Вино

В «Вишне» часто было людно. Винодельня в Зоне три на Тянь Цинь не нуждалась в рекламе — о ней знали все, кто хоть раз интересовался выдержанными винами. Но главное, что привлекало посетителей, располагалось позади основного здания: большой живописный сад, где вишнёвые деревья соседствовали с цветущими лианами и вечнозелёными кустарниками, создавая иллюзию места, в котором время течёт иначе. Клиенты так полюбили этот сад, что он незаметно превратился из обычного приложения к винодельне в самостоятельную достопримечательность — здесь проводили вечеринки, назначали встречи и иногда просто сидели в тишине, глядя на то, как солнечный свет пробивается сквозь листву. Гу Янь выбрал столик у воды. Янь Суйчжи отошёл — заметил кого-то из знакомых, обменялся парой фраз, задержавшись дольше, чем следовало. Гу Янь между тем развернул меню, пролистал его без всякого интереса и отложил в сторону, не отметив ничего нового, что было бы интересно попробовать — вернее, что заинтересовало бы декана, — и решив заказать то же, что и всегда. Официант принёс запотевший кувшин с настойкой — той самой, что они пили в прошлый раз, — и уже собрался отойти, как вдруг замер, всмотревшись в лицо Гу Яня. — Простите, вы ведь господин Гу? Гу Янь поднял голову. Ему нередко приходилось посещать Тянь Цинь по работе и он неоднократно бывал в «Вишне», но прежде никто не обращался к нему напрямую и не искал с ним встречи. И всё же подобное обращение могло лишь натолкнуть на мысль, что кому-то срочно нужен хороший адвокат, но не на вопросы личного характера. — Некоторое время назад вы заказывали у нас вино с доставкой. Я вспомнил об этом, потому что только сегодня мы приготовили его к отгрузке, чтобы оно достигло вас к указанной в обращении дате. Раз уж вы здесь, не желаете забрать его лично? Гу Янь понимал опасения официанта. Несмотря на то, что многие люди отказывались от предлагаемой хозяином заведения игры для получения заказа, из-за чего транспортировка тех или иных настоек была для них обычным делом, все же каждый предпочел бы отдать бутыль лично в руки. Мало ли что случится по пути, потом ещё станется разрешать недовольства и объясняться. — Вы очень внимательны. Раз так сложилось, что я посетил это место раньше, будет лучше испить его здесь. Официант понимающе кивнул и отошёл, вскоре он вернулся с бутылкой в тёмном стекле, обхваченной тонкой красной лентой, и протянул её вместе с небольшим конвертом. — Ваши «Забытые грёзы». Гу Янь принял конверт, не вскрывая, благодарно кивнул, показывая официанту, что пока ничего более не требуется. Он знал, что за записка ожидает его в конверте, и это было причиной, по которой не требовалось ждать даты, указанной в заявлении. Верно. Незадолго после «трагичной смерти» декана Яня, он явился сюда, в «Вишню», и сделал заказ. Пока одногруппники сетовали на то, что он не может проявить сочувствия к преподавателю даже после гибели, что с неохотой едет на кладбище и не может даже преподнести цветы на его могильную плиту, если не напомнить об этом, он предпочитал почтить память декана наедине с собой, заказав на дом «Забытые грёзы». Вообще-то Гу Янь не был ярым любителем спиртных напитков, он относился к ним весьма равнодушно, но он помнил вина, которые любил Янь Суйчжи, помнил, какие чаще всего заказывал на свои вечеринки, чтобы угостить студентов. «Забытые грёзы» были в их числе, и то был последний напиток, который он испил, прежде чем в очередной раз столкнулся лбами с Янь Суйчжи, чтобы в дальнейшем избегать его до самого выпуска из университета. Их же Гу Янь желал испить на годовщину смерти декана, написав записку: «Пообещай себе отпустить его». Он не надеялся, что получится исполнить собственную просьбу, и все же верил… Ложь. Человек, который помнит день гибели того, кому не решился признаться в чувствах в то время, который помнит любимое вино погибшего, не способен ни отпустить, ни забыть, ни «жить дальше». «Пообещай себе отпустить его». В ту секунду, когда он выводил эти иероглифы, он действительно думал, что это возможно. Что время лечит, что память стирается, что однажды он проснётся и не проверит сначала новости, а потом дыхание человека рядом с собой. Оказалось, нет. Янь Суйчжи был жив, но то время, когда он считался мертвым, оставило отпечаток, который ничто не могло перекрыть. Иногда, просыпаясь по утрам, Гу Янь чувствовал себя так, словно вернулся в то утро, когда разнесли новость о гибели декана. Это гнетущее ощущение появлялось каждый раз, когда Янь Суйчжи просыпался раньше него, первым покидая спальню. Стоило Гу Яню проснуться в одиночестве, и он на секунду ловил мысль «а что, если я сошел с ума и эта совместная жизнь, что есть у нас сейчас, мне просто снится». Конечно, это тяготило его не так долго, как в первое время после их новой встречи в другом амплуа декана. Тогда сомнений было куда больше и, несмотря на то, что актерская игра кое кого была на редкость паршивой, Гу Янь поддался мыслям о том, что не заметил собственного слома и придумал себе «идеальную реальность» от безысходности. — И что там? — раздался голос над самым ухом. Гу Янь убрал конверт во внутренний карман пиджака и взглянул на вернувшегося Янь Суйчжи. Тот, не скрываясь, проследил за движениями его пальцев, прежде чем перевести взор на бутылку вина, задержав его на ней. — Я знал, что хорошо влияю на тебя, твой вкус в выпивке стал гораздо лучше, чем в студенческие годы. На губах Янь Суйчжи появилась лёгкая усмешка, он опустился на рядом стоявший стул и демонстративно постучал кончиком пальца по ножке все ещё по неизвестным причинам не наполненного для него бокала. Гу Янь открыл бутылку вина и наполнил оба, так и не ответив на вопрос о записке. — Как знать, у Джо тоже хороший вкус, когда дело касается алкоголя. — Что-то подсказывает мне, что в его компании ты провел времени куда меньше, чем в моей. Если бы Джо слышал этот диалог, он бы, пусть не без слёз, согласился с этим заявлением. Вытащить куда-то Гу Яня было квестом невыполнимым, так что даже «смерть» Янь Суйчжи не смогла поспособствовать тому, чтобы чаша весов с проведенным вместе временем склонилась в сторону Джо. Они чокнулись. И больше никто не произнёс ни слова ни про бутылку в тёмном стекле, ни про конверт, который теперь лежал в кармане пиджака Гу Яня, напоминая о том, что обещания, данные себе в отчаянии, редко выполняются. Потому что иногда тот, кого ты должен отпустить, возвращается и садится напротив. И ты понимаешь, что никакое время не лечит — оно просто делает паузу, чтобы ты успел надышаться перед новой встречей. Если повезёт, то эта встреча принесет тебе больше приобретений, чем утрат прежде. Янь Суйчжи под столом накрыл тыльную сторону ладони Гу Яня своей, задержав это тёплое касание — и им же в очередной раз доказав, что способен разрушить любые обещания, начинающиеся с «забыть» и «отпустить», — на несколько томительных секунд, прежде чем поднять руку и коротким взмахом обозначить своё местонахождение опоздавшим Кэ Цзиню и Джо. Ему не нужно было заглядывать в календарь, чтобы знать, какая приближается дата, и не нужно было знать содержание записки. Янь Суйчжи был не способен помочь Гу Яню забыть отпечаток, который на душе драгоценного студента оставила его «смерть», но он намеревался сделать все, чтобы это воспоминание затерялось на задворках сознания так глубоко, чтобы не являло себя даже туманными отголосками.