Summer Vibes: Mermaid edition 2

Бочки на палубе «Феникса» казались неподъёмными. Для любого крепкого матроса — обычная ноша, но для парня без привыкших к работе мускулов эта работа превращалась в пытку. Пальцы Джека, стёртые в кровь о грубое дерево, мелко дрожали. Он таскал провизию с рассвета, пока туман ещё цеплялся за реи, готовя корабль к переходу через неизведанные воды. Рубашка липла к спине, пот заливал глаза, оставляя на губах едкий солоноватый привкус. — Напрягись как следует, воробышек! Или свои мускулы у девок оставил? За хриплой насмешкой мгновенно последовал хор издевательского смеха. Старые морские волки спокойно переносили бочки, будто те были пустыми. Джек предпочитал не отвечать. Он выдохнул и продолжил тащить. Росту ему не занимать, вот только сложение его было гибким и лёгким, и скорее напоминало девчачье, чем матроса на судне, где каждый день выматываются до предела. — Я справлюсь, — процедил он. Дыхание было тяжёлым, туловище жгло от усталости. — Однажды всё равно закончу. На «Фениксе» он не был сыном легендарного капитана Тига, Хранителя кодекса. Здесь он оставался просто Джеком — безымянной палубной крысой с узкими плечами, слишком острым языком и родословной, спрятанной за семью печатями. Узнай эти головорезы, что перед ними спину на солнце греет сын Эдварда Тига, его бы прирезали в первую же ночь. Из зависти, ради выкупа или просто потому, что старик Тиг, возможно, и не стал бы платить. Джек хотел создать свою легенду сам. Не быть «чьим-то отпрыском, удачно пристроившимся в жизни из-за связей», нет: имя должно было греметь без тени отцовской широкой шляпы. Поэтому он держался в тени, сносил ухмылки и позволял команде считать себя слабаком из низов. Вот только решение наняться на этот корабль всё чаще казалось ему ошибкой. Очень серьёзной ошибкой. С глухим стуком бочка наконец встала на своё место. Джек выпрямился, поморщившись от боли в пояснице. Проведя ладонью по спутанным волосам, он оглядел палубу. Полуденное солнце стояло в зените, безжалостно слепя глаза. Экипаж изнывал от жары и предпочитал не работать: кто-то вяло ковырял ножом старые канаты, кто-то метал кости в густой тени бака, а кок заснул прямо у спуска на следующий уровень, нелепо открыв рот. Среди этой почти что безмятежной картины выделялась лишь фигура на шканцах. Капитан Торн стоял у натянутого троса, не двигаясь. В одной руке он сжимал подзорную трубу, направленную в пустой горизонт, ладонь другой лежала на эфесе меча, немного подрагивая от напряжения. Оружие было кричаще богато украшено: позолоченные ножны, в которые были встроены яркие, но дешёвые камни. Джек готов был поставить свой последний фунт на то, что этот клинок никогда не использовался в боях и служил лишь для того, чтобы пускать пыль в глаза портовым девицам. За три недели на борту Джек изучил «Феникс» вдоль и поперёк. Он научился угадывать, когда у боцмана чешутся кулаки, и в какую минуту лучше слиться с обшивкой. Но помимо людских повадок, Джек умел читать Море. Этому отец учил его с детства, заставляя слушать шёпот волн ещё до того, как мальчик научился твёрдо стоять на ногах. Тиг никогда не объяснял, откуда у них этот дар, но сейчас, посреди бескрайней глади, море говорило, и язык его не предвещал спокойного путешествия. Воздух изменился в одно мгновение, паруса обвисли, ветра не было, изменилась влажность. Воздух стал душнее, тяжелее, и ощущался, словно мокрая тряпка на лице, от которой перехватывало дыхание. Волны почти не издавали звуков при соприкосновении с бортом, будто вода затаила дыхание. А затем до носа Джека долетел металлический, острый запах. Так пахнет железо и кое-что опасное: кровь. Джек рванулся к борту, вцепившись пальцами в перила и до боли в глазах всматриваясь в глубину. Вода под «Фениксом» стремительно темнела. Привлекающая бирюза открытого моря исчезла. Под килем расстилалась тёмно-синяя толща, солнечный свет увязал в ней, неспособный пробиться ко дну. Пена вела себя неправильно: она не разлеталась брызгами, а медленно обвивала корпус, закручиваясь в ровные, противоестественные кольца, будто море водило вокруг них хоровод. — Прошу прощения, мистер Каллард, — Джек быстро взбежал по ступенькам к штурвалу. Квартирмейстер, от которого за версту несло дешёвым ромом, лениво придерживал колесо одной рукой. — Чего тебе, малявка? — буркнул тот. — Течение идёт на северо-восток, но волна поднимается строго с юга. Посмотрите на пену! Под нами шельф, мистер Каллард. Вода прибывает странно. Нам нужно бросить якорь или вернуться к обратному курсу, пока прилив не запер нас в этом месте. Квартирмейстер даже ухом не повёл, его мутный взгляд был намертво прикован к напряжённой спине капитана Торна, словно он ждал тайного знака. — Вернись к бочкам, парень, и не лезь в дела штурманов, — процедил Каллард. — У капитана отменное чутьё на золото, и оно скоро будет перед нами. Джек подался вперёд. — С водой что-то не так! Вы разве не чувствуете запах? — Всё как обычно, Джек, — грубо перебил квартирмейстер. — А теперь убирайся с моих глаз, пока я не пустил твою тощую шкуру на заплатки для грота. Двигай! Ближайшие матросы дружно загоготали. Щёки Джека покрылись румянцем от злости на непутёвость и глупость этих людей. Пальцы сжались в кулаки, в голове промелькнул десяток хлёстких ответов, но он заставил себя замолчать. На этом корыте слова были бесполезны. Он отступил, скользнул вниз по трапу и затерялся у одной из мачт. Ладони легли на нагретый солнцем крашеный борт, Джек крепко сжал его, унимая дрожь. Он снова посмотрел вниз, туда, где закручивались кольца из пены. Но всё оказалось хуже: под ними не было мели или песчаного шельфа. То, как потемнела вода, как волны странно себя вели… Это было место, выбранное для охоты. На них. «Они знают» — мысль вспыхнула в голове, заставив волоски на спине встать дыбом. Джек медленно перевёл взгляд на капитана Торна, который судорожно вглядывался в синеву, и на его лице не было страха — только фанатичный, безумный блеск в глазах. «Капитан всё прекрасно понимает. И ищет он здесь вовсе не затонувший корабль».

***

Капитан Торн застыл на квартердеке, выжидающе смотря вдаль. Подзорная труба была наведена на зеркальную гладь, губы лихорадочно шевелились, выплевывая слова, которые ветер уносил прочь. Он искал не землю и не чужие паруса. Он высматривал Миф. Тот самый, ради которого, по палубным слухам, Торн истратил всё приличное семейное состояние и три года гонялся за призрачной картой, не нанесённой ни на один пергамент. — Там! — Внезапный крик Торна пронёсся над палубой, и одна испуганная чайка улетела с перил. — Русалочья бухта! Живо к бортам, шевелитесь, ленивые псы! Вёсла, сети, гарпуны — всё к бою! В ту же секунду море разразилось штормом. Вихрь поднялся из самой бездны, яростный и жуткий. У Джека перехватило дыхание, сердце пропустило удар. Вода вокруг корабля закипела, отражаясь серебром. Существа с чешуйчатыми хвостами взлетали в воздух вместе с мириадами брызг, чешуйки вспыхивая на солнце, как брошенные пригоршни монет. Сквозь пенные валы мелькали бледные руки, а затем до палубы долетели голоса. Это не было сладким пением из портовых сказок. Песни оказались жуткими, существа пели в унисон, но их голоса были похожи на страшный рёв. Звуки проникали под кожу, застилая разум пеленой. — Русалки!.. — пронёсся голос, похожий на злобный рык, по кораблю, поджигая в жилах матросов первобытное желание убивать. Мужчины, ещё минуту назад валявшиеся на палубе, с дикими воплями бросились к рундукам. Жадность мгновенно выжгла остатки страха. В их глазах русалки были не мифическими существами, встреча с которыми была сродни чуду, а ходячими картами к сокровищам — золоту, горам золота, которое означало конец бедствованию на старых посудинах и дешёвой еде. Джека грубо оттолкнули, прижав спиной к мачте. Сердце быстро колотилось о рёбра, инстинкт кричал: бежать, прятаться в трюме, зарыться под мешки. Но ноги отказались уносить тело, и он остался наблюдать. Со скрипом блоков и дребезжанию натянувшихся верёвок, а также всеобщими пыхтением и криками, команда выволокла за борт тяжёлую верёвочную сеть. Она поднялась над палубой, и на глазах у всех оказался огромный мокрый комок из верёвок и массивных железных крючьев, ходящий ходуном и готовый искалечить любого. С глухим стуком улов рухнул на палубу. Корабль содрогнулся от носа до кормы. Но то было ещё не золото. Из порвавшейся сети на доски вывалился русал. У Джека вырвался воздух из груди от шока. Распластавшееся на палубе существо было великолепно и ужасно одновременно. Его исполинский хвост отливал цветом грозового неба. Мощные чешуйки накладывались идеальным узором полуночно-синего и серебристого цветов, они переливались при попадании на них света. Торс был поджарым, жилистым, и бледным, на коже в некоторых местах виднелись шрамы. Джек подошёл к нему поближе, вставая за спины моряков. Лицо русала было типично мужским: острые скулы, густые брови, угловатые челюсти. Длинные тёмные волосы облепили виски и шею, с них капала вода. Но привлекли Джека глаза: чёрные, глубокие, лишённые человеческого тепла. Русал выжигал взглядом капитана Торна. Ни страха, ни мольбы в его глазах не было, только ярость и обещание расплаты. Торн шагнул вперёд. Его злобная ухмылка расползлась по лицу. Капитан, сохраняя дистанцию, медленно опустился на корточки, оказываясь на одном уровне с пленником. На несколько секунд мир сузился до двух фигур: охотник, упивающийся триумфом, и пленённый хозяин океана. — Я слышал, такие, как ты, помнят местоположение всех затонувших кораблей, — пробормотал Торн. Его хриплый, дрожащий голос разнёсся по притихшей палубе. — Ты должен знать, где лежит золото. Расскажешь, где пошёл ко дну «Чёрное Солнце», морской дьявол. Или я лично посмотрю, сколько дней потребуется, чтобы твоя хвалёная чешуя высохла и превратилась в пыль. Русал не ответил. Его челюсти были сжаты так, что на скулах ходили желваки, губы превратились в бескровную нить. Но в глубине чёрных зрачков плеснуло презрение, высокомерное презрение бессмертного существа к жалкому двуногому червю. Джек чуть подался вперёд, высунувшись из тени, пульс набатом стучал в висках. Всю жизнь, проведённую в плавании, он мечтал увидеть Чудо. Настоящее. Доказательство того, что мир не сводится к картам купцов и шкурным интересам пиратов. Что море — живое и великое. И вот это Чудо лежало перед ним, опутанное грязной верёвкой, медленно истекая кровью. Тонкая струйка крови вытекала из рваной раны на плече, оставляя липкую лужицу на досках. Хвост дёрнулся, от чего тяжёлый моток каната отлетел в сторону. Железные крючья, застрявшие в сети, при каждом движении со скрежетом оставляли борозды на чешуе. Ему было больно. Невыносимо тяжело на этом раскалённом воздухе, под прицелом намётанных на поиск сокровищ глаз. Хотя этот дьявол ни за что не показал бы слабости. А Джек чувствовал лишь ледяную пустоту под рёбрами. Он смотрел на безумный оскал капитана, на искажённые жадностью лица матросов, на кровь, растекающуюся по палубе. И впервые с того момента, как его нога ступила на борт «Феникса», Джек с пугающей ясностью осознал: ему здесь не место. И если он ничего не сделает, однажды он сам попадёт в эти путы.