Witch

♫ Freyja’s Tears — YOZIL ♫       Мир созданный из звёздного света и тьмы, где магия протекала, словно река сквозь сотни жизней, а сверхъестественные создания существовали лишь в легендах. Магия была не чем-то сверхъестественным, а тем, что рождалось вместе с жизнью, текло по венам. Всё было в балансе с природой. Эта часть мира жила по своим законам, подчинялась древним ритуалам и правилам кланов, чью историю писали кровью и тысячами заклинаний изо дня в день. Здесь все магические существа не были монстрами, которыми пугали детей на ночь, читая им сказки.       Времена менялись, долгие годы и века магический мир оставался скрытым от мира людей. Пришло то время, когда люди узнали о существовании тех, чьи силы могли стать тем, что привело бы их к могуществу, а может и наоборот, к неминуемой гибели. Грань между мирами пала: тайна была раскрыта, а стена, почти невидимая, рухнула с оглушительным треском. В это время, судьба магического мира и мира людей изменилась бесповоротно. Человеческие души, не знавшие о том, что было сокрыто перед их глазами, стало доступно взору. Это вызывало восторг и ужас одновременно. Они познали другой мир, другую реальность.       «Во всём должен быть свой баланс», — тихо напевали старые ведьмы, танцуя босыми ногами у большого огня. Языки пламени поднимались высоко к небу и исчезали среди звёзд, а морщинистые ладони рисовали в воздухе знаки. Напевы ведьм были знамением чего-то, что могло изменить жизнь. Никто из людского мира не стал их слушать.       Война разрослась, как самое большое неугасимое пламя, сжигая безжалостно всё на своём пути. Оно не щадило никого. Началась жестокая охота. Все лучшие войска людского мира, вооружённые до зубов не только оружием, но и лютой ненавистью в сердцах, были брошены на поиски тех, кого в страхе шёпотом называли ведьмами и колдунами.       Ведьмы Камани славились своей легендарной силой и первородной кровью, они считались самым могущественным и опасным из существующих кланов. Их история состояла из многолетних легенд и песен о магах, чья кровь была настолько древней, что их силе можно было завидовать. Многие деревни и общины пали жертвой беспощадного истребления людьми. Их алтари хранившие силы предков — разрушили, а магию уничтожили, втоптав в грязь со всем её величием. Выжившие колдуны вынужденно влачили своё существование в плену, силу обратили против своих же, но духом они не были сломлены. Силу заперли в оковы, которая могла дарить жизнь, но не по мнению жадных сердец. Они вынужденно подчинялись людским законам, чтобы уберечь своих близких. Люди упивались своей властью, провозгласили себя королями и повелителями мира, заставляя ведьм падать на колени. Сила Камани стала их же проклятьем…       Города захлёбывались в крови, улицы окрасились в кровавый цвет, превратив эти места в «Багровый пик». Боль и скорбь затопила деревни — люди обезумели, ими двигало отчаяние и дикий животный страх быть убитыми от рук обезумевших от горя ведьм. Беспощадное истребление без права на выбор. Мирные дрожали от ужаса. Они запирались в своих домах до наступления темноты, боясь даже заглянуть в маленькую щель окон.       Но однажды воцарилась тишина!       Случилось всё внезапно, словно по щелчку самой природы, будто мать, пытающаяся залечить раны своих детей — наступила оглушающая тишина, предвещавшая, что-то более зловещее. С высоких трибун над опустевшими улицами, главнокомандующий людской армией самодовольно объявил о полной победе: все колдуны Камани были пойманы и уничтожены. До единого. Его голос звучал громко, уверенно. Объявление о победе, о подчинении магии…       Зря они так думали. Зря поверили в то, что останутся безнаказанными. Магия, как и дикий зверь, смогла затаиться и нанести смертельный удар из тени, из тьмы, которая накрыла бы весь мир. Древняя кровь закипала, будто вулкан, готовящийся рвануть и снести всё на своём пути. Зря люди радовались, зря упивались своим величием. Пламя разгорелось и настало его время.       Под покровом ночи, когда сама Луна одаривала своим серебряным светом опустошённые и сожжённые земли, выжившие ведьмы Камани начали готовить план мести. Их осталось совсем немного. Израненные, потерявшие близких, любимых, от части самих себя, их тела были измотаны в бесконечных сражениях, а сердца начали терять веру.       Во главе выживших был Чон Чонгук, чья красота заставляла каждого застыть на месте, а сила пугала, заставляя сжаться в комок. Сердце колдуна пылало от переполняемой боли и жаждой мести. Он был полон решимости вернуть утраченное и наказать виновных в гибели его клана и других колдунов. Чонгук чувствовал всем телом, как древняя магия начала разрастаться в его теле, пробуждаясь с новой силой. Он знал, что им не победить количеством, но клан должен был попытаться сделать всё, чтобы спасти своих же от смерти кто ещё мог дышать и верить в их спасение. Возле огненного колдуна стоял Пак Чимин, могущественный ведьмак из вражеского клана, которого предали и бросили свои же. Теперь он находился подле своего возлюбленного: изгнанный, но принятый в новую обитель. Его небесно-голубые глаза, наполненные яростью, и всё тело выдавали жажду отомстить, также яро, как и у Чонгука. — Не смей даже думать выступить с нами, мой снежный принц. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось следующей ночью. — Чонгук был непреклонен в своём решении, он приказал жестом руки страже охранять любимого любой ценой.       Союз колдуна и ведьмака для других считался противоестественным. Как мог колдун огненных кланов отдать своё сердце ведьмаку снежных земель? Их объединило чувство, которое было не подвластно каждому, лишь избранные могли испытать любовь к душе сверхъестественного существа. Полюбить и открыть душу — это было выбором каждого.       Тёмными ночами их тела сплетались, даря друг другу наслаждение. Они утопали в ласках и поцелуях, нежно одаривая своей любовью. Каждое признание звучало как в последний раз, словно они пытались надышаться перед неминуемым. В жарких объятиях колдуна Чимин плавился, с наслаждением отдавая всего себя. Чонгук упивался стонами любимого ведьмака, держал в руках, словно хрусталь, как самую большую драгоценность в мире. Усыпал белоснежную кожу поцелуями. Чимин был для него всем. Единственным смыслом жизни. Чимин поднимал пышные бёдра и с хлёстким шлепком опускался на любимого. Капли пота стекали по вискам, взмокшие длинные белоснежные волосы путались от долгой ночи в объятиях своего мужчины. Отдавался во власть сильных рук, а тело горело от прикосновений. Чонгук оставлял поцелуи, наблюдая за тем, как тело выгибалось в блаженной истоме, а с искусанных губ срывались громкие стоны и единственное имя, любимое имя, которое заставляло сердце выпрыгивать из груди. — Только мой. Мой. Чимин! — Чонгук прорычал в шею парня, и волна эйфории накатила обоих, заставляя громко дышать, распластавшись на меховых покрытиях своего шатра. Ведьмак закинул ногу на бёдра своего мужчины, а сам зарылся в его крепкие объятия. Он слушал размеренное дыхание и негромкое сердцебиение, как колыбель перед неминуемым. Мысль о расставании была невыносимой, сердце сжималось от боли.       Спустя день, как Чон и планировал, они с кланом выступили на войско людей. С новой силой, с отчаянием и верой в новое будущее. Чонгук и его клан сражались бок о бок, не сомневаясь друг в друге ни минуты. Колдун шёл впереди и вёл уцелевших в бой, искренне веря в отмщение и справедливость. Яркие вспышки света и огня охватили поле битвы, которая случилась на руинах старинного павшего города. Когда-то, здесь жизнь била ключом, цвели цветы, а юные девы воспевали легенды о красоте существ, живущих в глубине леса. Острые мечи звенели тяжёлым металлом, унося жизни, отбирая последние вдохи. Силы людей перевешивали и Камани это понимали, но отступать не собирались. Они сражались за любимых, за семьи, за свободу, за место под солнцем.       Воздух был настолько ощущаем, казалось, магия горела в венах колдунов, обжигая кожу. Клан сражался за тех, кто пал от рук людей, кто был не услышан матерью-природой, за тех, кто был дорог сердцу. За свой народ, за мир.       Чонгук измученный боем, продолжал стоять на ногах, безжалостно расхлёстывая свою силу на врага, которая была уже на исходе. Он дрожал от усталости, сердце почти выпрыгивало из груди, но стоял и верил. Изнеможённые колдуны падали один за другим, выплёскивая магию из последних сил. Собрав всю свою волю и магию, Чонгук был намерен нанести последний удар, мысленно прощаясь с любимым, чьё имя прозвучало на окровавленных устах, как молитва. — Чимин… — Чон рухнул на окровавленную землю и с тяжестью выдохнул. Чёрный когда-то ханбок окрасился в багровый цвет. Тело перестало двигаться, готовясь к последнему рывку, но что-то привлекло его внимание. Вокруг него образовался купол из света, искрящийся и мерцающий, как ночные звёзды. Крики людей оглушали, металл скрежетал по камням, броне, телам, заставляя сжимать челюсть. Запах крови витал в воздухе, смешанный с мокрой землёй. Грязное кровавое месиво. Сильный дождь обрушился на головы с такой силой, что людей это сбило с толку. Они растерянно оглядывались по сторонам, пытаясь увидеть хоть что-то. — Нет! Не смей! — Заорал во всё горло Чонгук из последних сил, когда увидел, как молодой человек в белоснежных одеяниях, вышел из тёмного леса навстречу своей смерти. Из его рук летела такая мощь, которая сносила с ног, пробивая грудные клетки. Люди корчились от боли, падая один за другим. Ведьмак продолжал идти вперёд, читая заклинание. Шаг за шагом, уверенный в своей силе и воле. Белоснежные волосы спадали на красивое лицо, а глаза светились белым неестественным цветом. Ветер объял враждующих, заставив тела пошатнуться. После дождя их резко и неожиданно настиг ураган такой силы, которого они не видывали раньше. — Умоляю! Остановись! Ты погибнешь! — Чонгук кричал, срывая голос, полностью обессилев.       Заклинание пропиталось местью и сожалением. Оно разрушало всё, на что падал взор могущественного ведьмака. Изгнанный когда-то пробудил свою силу и отдал её за тех, кто поверил, кто подарил целый мир…       Камани одержали победу… Но какой ценой?..       Город остался лежать в руинах, почти стёртый с лица земли. Магия огненных колдунов была исчерпана. Мир словно затаил дыхание, деревья перестали шелестеть листьями, животные в лесу замолчали. Выжившая армия людей с позором убегали в лес, надеясь скрыться от гнева колдунов и ведьм. В одно мгновение всё стихло, дождь перестал лить, а ураган растворился в воздухе будто по взмаху руки. Из Чимина словно выкачали магическую силу, а вместе с ней и жизнь. Он с глухим грохотом упал на землю, открыв широко глаза к небу, жадно хватая ртом воздух, так и не успев дойти до любимого. — Нет! — Оглушительный крик Чона разнёсся по пустынному полю, разбиваясь о лесные стены. Он собрал последние силы и поднялся, чтобы добраться до ведьмака. Остановившись возле почти бездыханного тела, Чонгук упал на колени и приподнял на руках Чимина. Его снежный принц умирал, глядя в глаза колдуна, полные боли и отчаяния. — Чонгук… — закашлял Чимин, с уголка губ скатилась одинокая капля крови. Попытавшись взглянуть в тёмные глаза мужчины, его налились слезами. Тот впервые ронял горькие слёзы, обжигающие его кожу. — Мне так холодно… — Еле просипел парень, положив ладонь на щёку Чона. — Не плачь, любимый мой. — Говори со мной, говори, слышишь? Ты должен жить! Как же я без тебя? Я не готов отпустить тебя! Не сейчас! Нет! — Чонгуку уже было плевать кто он. Глава клана, человек, колдун или просто любящий мужчина, держащий на руках своего принца. — Я должен был тебя защитить, любимый… ох…— шептал Чимин, стараясь улыбнуться, глядя на Чона. Лицо скривилось от боли, пронзившей его тело. — Это я должен был защищать тебя. Тебе нельзя было использовать столько силы, ты же знал! — Мужчина сдерживал горькие рыдания глубоко в груди, чтобы не ранить Чимина ещё больше. — Знал. И всё равно бы ею воспользовался ещё раз, чтобы спасти тебя, — белые глаза постепенно перестали светиться белым и вместо них вновь появилась нежно-голубая радужка. Те глаза, в которые Чонгук однажды взглянул и пропал навсегда, словно в голубом небосводе. Его сердце, когда-то застывшее обсидианом, снова расплавилось после вспышки вулкана чувств. Душевные терзания и чувство вины разрывали колдуна за то, что не уберёг, не спрятал, не защитил. Он медленно раскачивался, словно у колыбели, удерживая Чимина на руках. С губ сорвался тихий всхлип. — Создай лучший мир, любимый. Тот, в котором мы снова встретимся, — Чимин осторожно погладил ладонью щёку мужчины и улыбнулся. — Я люблю тебя. — Союз огненного колдуна и снежного ведьмака впервые тронул сердца тех, кто уцелел в битве. Люди из клана невольно стали свидетелями такой любви. Они молча наблюдали за трагичным прощанием.       Сквозь последний поцелуй Чонгук попытался передать свою силу, отдать всю без остатка, лишь бы Чимин выжил. Лишь бы ещё раз взглянул на него так, как никто не смотрел. Только Чимин мог, только он открыл тёмному колдуну своё сердце и позволил любить себя со всей душой.       Но… ладонь ведьмака соскользнула с лица колдуна и глухо упала на землю.       В этот момент время словно замерло. Чонгук, как в кошмарном сне, рассматривал закрытые глаза любимого, пытаясь увидеть хоть малейший шанс на то, что он не потерял только что возлюбленного. Дикий ужас отразился на измученном лице мужчины. Он оглядывался вокруг в хаотичном порядке. Искал помощь в глазах своего клана. Те лишь стояли неподвижно, склонив головы. Кроме грязного окровавленного поля не было ничего. Только смерть. И в момент, когда Чонгук понял, что это конец, истошный надрывный крик, вырвавшийся из самой глубины его души, оглушил поле. Вопль, переполненный болью и утратой унёсся вдаль. У него отняли жизнь, его сердце, душу. У Чонгука забрали его Чимина.       Мощный взрыв эмоций, вырвавшийся из груди Чона, опалил магией всё вокруг, будто адское пламя освободилось из самого пекла преисподней. Всё вокруг содрогнулось под напором невыносимой боли и скорби. Ветви деревьев поникли, будто сопереживали утрате колдуна. Сама природа приняла траур потери её дитя.       Чонгук больше не смог видеть ничего вокруг, его разум будто отключился. Захлестнувшее горе, вывернуло душу наизнанку, а рёбра, казалось, сломались разом от невыносимой потери. Он не заметил ни то, как выжившие члены его клана, раненные в бою, но оставшиеся верными своему Главе, создали вокруг него, и погибшего трагически возлюбленного, живой круг. Не заметил, как их переплетённые руки образовали магическое кольцо, будто пытаясь защитить их от самой смерти. Не услышал, как голоса Камани стали сливаться в единую монотонную мелодию. Они читали заклинание снова и снова, призывая силы природы, чтобы та могла рассудить по справедливости, и привести к балансу. Погибшая душа не заслуживала этой смерти.       Колдун даже не успел осознать, как сама Мать Природа, почувствовав боль и отчаяние магов, откликнулась на их голоса. Небо затянулось тёмно-серыми тучами, ветер поднял оторванные листья от ветвей с земли, молнии засверкали по небесам, а гром загремел сильнее прежнего. Мир Чонгука разрушился в мгновение, но он не замечал ничего. Сейчас он качал на руках мёртвое тело любимого, ронял слёзы и кричал от горя. В моменты когда не было сил кричать, он вслушивался в тишину, которая стала для него пустотой. Окунувшись в пучину отчаяния, он понял, что его жизнь закончилась с последним выдохом ведьмака. Вместе с ним. С его снежным принцем.       Пустота. Тьма. Боль. Горе.       В какой-то момент, когда уже дышать стало тяжело от переполняемых эмоций, когда всё заискрилось, а тело Чимина стало сиять маленькими звёздами, Чонгук оказался в полном непонимании происходящего. Он наблюдал, словно случилось необъяснимое волшебство, забыв о том, что любимый человек только что умер на его руках. В следующую минуту всё резко прекратилось. Сияние растворилось в воздухе, колдуны тяжело вздохнули и опустили взгляд к земле, продолжая напитывать друг друга силой, которую только что отдали природе. Чон быстро и рвано задышал, а потом взглянул сквозь слёзы на Чимина. Лицо парня было спокойным, как и всегда нежно-красивым, будто вовсе ничего не случилось несколькими минутами ранее. — Чимин? Чимин? — не веря, просипел севшим голос Чонгук. Он вздрогнул, когда глаза любимого медленно открылись. — Чимин! Мой снежный принц! Ты жив! — Мужчина прижал парня к себе, а слёзы продолжали обжигать лицо. — Но… как? — непонимающе оглядывался по сторонам ведьмак. — Я ведь… — Чимин взглянул в замешательстве на Чонгука. — Нет, мой светлоликий. Нет. Всё закончилось… — не успел Чонгук договорить, как губы Чимина столкнулись с его. Камани, наконец, спокойно выдохнули и отступили, и впервые за долгое смутное время они позволили себе улыбнуться. Они сделали то, что должны были. Защитили своего главу и его ведьмака.       С первыми лучами взошедшего солнца, окрасившего небо в нежные тона, Чонгук, глава Камани, последний из своего рода, начал долгий и трудный путь к миру и справедливости вместе со своим снежным принцем, с тем, кто отдал своё сердце без остатка. — Вместе? — Вместе!       Любовь колдуна и ведьмака оказалась сильнее самой чёртовой смерти. Они положили на кон всё, что было, и жизни в том числе, но не потеряли надежду на будущее.       Такова судьба.       Такова природа, где всё имеет свой баланс.