"На тебе висит мой знак"

Каждый год, точнее с того времени, как Рубеус Хагрид, начал работать как Хранитель ключей и Егерь Хогварста, он ближе к Июну, забавно суетился по поводу всей школы и окружающего леса с землями. Проследить, чтобы будущие пастбища для зверей, грядки для сада и зелени были готовы, так же защищая его от вредных и шумных магических с не очень зверьми, было достаточно трудным делом, но Хагриду это нравилось. Он всегда рано утром просыпался и варил свой прекрасный крепчейший из всех возможных кофе, зерна которых он лично вырастил с помощью Профессора Стебель Которая с радостью ему помогла, потому что побочным эффектом, оказалось как он бодряще влиял не только на магов и то что, через время он постепенно становился похож на обезболивающее, которое помогало притупить или уменьшить боль. Для самого Хагрида, эффект был скорее сладким и приятным, так как помогало держать в тонусе разум, делая день всегда таким приятным и длинным, когда же, он выпивал под конец дня, вторую или третую, чашку, его всегда клонило к хорошему сну, что Хагрид считал приятным дополнением к кофе. Профессор же, все считала что это влияние заколдованной почви, но Хагрид немного скрыл от нее, что это было из-за яда арахнидов, которые довольно часто, топтали те места земли, из которых и брал Хагрид удобрение для зёрен. Он надеялся, что она не обидется, узнав об этом жутком факте. Целый же день, Хагрида в такой суматохе, что было и не счесть. С самого утра, дикие варги, бедные не волки, пытались охотиться на куриц и овец, которые послись рядом школой, но их прогнать, было легче всего, сложнее всего, было прогнать духов деревьев, которые пытались наоборот уйти из рощи Святого Ариона, в которой часто ученики и даже учителя, любили проводить свое время. Эти духи, всегда пытались, заставить деревья встать и убежать, тем самым добавляя головной боли Хагриду и другим учителям, в том числе и Сильванусу Кеттлберну, который вообще то, в этой роще время от времени держал либо духов Природы, либо ветров, которые были частью обучения в 6 и 7 годах, для учеников школы. Кое как, заставив уйти, с помощью заклинания воды, Аугменти, Хагрид начал своей естественный обход всей школы. От своей собственной хижины, до пристани, где следил так же лодками, время от времени с помощью Профессора Флитвика, обновляя чары на этих лодках. Так же, он следил и за садом, полем для квиддича, святилищем Мерлина, которое пришло в запустение, но все ещё посещалось, так же и за станцией прибытия поезда Хогварст-Экспресс, помогая домовым эльфам, с починкой или тем, чтобы обновлять время от времени, саму станцию. Ближе к полудню, Хагрид всегда обходил внешние двери, что от общего зала, прихожих коридоров, до внешней башни с легким соединительным мостом, между северней башней и восточной, через которую многие ученики пробегали от общего зала, до башни Астрономии и зельеварения. В этих местах, когда учеников не бывает, в частности летом, довольно много птиц и зверей, гнездятся или теплятся там, от источников тепла, самой же школы. Школа, магически заколдованная, хоть и против, посторонных на её территории, против зверей и животных, которые просто таким образом удобно, нашли свои новые дома, вообще не против, но вот против учителя и сам персонал. В частности, Артур Филч, смотритель школы, довольно рьяно и активно, всегда им грубит и пытается их выкинуть со своих мест. Самому Хагриду, было жалко и он старался, находить новые места, вне школы, аккуратно, часто с болезненными исходами для себя, ибо наседки и многие гнездовые птицы, агрессивно пытались ему помешать, когда он перемещал нежно и приятно, гнезда их. Но, Хагрид продолжал и начиная с начала лето, он уже почти закончил, когда перемещал сегодня, последние гнезда немногих ласточек и иволг. Закончив с ними и чувствуя, как мать ласточка, уколола его в шею, рана в которой, заживала быстро, но все ещё было больно, Хагрид уже чувствовал не только телом и видел, глазами что сумерки, скоро приходили к школе. Зная, что ему надо поспешить, он быстро побежал к своей Хишине, настолько что в недалекой округе, его шаги были подобны титановым звукам, когда его собственные сапоги били по мягким камням и почве школы. Добежав до Хишины, свистнув Клыку, который спал у камина, Хагрид зашел домой и со стены над каминов, он взял два топора, арбалет с десятком болтов, погладил ушко Клыку, который громко крикнул: -Гав! Хагрид же, ухмыляюще, ответил, гляду Клыка уже по голове: -Хорош, малыш! Идём, лес нас ждёт! -- громко и со смехом, сказал Хагрид, хоть и в глубине своих глаз, понимая, что лес ждущий их, отнюдь не самый добрый. Клык, услышав, куда они идут, немного жалобно пролаял, но собравшись, мигом вышел из Хижины и лая на улице, ждал Хагрида, который тоже выходил из своего дома, но с флягей своего чая, который приводил его не в тонус, как кофе, а в самое сосредоточенное состояние из возможных. Он его бодрил и давал силы с энергией, тем самым походы в Лес, не так сильно страшили его с его любимым чаем. Теперь же, выйдя из Хижины и закрепив, топоры и арбалетные болты, крепка держа сам арбалет, он бегом рванул в сам Запретный Лес, зная что без этой части своего дела и работы, день будет потрачен в пустую. Его, как защитника и егеря школы, несколько недель, беспокоил таинственный зверь, который охотился на святых и священных единорогов, если быть точным, на табун Звездоковца, как назвал его Хагрид, так как, каждый раз когда он цокал копытами, звёзды выходили радугой и плескались словно искрой. Но, Хагрид замечал, когда следил за знаками, следами и самим табуном, что некоторые его члены, все исчезали и численность, менялась. Изначально, Хагрид думал, что возможно в лесу, появилось ещё одна группа единорогов, которое было соперничающим, ибо единороги, как таковые, хоть и были мирны к другим существам, среди своих и в частности, другим самцам, были чрезвычайне кровожадными. Но, он быстро отбросил, эту мысль, когда нашел тело одного почти мёртвого и гневливого Звездоковца, который яростно стоял на телом своего сородича защищая его и капая на его раны, своей кровью. Хагрид, в тот день, еле ушел живым, убегая от табуна разгневенных и ужасающих существ, но последующие дни, в ходе которых Хагрид показывал всем своим видом и подарками, которые он давал табуну, что он им друг, а не враг. И сейчас, слыша дикое и громкое, рычание табуна, Хагрид и Клык, поспешили к ним, ибо он знал, что такие яркие звуки зова, они делали лишь в случае угрозы. Тогда же, Хагрид и увидел, самую жуткую картину, из всех возможных в своей жизни. Тело молодого жребца, Звездоковца стоящего над его окровавленным телом, оборотня, что стоял рядом с единорогами и темную фигуру из всех возможных чёрных одеяних, от взгляда которого дух Хагрида, замер в ужасе. В глубоких рощах Запретного Леса, где происходила эта картина, их ото всех окружала все возможная тьмы, закрывала которую лишь свет луны, немного яркие глаза единорога, кроваво-алые очи оборотня и шелеств тысяч листьев и деревьев, которые вместо какофонии звуков, зловещи молчали в предверии это сцены. Хагрид, видел как молодой жеребец, юноша, лишь рожденный несколько полных лун назад, угасал ярчайше и тяжелым из всех возможных образов, когда его кровь, все лилась из открытой раны на шеи. Его душа, с жалобными стонами, становилась все тише и тише, пока жестокие и яростные крики его вожака, его отца, пытались спасти его, отдавая всю свою кровь, из раны, которую и сам же вожак табуна, создал, чтобы его собственно отданная, чистая кровь могущественного единорога, спасла жизнь его сородичу. Вот только, Хагрид знал, сколько бы не отдавал Звездоковц, своей крови, жеребец уже видит арки смерти и смерть пришла за ним, он ощутил это своей кровью от отца и матери, легендами, которые он слышал в начале веков. Последний враг уже тут. Клык, не похоже, на свою натуру, труса и настоящего ленивого животного, вместо этого, начал громко рычать и лаять, осозновая, что момент своей смерти уже достаточно рядом и лучше, он встретить её с той самой гордостью, которая была в своей собственной сути. Клык, умственно, костями чувствовал, что эта долина, окруженная столетними деревьями, станет его смертью, настоящей, той самой, которая и преследует его с самых первых времен рождения. Последний враг уже рядом. Оборотень, рядом с единорогом, который защищал их, был более чем удивительным событием, что Хагрид даже сперва не поверил своим глазам. Увидеть отмеченного луной, который защищает от этой, ужасающей тени, живых воплощении природы, было невозможно и все же, вот они, вместе стоят бок о бок, рыча и кричя в лицо тени, которое лишь медленно обратило свой взгляд на... Хагрида. Который увидел, лишь два самых ярких, тяжёлых и возможных света в своей жизни. Он увидел бесконечную тьму, вместо лица. Вместо очертания лица, там стояли два ока, красных, алых, хуже даже вида крови, горящих глаз. Они не двигались словно глаза, они не хлопали ресницами, не закрывались защищаясь от пыли и не вели себя словно живые. Вместо этого, они просто, смотрели на Хагрида, в его душу, через его тело и лицо. Хагрид чувствовал, что эта тень, пытается ему зайти, в разум, прочесть мысли, узнать зачем он, кто он и почему он. Ощущал, зловещие шаги, в его мыслях, как он перебирает шаг за шагом, кто такой Рубеус, кто такой Хагрид. Открывает секреты за дверями, который сам же Хагрид и закрыл. Последний враг уже смотрит. В такой, ситуации, моменте, когда Клык, Звездоковец, Оборотень и Тень с Хагридом, стояли, каждый из которых, смотря друг на друга, Тень вышел из мыслей Хагрида и Хагрид, который был захвачен всей магией тени, проснулся от ужасов своего же разума и с невероятным криком и движением руки, метнул топоры, с серебряным видом, на саму тень, которая увернулась от них, за момент, когда топор бы, встретился с ним. В тот же момент, оборотень, резким рывком, словно волк задними лапами, поднимая свои клыки и когти, рванул на тень, пока кровавый от своей собственной крови, вожак табуна, ушёл от своего жеребца и взмахом головы, направил свой красивейший и лучезарный рог в сторону тени. Клык, лая и крича, испыская, тысяча рыков, тоже рванул в сторону тени, понимая, что тень и принесёт ему смерть, если он не уничтожить его на месте. Хагрид, уже свободный и который метнул топор, быстрым движением руки, взмахнул своим плащем и достал под спины, сразу несколько болтов и зарядил, арбалет тем самым, отправляя в сторону тени. Все они, от единорога, оборотня, потомка древних псов Рима до Хагрида, знали что убить тень, это их задача и если они её не сделают, они умрут. Тень, увидел, все их действия, вместо того, чтобы сотворить чары, защитить или сделать что либо иное. Рассмеялся. Он смеялся, в этом коротком, но жестком сражении, в которон он был. Он видел, как был близок рог Звездоковца, он ощущал рядом с телом, клыки и когти оборотня, он чувствовал как приближался Клык и услышал, как быстро движется болт. Но, вместо этого, вместо всех этих вещей и угроз, он знал, что самая главная угроза в этом вечере, уже в сумерек леса, Запретного, как его называли, приближалась ему со стороны школы и стороны запада. Две угрозы, которые ему действительно угрожали, вместо этих, жалких, даже ничтожных угроз, от полукровок. Так что, он со смехом, метнул своей рукой, которую никто и не заметил в плаще, в темноте, тьме которую он сотворил и взмахом, хлопком самым громким, которое создавало заклинание, он ушёл. Далеко, далеко, как мог и исчез. Исчезая, он улыбался, в улыбке, которую никто не мог и никогда не видел. Улыбку, которую понял бы, лишь одно существо, одна живая, которая приближалась со скоростью величайшей из птиц, феникса. Выпущенный со скоростью ветра, болт вонзился в кору дерева, что был дальше от места, где стояла тень. Клыки оборотня, вместо этого вонзились в глухую землю, сотканную из тысяч корней, а рог Звездоковца, не пронзил никого и его ярость, была выше всех возможных, рыком он облетел место, своими копытами вбивая землю все глубже, выказывая свою ярость и гнев. Клык, который почти добежал, рявкнул, оскалив зубы и пытаясь понять, куда ушла тень, ибо даже запаха и присуствия, которым он был наполнен, не было ныне на поляне. Хагрид, облегченно вздохнул, благодаря все звёзды на небесах и луну, за то что его смерть не пришла за ним в эту ночь. Молясь и благодаря, он рванул к мочти умершему жеребцу, который судорожно вдыхал последние вздохы, жалобно стонав и крича, зовом своим прося облегчить эту невозможную боль. Рана и кровь, которая текла из неё, была лучезарной, светлой и святостью самой природы. И та самая кровь, как сущность их, которая должна была нести всякую мысль о новой жизни, была омрачена тем, что зло совершили на них и на него. Из-за этого и кровь, теперь становилась все темней и темней, из-за проклятия, того что порча охваченная такой кровью, становилась настолько ближе к ужасу, тьмы, которая окружала их, что причинает теперь боль и жеребцу. Хагрид, знал что в глубине души, что через несколько секунд спустя, жеребец, только рожденный по меркам времени, скоро уйдет из жизни и все же, он надеялся, он хотел, он молился, чтобы усилия который он совершить помогут. Спасение же, пришло с криком и яркой вспышкой огня, которое появилось позади него. Он сперва почувствовал жар. Самый яркий, горячий, обжигающий. Он увидел очертание двух образов, силуэтов, жар-птицы, зажженый источник света, который все озарил собою, округу и затмив тьму. Она парила в воздухе, омывая каждым взмахом своих крыльев, теплотой всех. Единорог, как существо света и природы, знало что эта жара-птица, феникс был ему родичом в плане того, что сама магия и жизнь, породила их давнейших предков, давая им четкие цели и смысли. Знала, что любой трел, каждый вздох и выдох, исцелял его раны, наполняя душу самым лучшим светом, из возможных, ибо фениксы были существами, которые жили во имя жизни и во имя смерти, стараясь себя сжечь, ради всей возможной жизни. Но, он всегда был готов, всегда готов, разорвать любого, кто посмеет угрожать ему или его стаду, в том числе и его собственному сыну, к телу которого он подбежал, сразу предчувствия до прибытия феникса. Оборотень, как существо тьмы, охваченной проклятием древней луны, вместо феникса, который не желал ему зла, ибо он знал, что его помысли чисты и ясны, полностью подняв свою спину и голову, смотрел на волшебника, который пришёл вместе с фениксом, хотя скорее, явился в круге пламени. Волшебник был высок, держался достойно, а его лицо, которое вышло за столетие, теперь являлось собою, облик воина. Его глаза, которые были под очками полумесяцами, голубые, словно чистейшая вода, спокойно созерцали округу, остановливая свой взор на всех. И они были в ярости. Но, явными, нет, в глубине души, это виделось лишь в глубине. Тело, его скрытые под колпаком, общирной мантией цвета луны и несколько кольцами на руках, было четким и явным, готовую в любой момент вступить в бой. И оборотень, этого и боялся. Он знал, что его присуствие, были невероятно опасным, что такой как он, быть может и не является нуждающимся в смерти, но все же, момент его в этих лесах, вызывал самые тяжёлые вопросы, на которые он не хотел отвечать, но знал что должен. Ибо, перед ним, в созерцании, поглаживая свою бороду, стоял Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, самый могущественный маг Великобритании и всей Европы.