Волшебный олень

      Он не знал, что делать, но одно понимал верно: если он в ближайшее время не найдёт еду, то его дети обречены на голодную гибель, а значит, он должен быстрее что-то придумать. Нет, если бы ему удалось наловить много рыбы, он бы смог продать её часть на рынке и купить на вырученные деньги пропитание, но этот год выдался очень жарким и все реки пересохли, и добыть рыбу было практически невозможно. Старые запасы провизии грозили вот-вот закончиться, и Бард старался сам есть меньше, пытаясь оставлять больше еды детям, но даже так провизии оставалось всего дня на три, и он понимал, что должен действовать. Неподалёку от городка, где он жил, был довольно большой и густой лес, и он подумал, что мог бы отправиться в него на охоту: помнится, у его где-то как раз лук был, и запас стрел, и стрелял он когда-то хорошо и метко. И, немного подумав, Бард и вправду решил на охоту сходить, может, удастся дичь какую или зверя подстрелить — так мяса тогда надолго хватит, а его ведь и продать будет можно, и на вырученные деньги хлеба купить и муки.       И вот, приняв решение, Бард начал на охоту собираться. Надел одежду потеплее, сверху — непромокаемый плащ, и сапоги высокие, проверил стрелы и лук и, убедившись, что всё в порядке, взял небольшую суму со всем, что в лесу может понадобиться, и стал с детьми прощаться. Младшая дочь Тильда всё никак его отпускать не хотела, крепко ручонками за плащ его держалась. Он её успокаивал, обещал из леса листьев и цветов красивых для неё принести, и только тогда девочка вроде как немного успокоилась и послушно к старшей сестре и брату в руки пошла. Помахав детям на прощание, Бард отправился в путь. Притом свернул он не к главным воротам, через которые все обычно выходили в город, а чуть в сторону торговых рядов, где была лазейка, через которую было можно к лесу выбраться. Конечно, можно и через главные ворота пройти, но там стража за выход из города две монеты брала, а денег у барда не было — вот и пришлось обходным путём пользоваться. Благо, что брешь в стене никто заделывать не спешил, и мужчина с лёгкостью смог через неё выбраться и пошёл по дороге, ведущей к лесу, вскоре оказываясь в его тени.       Он зашёл довольно глубоко в лесную чащу, но пока с живностью ему не везло. Сколько бы он ни встраивался в ветки деревьев, пытаясь отыскать взглядом хоть одну птаху, сколько бы ни смотрел по сторонам — ни одного живого существа так и не заметил, и Бард решил немного передохнуть и отправиться дальше. Он присел на поваленное дерево, и в голове тут же стали появляться печальные мысли о том, что вдруг ему так и не удастся никого найти и придётся возвращаться домой с пустыми руками, как же тогда дети его будут… Бард себя за подобные мысли отругал, нельзя сразу так отчаиваться, нужно поиски продолжать. Он решительно поднялся на ноги и отправился глубже в лес, внимательно осматривая всё вокруг. Неизвестно сколько времени он шёл, как вдруг откуда-то справа послышался какой-то звук. Охотник прислушался и понял, что звук похож на рёв оленя, и это было хорошим знаком, ведь если бы ему удалось его подстрелить, то его мяса надолго бы ему с детьми хватило. Конечно, олень — животное красивое, и убивать его Барду было жалко, но он не мог допустить, чтобы его дети от голода погибли, а значит, придётся жалость подальше прогнать.       Бард уверенно направился в ту сторону, откуда слышался рёв, и вскоре оказался на небольшой лесной поляне, где увидел и самого оленя. Животное, жалобно ревя, лежало под поваленным деревом, и было понятно, что выбраться сам олень из-под него не сможет, а значит, и убежать тоже. Казалось бы, бери лук да стреляй, и Бард уж его из-за спины достал и стрелу приготовил, только вот отпустить тетиву почему-то не решался. А олень тут голову в его сторону повернул, и тут Бард замер от того, какой у животного взгляд был человеческий, да ещё смотрит так, как будто все его намерения понимает и уже смирился с ними, лишь ожидает, когда Бард стрелу в него пустит. А тот всё стоял и никак этого сделать не мог, неизвестно почему ладони вспотели и начали мелко дрожать, и сколько бы ни пытался он этот тремор унять, он лишь сильнее становился.       В конце концов, понял охотник, что убить оленя не сможет, и опустил лук, недовольно выдохнув. Как же он себя сейчас за слабость свою ругал, он бы о детях голодных подумал, а ему животное жалко стало… Вздохнув, Бард подошёл к дереву и приподнял его, позволяя оленю из-под него выбраться. Тот посмотрел на него недоверчиво, а потом, как будто убедившись, что человек ему вреда не причинит, буквально выскочил из ловушки, но, на удивление Барда, не убежал, останавливаясь неподалёку от него. Когда охотник обращает на него взгляд, ему кажется, что в глазах оленя он видит благодарность. Правда, мужчина немного расстроен из-за проявленной им жалости и, видимо, от этого заговаривает:       — Ну не надо так на меня смотреть, я ведь убить тебя хотел, детям моим есть нечего, а я, дурак, тебя пожалел. Беги лучше, пока я не передумал…       Кажется, олень его слова понимает, поскольку вскоре действительно убегает в чащу, правда, прихрамывая при беге на правую заднюю ногу, но, несмотря на это, он довольно быстро пропадает с глаз, и недовольный своей добротой Бард продолжает путь. Правда, сколько бы он по лесу ни бродил, он так никого подстрелить и не смог: казалось, что во всём лесу, кроме того оленя, больше никто не обитает. Охотник понимал, что пора бы ему домой возвращаться, уже вечереть начинает, и кто знает, какие твари могут с приходом темноты в этот лесу объявиться: может выйти так, что луком и не отобьёшься. Если честно, Барду было стыдно, что он возвращается домой с пустыми руками, только вот листьев и цветов красивых, как и обещал, для Тильды набрал, но вот самого главного не нашёл, увы…       И вот он возвращается домой по тому самому лазу, через который и выбрался, начинает думать, что же он скажет детям о своей неудаче, как вдруг, подойдя к своему дому, Бард услышал смех. Нет, он очень любил, когда его дети смеялись, только вновь за очень долгое время услышать этот смех было необычно, и он был немного удивлён. Но ещё больше Бард удивился, когда дверь дома открыл и увидел его — на стуле посередине комнаты сидел очень красивый мужчина. Длинные светлые волосы были заплетены в аккуратные косы, одет он был в серебристого цвета одежды, и когда он повернулся к замершему на пороге Барду, тому показалось, что эти светло-голубые глаза как будто ему знакомы. Но он прогнал странное наваждение, и тут его как раз заметили дети, и радостно закричавшая Тильда первой кинулась к нему на встречу.       — Папочка, где же ты так долго ходил? К нам твой друг Трандуил пришёл, столько всего принёс… много вкусностей нам наготовил… мне вот заколку красивую в виде цветочка подарил, Сигриду — бусы из жемчужинок, а Баину — лук красивый…       — Правда… А ну-ка, мой «друг» Трандуил, пойдём-ка со мной, нам поговорить нужно…       Мужчина кивнул и, улыбнувшись детям, послушно отправился вслед за Бардом к выходу из дома, и стоило им оказаться на улице, как Трандуил резко оказывается припёртым к ближайшей стене, и Бард буквально нависает над ним с прижатым к шее мужчины ножом.       — Ты кто такой и что делаешь в моём доме? — спросил Бард.       — Как ты наверняка уже понял, меня зовут Трандуил. И я тот самый олень, которого ты спас в лесу, — улыбнулся мужчина.       — Что за ерунду ты говоришь! На оленя ты никак не похож. Лучше не ври мне!       — Я не имею привычки лгать, — серьёзно ответил мужчина. — Неужели ты не слышал легенду о том, что раз в десять лет в этом лесу появляется волшебный олень, который на самом деле является человеком? Он устраивает испытание, и тот, кто ему поможет, получает благодарность. И вот я и пришёл в твой дом, чтобы тебе помогать.       Бард задумался. О той легенде он и правда когда-то слышал, но вот поверить, что она может оказаться правдой… Да, если посмотреть на этого Трандуила не похоже, что он лжёт, но Бард привык, что доверять никому не стоит и решил устроить мужчине проверку:       — Словам верить глупо, поэтому я хочу тебя проверить. Если ты тот самый олень, то скажи, что я сказал тебе, когда освободил из-под дерева.       — Ты сказал: «Ну не надо так на меня смотреть, я ведь убить тебя хотел, детям моим есть нечего, а я, дурак, тебя пожалел. Беги лучше, пока я не передумал…» — уверенно ответил Трандуил.       Бард удивился ещё больше. Трандуил слово в слово повторил его слова, и это доказывает его слова о том, что он и есть тот волшебный олень. Но всё равно поверить в это было трудно, а быть может, мужчина просто крался за ним по лесу и всё это услышал. Да нет, Бард точно бы заметил ещё одного человека, да и как Трандуил смог бы просто так найти его дом и с какой целью, ведь брать у Барда с детьми нечего, он небогат, да и наоборот, мужчина сам принёс его детям подарки и, судя по словам Тильды, накормил их. Нет, он совершенно ничего не понимал… Но нож от горла Трандуила он всё же, немного подумав, убрал, поскольку что-то подсказывало, что тот ему не навредит. Он благодарно кивнул и заговорил:       — Очень рад, что ты принял правильное решение: поверь, я ещё тебе пригожусь. А теперь давай вернёмся в дом. Мне кажется, что пока ты ходил по лесу, проголодался. А я там приготовил вкусный суп. Твоим детям он очень понравился, думаю, и тебе придётся по вкусу.       Стоило Трандуилу сказать о супе, как в животе Барда предательски заурчало. Он ведь довольно давно не ел, оставляя как можно больше детям, и теперь он был сильно голоден, да и прогулка по лесу аппетита только прибавила, и он поспешно последовал вслед за мужчиной в дом. Стоило им зайти внутрь, как Трандуил поспешил на кухню, где налил супа в тарелку и поставил её на стол. Стоит признать, еда выглядела очень аппетитно, а какой от неё шёл восхитительный запах… Ещё неизвестно, как Бард смог себя удержать и на него не наброситься. Он подошёл к столу, сел за стол и принялся неторопливо есть, и суп действительно оказался выше всяких похвал. Казалось, ещё никогда он вкуснее ничего не пробовал, и, видимо, Трандуил заметил, что ему нравится, поскольку довольно улыбнулся и заговорил:       — Ну, вижу, суп тебе по вкусу пришёлся? А на завтра я кашу приготовлю, тоже вкусная будет. Кстати, я, пока тебя не было, тут вещи твои и детей подшил, а то в некоторых такие дыры были большие, что рука свободно проходила. Надеюсь, тебе моя работа понравится. —       Ох, да ты прямо домохозяин хороший… — приподнял бровь Бард. — И ради чего же ты так стараешься?       — Говорил же, в благодарность за то, что ты меня освободил и не убил, — улыбнулся Трандуил. — И поверь, мне в радость то, что я могу тебе помочь, поскольку заметно, что тебе это нужно.       Бард хотел было что-то возразить, да передумал. Ведь если так подумать, то помощь ему действительно бы не помешала. Да, старшие дети старались помогать ему по дому, но Бард понимал, что им тоже гулять хочется, а не хозяйством заниматься, и, если бы у него появился такой хозяйственный помощник, как Трандуил — это было бы очень неплохо. Но с другой стороны, некое недоверие к мужчине у Барда по-прежнему оставалось. Конечно, он вроде как доказал, что он и правда тот волшебный олень из легенды, но Бард уже давно перестал верить в сказки, жестокая жизнь многому его научила — так что он решил, что всё равно будет настороже. Тем временем час постепенно подходил к ночи, дети засобирались ложиться спать, и Бард как обычно хотел поцеловать их на ночь, вот только когда зашёл в спальню, увидел там Трандуила. Прислушавшись, он понял, что мужчина рассказывает детям сказки, и, как ни странно, даже старшие дети, которые, кажется, из возраста сказок уж выросли, слушали его с интересом.       Бард решил им не мешать, и отправился в свою спальню. За день мужчина очень устал и сейчас ему сильно хотелось спать, но только он разделся до нательной длинной рубашки, как ему в голову прокралась мысль: а где, собственно, будет спать Трандуил? Их с детьми дом был не очень большим, и спальни для гостей, как в богатых и зажиточных домах, в нём не имелось, но, быть может, он найдёт себе какой-нибудь угол. Такая мысль Барда вроде как немного успокоила, и он уж собирался засыпать и даже успел немного задремать, как вдруг кто-то зашевелился на второй стороне постели. Как-то инстинктивно Бард ударил по той стороне кровати, послышался удивлённый вздох, и, когда Бард зажёг лучину, он увидел Трандуила. Из одежды на нём была только ночная рубашка, но даже под ней было заметно стройное тело мужчины, и неизвестно почему, но Бард задержал на нём взгляд. Правда, он довольно быстро пришёл в себя и, стараясь, чтобы его голос звучал строго, заговорил:       — Ты что в моей постели делаешь?       — Я собирался спать. Хотя, если желаешь, я могу согреть не только твою постель, но и тебя.       Сказав это Трандуил коснулся ладонью его груди, поглаживающими движениями опускаясь всё ниже по телу, и его рука практически добралась до паха мужчины. Это было очень необычно, но прикосновения Трандуила Барду нравились, по телу прошли мурашки, а внизу живота начинало теплеть, что говорило о надвигающемся возбуждении, но, несмотря на это, Бард поспешил Трандуила от себя отстранить.       — Не нужно меня согревать, тем более так, — ответил Бард. — Если уж ты и оказался в моей постели, то давай ты просто будешь в ней спать. А если продолжишь меня касаться, то получишь. Надеюсь, я понятно объяснил?       — Как пожелаешь, — пожал плечами Трандуил. — Но знай, если ты передумаешь, я никогда тебе не откажу.       Сказав это, мужчина отвернулся от Барда и вскоре заснул, а вот он сам ещё долгое время не мог сомкнуть глаз. И вроде бы Трандуил его понял, но всё равно Бард никак не мог сомкнуть глаз, хотя что-то, с чем ему соглашаться крайне не хотелось, подсказывало, что уснуть он не может не из-за того, что боится, что ночью Трандуил свои попытки согреть его продолжит, а потому, что он на его предложение не согласился. Да, со смерти его жены прошло пять лет, и всё это время Бард ни с кем ложе страсти не делил, но ведь это не значит, что желание должно просыпаться всего лишь от прикосновения, тем более того, кого он знает так мало. Бард ругает себя за подобные мысли и, пододвинувшись поближе к стене, закрывает глаза, хоть и с трудом, но засыпает.

***

      Время летит совершенно незаметно, и так проходит неделя. За это время Бард немного привыкает к тому, что теперь в его доме живёт ещё и Трандуил, и стоит признать, его появление принесло положительные перемены. Теперь в его доме как будто поселилось что-то светлое и уютное: на столе всегда была вкусная еда, напитки из ягод и трав, которые Трандуил готовил сам, а его и одежда детей всегда была чистой и опрятной, да и сам дом как будто преобразился, сияя чистотой и уютом. И ещё оказалось, что Трандуил был хорошим рукодельником, мастерски владел иголкой и ниткой и буквально за три дня он сшил несколько красивых платьев для Тильды и Сигрид, рубашку нарядную для Баина и для него плащ красивый синего цвета с тёплым подкладом из пуха — так что теперь в холодные времена года Бард мёрзнуть не будет. А когда он искреннее поблагодарил Трандуила за такие подарки прекрасные для него и детей, в его глазах столько радости было, что мужчине так приятно на душе сделалось, как очень давно не было.       С тех пор Бард старался почаще Трандуилу слова приятные говорить, а тот им всегда радовался, улыбался так красиво и счастливо, что и у Барда невольно улыбка на губах появлялась. А ещё Бард заметил, что нравится Трандуилу с ним по городу прогуливаться, и он старался как можно чаще с ним из дома выходить, только вот почему-то его смущало, как заинтересованно на его спутника девушки смотрят, да иногда и парни. А многие девицы не только смотрели, но и всячески внимание Трандуила пытались к себе привлечь, и почему-то Барду от этого было где-то на сердце неприятно, особенно если тот на них взгляд бросал или в ответ улыбался. И понимал он, что эти чувства очень на ревность похожи, и очень его это удивляло, с чего бы он стал Трандуила ревновать?       Бард часто думал об этом и всё никак не мог себя понять. Ведь, казалось бы, что в Трандуила он был не влюблён, да, посматривал на него часто, всячески его комплиментами радовал, да старался всячески помогать, но это ведь не говорит, что он к нему неравнодушен… Хотя ведь говорят, что когда к кому-то человека ревнуешь — это любовь и есть, но Бард старался об этом не думать… Сегодня Трандуил отправился вместе с Сигрид на рынок, чтобы овощей купить, а Бард сидел дома и почему-то никак не мог найти себе места. Что-то его беспокоило, только вот понять, что именно, мужчина никак не мог. Бард пытался чем-нибудь себя занять, только вот все дела как-то валились из рук, и он ничего не мог доделать до конца. Наконец дверь дома распахнулась, и на пороге появилась Сигрид, правда Трандуила с ней почему-то не было.       — Сигрид, а где Трандуил? Вы ведь, вроде как, вместе на рынок уходили…       — Ну да, мы вместе ходили, только когда мы домой пошли, к нам дочка торговки цветами Астрид подошла. Они с Трандуилом поговорили о чём-то, а потом он сказал мне домой идти, а сам он вместе с ней в сторону цветочной поляны ушёл.       Барду это не понравилось. На цветочную поляну обычно ходили на свидания влюбленные, поскольку место было очень красивое и там было можно набрать для любимого человека букет ярких цветов, а особенно неприятно было осознавать, что Трандуил пошёл туда с Астрид. Если так вспомнить, то в последнее время Бард замечал, что во время их прогулок Трандуил и девушка переглядываются, но на мужчину смотрели многие и ничего такого подумать было нельзя, а, видимо, в этот раз не так просто Трандуил и Астрид переглядывались, наверное, понравились они друг другу, и вот теперь на свидание пошли. От подобной мысли не по себе как-то Барду стало, неприятно так сердце закололо, и не понимал он, отчего чувство у него такое странное возникло. Хотя на самом деле, догадки у него были, заревновал он Трандуила к Астрид, а значит, хоть и отрицал он это, но на самом деле есть у него чувства к мужчине, только слишком поздно он это осознал.       Наверняка, когда тот со свидания с девушкой вернется, скажет он Барду, что теперь они с ней вместе жить будут и уйдёт от него, и так больно думать об этом было. Совсем мужчина расстроился и, дожидаясь прихода Трандуила, ходил из угла в угол сам не свой. А тем временем, день начал к вечеру клониться, и думал он, что уж ждать Трандуила и не стоит, как дверь дома распахнулась, и на пороге появился тот, кто у него весь день из мыслей не выходил. Трандуил выглядел счастливым. На его губах играла довольная улыбка, казалось, что он как будто светится изнутри. В руках у мужчины была большая корзина, прикрытая сверху белой тканью. Он аккуратно положил корзину на стол и наблюдавший за ним Бард напрягся, ожидая, что Трандуил вот-вот начнёт рассказывать о том, какая хорошее вышло у них свидание с Астрид, и что он уходит к девушке жить.       Но к его большому удивлению, он ничего подобного не сказал, а снял с корзины ткань, принимаясь выкладывать на стол её содержимое, и Бард увидел большой букет из полевых цветов, и мужчина точно знал, что все они росли на поляне. Но если Трандуил ходил на неё вместе с Астрид, то он должен был подарить этот букет ей, а не принести его домой, что-то он ничего не понимает. Тем временем, Трандуил аккуратно поставил букет в вазу и заговорил:       — Знаешь, сегодня выдался такой чудесный день. Я побывал на цветочной поляне и собрал красивый букет из цветов, а ещё я нашёл там целое поле земляники — вот насобирал ягод, завтра приготовлю с ними пирог. Думаю, тебе и детям он понравится.       — Это всё, конечно, хорошо, но Сигрид мне сказала, что ты пошёл на цветочную поляну не один, а вместе с дочкой цветочницы Астрид…       — Ну да, мы ходили вместе, — кивнул Трандуил. — Она попросила меня помочь ей собрать красивый букет: у её матери завтра день рождения, и она хотела подарить ей цветы. Конечно, я ей помог. А потом Астрид ушла домой, а я остался собирать землянику.       — Вот значит как… — выдохнул Бард. — Ты просто помог ей собрать цветы и всё…       — Да, я просто ей помог, а ты что подумал?.. Неужели решил, что у меня с ней свидание было? Так не так это вовсе, мне лишь с одним человеком на свидание пойти хочется, только вот ты этого не хочешь, не люб я тебе совсем, — грустно вздохнул Трандуил.       Услышав это, Бард на несколько минут удивлённо замер, но довольно быстро пришёл себя, заговаривая:       — Ну что же ты так обо мне думаешь… Не так всё это…       — Ну а как же, я ведь так стараюсь тебе понравится, всё для этого делаю, а ты равнодушен ко мне. Значит, совсем я тебе не люб, наверное, лучше мне вообще уйти, чтобы глаза тебе не мозолить…       — Нет-нет, только не уходи! Дети к тебе так привыкли, да и я хочу, чтобы ты остался, — сказал Бард. — Знаешь, мне немного непривычно говорить это, но кажется, у меня есть к тебе чувства, и уже давно, только я не хотел этого для себя признавать. Но когда я сегодня узнал, что ты пошёл вместе с Астрид на цветочную поляну, я понял, что ревную тебя к ней, а это говорит о том, что ты мне далеко не безразличен.       Было заметно, что Трандуил очень удивлён, услышав его слова, и он некоторое время задумчиво молчал. Но потом, собравшись с мыслями, заговорил:       — Так это что же получается, если я всё правильно из твоих слов понял, то не так уж я для тебя и безразличен, и есть её надежда, что мы с тобой можем вместе быть?       — Надежда-то есть, только вот боюсь я, что разучился я за это время, что да как делать, когда тебе кто-то люб, может у меня что-то не получатся — так что ты уж меня прости. — Не за что тебе извиняться, и я думаю, что вместе мы совсем справимся, — улыбнулся Трандуил. — И я предлагаю начать прямо сейчас.       Сказав это, мужчина подошёл к Барду и просто его поцеловал, и если бы раньше он отстранился, то сейчас сопротивляться действиям Трандуила не стал, о чём не пожалел. Давно не приходилось никого ему целовать, и как же это оказалось сладко да приятно. А ещё лучше стало, когда Трандуил крепко его к себе прижал, мягко за талию мужчину обнимая. Такое приятное тепло по телу прошло, давно Бард подобного не испытывал. И вот он уже сам Трандуила целует, да к себе в ответ прижимает, и тот довольно ему в губы стонет, целю кучу мурашек по телу этими звуками вызывая. И настолько они друг другом увлеклись, что и не заметили, как за ними из-за угла подглядывают младшая дочь Барда — Тильда.       Но долго подглядывать у неё не получилось, поскольку в комнату зашла Сигрид и, заметив, зачем именно девочка наблюдает, она тут же велела ей отправляться в её спальню. Тильда, хоть и недовольно надулась, но всё же послушно пошла в сторону своей комнаты. А Сигрид бросила взгляд на целующего отца Трандуила и, довольно улыбнувшись, отправилась вслед за девочкой, чтобы прочитать ей перед сном сказку. Отцу и Трандуилу сейчас лучше не мешать.