Издёвка судьбы

Гедеон в буквальном смысле отодрал себя от кровати. Вчерашние «поединки» с Люмьером выдались ожесточённее некуда. Проигрыш ужасно бил по самооценке, и жажда отыграться превосходила здравые решения у любой стороны. С каждым новым разом, с каждым новым едким подколом, парни боролись так, словно это последний раз в жизни, когда они держат шпагу. Переодевшись в длинную чёрную рубашку и классические брюки, типичный дневной аутфит, Гедеон направился на кухню. Все: отец, Габриэла и Готье, — уже давно собрались, ожидая последнего жителя семьи Хитклиф. — Сильвия, можете подавать, — привычным холодным тоном дал команду отец. Служанки одна за другой послушно разносили тарелки с основными блюдами или закусками. Сегодня в рационе подавали сырники, орехи: кешью, грецкий, миндаль, — и клубнику. В целом, Гедеону было глубочайше насрать, какие вкусы доведется испытать сегодня, лишь бы просто заполнить гнетущую пустоту в желудке. Зато Готье, только посмотрев на блюдо, широко улыбнулся и поблагодарил Фанни. Улыбка брата — довольно редкое явление после смерти матери. В основном её можно было увидеть, когда он находился среди друзей или иногда сестры. Но так как Гедеон не то и не другое, ему эта возможность не предоставлялась. Сейчас Готье явно выделялся среди разбитых утренних лиц остальных Хитклифов. Вместе с улыбкой, ярким пламенем разгорался огонь в глазах. Словно его напитывала каждая крупица этого утра. Он делил комочки творожной массы на множество микро кусочков и по очереди медленно ел каждый. — Готье, ты обещал мне вчера и позавчера поиграть в больницу, — обижено произнесла Габриэла. — Габи, за столом мы не разговариваем, помнишь? — мягко отдёрнул её Уильям. — Ну, он мне вечно обещает, а потом целыми днями пропадает в комнате. Я уже не знаю как до него достучаться, — ещё более расстроенно объяснила девочка. — Я поиграю. Хочешь, можем и чаепитие забацать? — брат буквально засиял ещё сильнее. — Правда? Да, да, да, я очень хочу. А когда? Сегодня же? — Габи тоже воодушевилась. — Хоть сейчас, только покушай сначала. «Забацать», — мысленно повторил Гедеон, слово заело в голове. — Серьёзно?! Я мигом, сейчас, сейчас, — сестра резво схватила приборы. — Не торопись, я никуда не денусь. Остальная часть завтрака, от силы минут семь, прошла в полной тишине. Каждый сосредотачивался только на еде. Ну, или делал вид. Как, например, Гедеон полностью ушедший в себя, раздумывая о предстоящем эссе. Вообще эссе не совсем обязательное. В академии, конечно, давали задания на лето, чтобы уж мозг совсем не отупел с подростковыми пьянками и тусовками. Но сегодня парень решил заняться не ими. Для поддержания своего статуса, лучший ученик АСиВ среди всех домов и курсов, нужно впахивать. И впахивать, в данном случае, обладает максимально жёстким смыслом. В каждом предмете Гедеон обязан был быть на шаг впереди остальных. Он подучивал темы из учебников заранее и по ним решал различные задачи, практикуясь до максимума. А на лекциях с уже имеющейся базой лишь углублял знания. Пожалуй, это довольно очевидная часть, но есть ещё и обратная сторона. Чтобы, в случае чего, преподаватели машинально позволяли себе закрывать глаза на твои промахи, на всех лекциях нужно подлизывать их высокомерные задницы. Что включает в себя улыбку во все свои ещё не выбитые такими темпами зубы. Создание вида примерного и самого адекватного ученика. Просьба дополнительных заданий, типо дохера без ума именно от их предмета. И так далее по списку. Парень выбрал несколько тем для самостоятельного летнего изучения. Профессора дали парочку каких-то проектов: то презентации к следующему году, то различные подготовки к последующим олимпиадам и соревнованиям, где он должен отстаивать честь всей академии. Эссе относилось к первому. Следующее два часа лучший студент отчаянно пытался сосредоточиться на теме, но постоянно сбивался громким смехом с периодическими криками на первом этаже, где Готье развлекал сестру. «Ему совсем заняться нечем?», — прошептал Гедеон, ударяя кулаком по столу. Он чувствовал, что с каждой секундой всё больше закипает и мысленно уже срывается на всех живых в этом доме. Руки рвали каждую страницу ещё неиспользованной тетрадки в клетку. Белые кусочки падали на пол, постепенно наращивая новую работу служанкам. Но самым приятным оказалось проделывать такие же махинации, но с обложкой, на которой большими буквами красовалось имя владельца. «В задницу Гедеона Хитклифа», — произнёс он. Это, по большей части, и помогло хоть как-то умерить пыл. Парень всё же спустился в низ для разборок. Габи, держа в руках игрушечную сковородку, расположилась в полный рост возле детской мини-кухни, а брат на коленях рядом. Звук приближающихся шагов на лестнице привлёк их внимание. — О! Гедеон! — воскликнула сестра, будто они не виделись несколько лет и брат, наконец, приехал домой сюрпризом. Беспрерывные игры явно её разбесили. — Присоединяйся! Я сейчас сделаю вам еды, а вы будете оценивать. Тебе понравится, честно, — она в миг припрыгала к парню — Я бы позвала тебя раньше, но Готье сказал, что ты, наверное, сильно занят. Даже попробовать мне не дал. Совсем уже! Гедеон перевёл внимание на брата. В контрасте с Габи и с самим собой утром тот выглядел слегка поникшим. Прикусывая губу и что-то настукивая пальцами по полу, он опустил голову. — Ладно, я с вами, — согласился Гедеон, скорее из-за последней реплики сестры. По сути, ничего криминального. Готье мог действительно не хотеть отвлекать брата от дел, особенно учитывая их взаимоотношения, хищник-жертва. Но Гедеону не особо понравилось это. Да и перезагрузить мозг не помешает. — Ура! Все в сборе! Садитесь на диван, я быстро вас обслужу, — кто эти все, и что значит «обслужу», Гедеон не вник. Габриэла часто говорила вещи, которые понять было дано только ей. Поэтому он особо усилий для этого не стал прикладывать. Братья исполнили пожелание, молча ожидая дальнейших указаний их личного шеф-повара. Готье сел немного в диагональ от Гедеона, а тот, наоборот, к нему, направив взгляд в эту же сторону. Прошло буквально пару минут, когда Готье сначала постепенно весь съёжился, потом слабо прокашлял раза три и принялся ёрзать на месте. То медленно развернётся на несколько градусов влево, то уже на меньшее расстояние вправо. Пиком странностей стал максимально резкий удар руки о грудь. Он сжал ткань футболки так крепко, что можно было из далека почувствовать напряжение суставов на себе. Дальше парень переместил хват руки на диван. — Ты чего? — спросил Гедеон. — Габи, я скоро вернусь, — напряжённо, словно за малейшее движение получал плёткой по губам, выдал он. Направляясь к арке, обозначающей выход из гостиной, Готье покачивался из стороны в сторону. — Ну, ты куда? — пропищала девочка. — В туалете, я мигом.