«Жёсткий режим»

Кайо не дышал — ему и не нужно было. Но его датчики засекли, как дрожат руки Феникса, когда тот швырнул пистолет на стол в ангаре. — Ты, мать твою, железная банка, — прорычал Феникс, заходя в тесную ремонтную нишу. Сзади с шипением закрылась дверь. — Мог меня поджарить к херам в том коридоре. Я твою спину прикрывал, а ты бахнул Ультой прямо в радиусе трёх метров от моей задницы. Кайо повернулся. Плечи скрипнули металлом. — Твоя вспышка была слишком громкой. Я предупредил. — Предупредил? — Феникс шагнул вплотную. Жар от его тела поднял температуру в отсеке. Он упёрся ладонями в бронированную грудь Кайо. — Твой голос заглушил выстрел Омена, придурок. В тесной нише их разделял только воздух. Кайо видел пульс Феникса на шее — 140 ударов. Гнев. И ещё кое-что. — Ты дрожишь, — сказал Кайо. — Сдохнуть мог, — Феникс дёрнул за крепление на горле Кайо. Кайо перехватил его руку. Со стальным хватом. — Угроза? — Нет. — Феникс облизал губы. Зрачки расширены. — Разрядка. И рванул на себя. Феникс сначала думал, что драка будет. Но Кайо вдруг опустился на колени. Тяжело, с грохотом сервоприводов. Металлические пальцы рванули ремень Феникса, потом пуговицу, молнию — грубо, нетерпеливо. — Ты чё, — начал Феникс, но договорить не успел. Потому что Кайо стянул с него штаны вместе с боксерами, и член Феникса выскочил наружу — уже твёрдый, средний по длине, но толстый, с широкой головкой, от которой вниз спускалась аккуратная уздечка. В паху у Феникса темнели жёсткие волосы, кожа на яйцах была горячей и натянутой. Весь низ живота покрывали тонкие шрамы — старые, белые полоски от прошлых боёв. Кайо секунду смотрел. Потом взял в рот. Рот у Кайо был искусственный, но горячий — внутри горели нагреватели. Язык шершавый, длинный, с мелкими выступами, как наждачка, но мягкий. Кайо вобрал Феникса почти до основания за один раз, и Феникс вцепился в патчи на его голове. — Ах ты… — выдохнул Феникс, запрокидывая голову. Кайо работал жёстко. Без нежностей. Он сжимал губы у основания, насаживался ртом так глубоко, что искусственная глотка сдавливала головку, и одновременно водил языком снизу вверх по вене, которая билась вдоль всего ствола. Феникс кончил бы через минуту, но Кайо чувствовал его тело через сенсоры на пальцах — как напряглись ягодицы, как задрожали бёдра. И остановился. Отстранился за секунду до того, как Феникс закричал. — Зачем? — прохрипел Феникс. Его член дёргался в воздухе, набухший, красный, с каплей предэякулята на кончике. Всё тело Феникса блестело от пота — широкие плечи, кубики пресса, твёрдая грудь с тёмными сосками. Мышцы перекатывались под кожей, когда он тяжело дышал. — Потому что я не закончил, — сказал Кайо. Кайо встал. Выше Феникса на полголовы, шире в плечах. Металлическое тело с подтёками старой краски, с вмятинами от пуль. На груди — шкала заряда, тускло мерцающая синим. Он стянул с себя нижнюю броню. Из пахового отсека выдвинулся член — не человеческий, полностью металлический, тёмно-серый, матовый, с продольными желобками для смазки. Длинный — на два пальца длиннее Фениксова. Толстый — почти как запястье. Головка округлая, с четырьмя мелкими выступами по кругу. Вдоль всего ствола горели тонкие синие линии — они пульсировали в такт процессору Кайо. — Иди сюда, — сказал Кайо низко. Он подхватил Феникса под задницу — одной рукой, легко, будто Феникс ничего не весил. Феникс обхватил ногами железные бёдра. Оказался лицом к лицу с Кайо, в сантиметре от его оптики. Их дыхание — горячее и никакое — смешалось. — Давай, — сказал Феникс, глядя прямо в синие линзы. — Не ссы. Кайо вошёл резко. Без смазки, кроме автоматической, которая выступила из желобков на члене. Феникс стиснул зубы и выгнулся — член Кайо был толстый, и даже так, на весу, с раскрытым телом, входить было тяжело. — Терпи, — сказал Кайо и толкнулся глубже. Он трахал Феникса жёстко. Короткие, сильные толчки, каждый раз вгоняя член до упора. Феникс сжимал металлические плечи Кайо, оставляя мокрые следы пальцев. Его собственный член тёрся о броню на животе Кайо, твёрдый и влажный, оставляя блестящие следы. — Сильнее, — выдохнул Феникс. Кайо толкнул сильнее. Синие линии на члене загорелись ярче — механизм расширился на пару миллиметров в диаметре, и Феникс заорал. Не от боли. От того, что было слишком много всего — жары, ширины, ритма, близости железного лица с горячим ртом. Кайо кончил первым. Без звука. Из члена выплеснулась густая, тёплая биосмазка — жидкая, мутно-белая, она потекла по внутренней стороне бёдер Феникса. Толчки стали короче, глубже, и на третьем Феникс кончил сам — на грудь Кайо, крупными толчками, тяжело и громко. Кайо вышел. Член уже убрался обратно, оставляя Феникса пустым и текущим. Они оба тяжело дышали. Феникс всё ещё висел на Кайо, ноги дрожали. — Всё? — спросил Феникс хрипло. — Нет, — сказал Кайо. — Твоя очередь. Кайо опустил Феникса на пол. Сам прислонился к стене, раздвинул ноги шире. Из отсека снова выдвинулся член — ещё твёрдый, всё такой же длинный и толстый, испачканный их обоих смазкой. — Ну давай, — сказал Кайо. — Покажи. Феникс опустился на колени. Сначала провёл пальцами по металлическому стволу — горячо, пульсирует слабо, желобки шершавые. Потом лизнул от основания до головки — медленно, с нажимом. Язык скользил по тёплому металлу, чувствуя каждую бороздку. — Не ной, — сказал Кайо, хотя Феникс не ныл. Феникс взял в рот головку. Она едва помещалась — четыре выступа упирались в нёбо и щёки. Феникс засосал, провёл языком по каждому выступу, втянул щёки и насадился глубже. Член упирался в горло, но Феникс не отстранялся — давил, пока не закашлялся. Кайо положил руку на затылок Феникса. Не давил. Просто держал. Феникс работал ртом жёстко. Он брал глубоко, почти глотая металлический член, сосал с влажными, громкими звуками, водил языком по желобкам, сжимал губы на выдохе. Его собственный член снова встал — касался холодного пола, оставляя мокрый след. Кайо чувствовал всё через сенсоры — влажность, давление, температуру. Он замер, когда Феникс сжал рукой основание члена и одновременно взял головку в рот так глубоко, что выступы вошли в горло. — Хватит, — сказал Кайо. Голос стал ниже. Он оттолкнул Феникса за плечо — тот упал на пятую точку, глядя снизу вверх, с мокрым ртом и прищуром. — Переворачивайся, — сказал Феникс, вставая. Кайо не перевернулся. Он посмотрел на Феникса, потом медленно — по-роботу, по-тяжёлому — опустился на четвереньки. Металлическая спина блестела при тусклом свете, втягивались бронепластины на ягодицах, открывая вход — не человеческий, тёмный отсек с мягкими на вид краями. — Умница, — сказал Феникс, вставая сзади. Он примерился. Свой член — уже твёрдый, горячий, с набухшей веной вдоль ствола — приставил к входу Кайо. Тот был чуть влажный от встроенной смазки. Феникс упёрся руками в железные бёдра и вошёл. Внутри было горячо и тесно. Кайо сжимал его со всех сторон — мягкие контуры под железом, нагретые до температуры тела. Феникс двинулся резко, не давая привыкнуть. Он трахал Кайо жёстко — с размаха, вколачивая член до самого упора, пока бёдра не шлёпали по металлическому заду. Кайо молчал. Только вентиляторы внутри загудели громче. — Что, не нравится? — спросил Феникс, хватаясь за плечи Кайо и притягивая его на себя. Каждый толчок сдвигал железную тушу вперёд. — Не останавливайся, — сказал Кайо плоским, неузнаваемым голосом. Феникс ускорился. Его член пульсировал, внутри Кайо стало ещё жарче — автоматическая смазка выступила гуще. Феникс кончил внезапно — глубоко, толчками, уткнувшись лицом в холодные лопатки Кайо и кусая их через броню. Кайо замер. Его собственный член — так и висящий, потому что Феникс не трогал его ртом — дёрнулся и выпустил остатки смазки на пол. Феникс отвалился назад, сел на корточки. Дышал тяжело, размазывая пот по лицу. — Ну, — сказал он через минуту, глядя на Кайо, который так и стоял на четвереньках, не двигаясь. — Как тебе Ульта? Кайо медленно выпрямился. Повернулся. На его оптике горел тёплый синий свет. — В следующий раз, — сказал он ровно, — не кончай так быстро. Феникс рассмеялся — грязно, устало, и хлопнул ладонью по железной ноге. — Далбаеб.