимание было приковано к малышу.       — Скажу, что просто сказала тебе «пока». Но не скажу, как именно, — и, взяв Шин за щёки, притянула к себе для поцелуя. Отстранившись, она ухмыльнулась, видя, как глаза альфы наполнились желанием. — Ещё увидимся, малышка Рю, — кокетливо бросила напоследок Хван и направилась обратно к дому, не оглядываясь.       Рюджин скорее автоматически завела машину и тронулась с места. Подруга громко засмеялась.       — Шин Рюджин нравятся сочные мамки! — крикнула Юна в окно, слыша с соседнего места шипение. — Теперь я знаю, как буду дразнить тебя до конца года.       — Отстань, мелкая, — буркнула Рюджин, чувствуя, как кровь предательски приливает к щекам, а на губах расцветает глупая улыбка.