Ненавижу

Эдгар ненавидел этого шута всем своим мрачным сердцем, его бесил его характер, то как он подпрыгивает когда идет куда-либо с этой постоянной дурацкой ухмылкой. Эдгар готов был врезать ему в лицо при встрече, просто так, без причины. Он множество раз говорил Колетт чтобы она шла к Мэнди одна, чтобы перестала упрашивать его и тянуть в этот злорадный магазин сладостей, но она не слушала. Его тошнило от одного вида мармеладок, но еще больше - от второго продавца магазина конфет. Он бы мог часами высказывать в лицо этому шутнику насколько он его ненавидит. Насколько он хочет чтобы на лице шута была не ухмылка, а боль, слезы, злость, но не усмешка. Он бы все отдал чтобы увидеть не усмешку, а наконец-то лицо без улыбки, испуг, любая эмоция с падением всей маски Честера.

***

Эдгар сжимал кулаки, глядя как мило беседуют Колетт с Честером, а потом к ним присоединяется Мэнди. Он готов был выколоть себе глаза чтобы не видеть этого, уйти, забыть об существовании дороги сюда, но он не может, хотя бы ради Колетт. Обходя магазин, он нашел отдел с кислыми конфетами, взяв себе пару, даже не заботясь об том что ему что либо из-за этого скажут, нагло закинул себе в рот пару мармеладок, с ухмылкой проходя мимо нерабочей камеры, не замечая за спиной пристальный и злой взгляд зеленых глаз. Колетт попросила принести ей ее сумку из служебной комнаты, Мэнди же только поддержала, попросив взять еще ее корону. Эмо же только пожал плечами, с недовольством направляясь к комнате в конце магазина. Свет был выключен, но Эдгар не растерялся, проходя глубже, ища злополучный выключатель. Наткнувшись на что-то под ногами он опустил голову, пытаясь что-то разглядеть, и резко почувствовал как руки сжали за спиной, а в рот запихали какую-то тряпку, толкая на пол, связывая руки. — теперь ты никуда не сбежишь, Лакричка — ох черт, только не это! Эмо бы закричал что есть силы, но ткань во рту не давала, он бы ему врезал как только увидел бы его лицо, но руки были связаны. Его приподняли и кажется взяли на руки, минута, может пол, и его толкнули на тот дряхлый диванчик который он видел раньше, даже сидел на нем, но сейчас… не хотел тут находиться. Мрачный промычал, дергаясь, пытаясь оттолкнуться ногами, но его быстро утихомирили, поставив руку прямо возле сокровенного местечка, к которому он давно не прикасался, хотя стоило! Если бы тряпки не было в его рту, он бы точно простонал. — я бы терпел и дальше твое отношение ко всем тут… но то что ты украл конфеты на которые мы зарабатывали честным трудом - это уже край! Наплевательское отношение к Берри, агрессия в сторону Мэнди! Ты совсем ахуел? Еще и на меня что не день, то смотришь будто придушить хочешь! Сейчас, сейчас ответишь за все, черт возьми… Резкий холод на бедрах, минута, и штаны мрачного уже лежали на полу, а на ягодицу легла рука, поглаживая. Резкий и громкий смех вырвался из уст шута, зловещий, до костей пробирает. Тряпку с силой выдернули из зубов, а из тех же уст послышались слова, пропитанные злостью, и в тоже время наслаждением. — Закричишь - пинай на себя. И тем более, тебя не услышат — он снова засмеялся, а рука внезапно пропала с бедра, оставляя после себя странное тепло. Замах, и по комнате раздался громкий шлепок, и резкий стон нижнего. — Б-блять… — простонал Эдгар, прикрывая глаза, прикусив губу. — ненавижу тебя… — что-что ты сказал? — опять замах, шлепок, еще больнее. Кажется глаза начали слезиться, но это не мешало ему снова разомкнуть губы, громко простонав. А самое страшное это то - что ему это нравилось. Нравилось стонать под этим… клоуном, нравились его нежные ладони, которые безжалостно били его внизу, нравилось слышать как тот дразнит его, как говорит что-то, блять, что с ним присходит?! — Ч-честер… — шлепок — пожалуйстааа… — шлепок — сильнее…. Молчание, долгое, даже удары прекратились. Эдгар почуяв длинную паузу быстро задышал, пытаясь восстановить дыхание, жадно глотая воздух. — Что? — Эдгар не видел его лица, но знал что на его лицу ухмылка, большая, издевательская, но почему то это не бесило… возбуждало. — пожалуйста… Честер хмыкнул, кладя руку на ягодицы, средний палец упал между ягодиц, поглаживая его промежность, послышался жалобный стон, и из-за этого шут снова хмыкнул, не переставая улыбаться. Это было до краев унизительно, эмо хотел подняться и уйти, не смотря что это ему до чертиков нравилось, но к большому сожалению, он не мог. Он почувствовал как с него стягивают последний элемент одежды снизу, ему хотелось заплакать от безысходности, но сдерживался. Пока что. Снова шлепок, уже по оголенной коже, он тихо вскрикнул, дергаясь, что-то прошипев себе под нос. Сладкоежка церемониться не собирался, даже подумывал нужна ли вообще "растяжка", решив что это будет лишним, он начал припускать костюм, оголяя от плеч до бедер, приподняв за ягодицы таз мрачного, тихо хихикнув. Боксеры тихо упали к коленям, давая возможность начинать. — подожди! Ты что, без… — кажется он поздно спросил, так как после этого послышался громкий стон из его же уст, но он был быстро заткнут рукой старшего, который наклонился к нему, входя до конца. — тише-тише, лакричка, боль пройдет… возможно. — на последнем слове Эдгар услышал ядовитую ухмылку, черт возьми, чертов Честер! Боль была невыносимая, удовольствие еще на начале пропало, казалось что весь процесс длился вечность, постоянные толчки, рот не открывался, только редкие хрипы, где же он свернул не туда в жизни? Кончил, наконец-то, из него вышли, поднялись, и кажется начали одеваться. Эдгар даже не двинулся, голова трещала, все тело ломило, подниматься даже желания не было. Отдаляющиеся шаги, и звук закрывающейся двери. Проснулся он на кровати Колетт, рядом лежал Честер, повернутый к нему спиной, в помятой футболке, и кажется в домашних шортах. Приподнимаясь, он со стоном потянулся, чувствуя как все тело хрустит. Боли не было, нигде, кроме залежалых плеч. Оглядевшись, он потянулся к своему телефону на тумбочке. первое апреля