"На тебе висит мой знак"

Мало кто мог, обвинить Петунью Дурсль в вере, в том что она лишена её веры. Как раз нет, она верила в Бога, любила его и считала, что всякие чудеса и ужасные моменты жизни, были подарены им, ради того, чтобы испытать своих детей. Вот только, когда она вместе с сестрой хоронила родителей, а позже хоронила и саму сестру с её мужем, она старалсь забыть о боге, ибо держала на своих руках, двоих детей, которые становились её причиной жизни. Её муж, Вернон, не был никогда поводом для гордости для своих родных, но для неё, он был действительно очень любимым. Она видела, в его глазах, время от времени тьму, тяжесть и стыд, которые он совершал в прошлом, действие которых он не забудет. Она знала, как он смущался, но все же часто, покупал цветы, на какие либо даты и очень крепким сном, засыпал, от которого его будить было крайне сложно. Хотя, она никогда не скрывала, что его сестра и родные Дурсли, были той ещё компашкой, она удивлялась как сам Вернон смог уйти от них и стать, иным, более лучшим человеком, чем они. И она была ему благодарна, за сына, а впоследствии за ту доброту, которую он проявлял к её единственному кровному родственнику, что был оставлен ей Богом. Когда она, держала его в своих руках, когда она поняла кто он и она вырвала его из рук Дамблдора, который к ним пришёл в очень глубокую ночь. Она слышала, но не видела, что говорил этот волшебник, о роли, о смерти, о значении и многом другом. Она слышала, как Вернон переживал из-за её слез, он слышал как проснулся Дадли и рванул к нему, подняв и успокоив его, держа в объятьях, но самое главное, он слушал, ибо он знал, что как не посмотри, они вместе с женой, были маглами. Теми, кто не владел магией. Она слушала Альбуса с ненавистью в глазах, с ужасающей яростью и хрустом всего своего тела, когда она пыталась расслабить руки, стараясь не разбудить Гарри, но все остальное её тело, они были злыми. Волшебник, который множество раз, видел такую картину, прекрасно понимал, что он ничего не сможет сделать сейчас. Вместо этого, он оставил семью, с самым тяжёлым горем из возможных. С новостью, о смерти Лили Эванс, в замужестве Поттер и её мужа, Джеймса. Что разбила во второй раз, сердце Петуньи Дурсль, в девичестве Эванс.

***

Для Петуньи, года оказались самым тяжёлым бременем, не в плане тяжёлого состояния жизни, кризисов или ещё чего нибудь, нет, а в плане осознания. Ей было не трудно с двумя шумными мальчиками и одним большим мальчиком, которым оказались её сын с племянником и мужем. Это ей нравилось, она без труда, проводила эти многие дни, месяца в смехе, в радости, иногда в печали с грустью. Ей было плевать о слухах и множеств вещей, которые говорили её будто бы, миллионые наседки-соседки или гнетущие мужчины, которые вечно пытались поддеть, её доброго мужа, который всегда выходил из ситуации, стыдя своих оппонентов. Ей так же, было плевать на письма, которые она получала каждое начало месяца, после прочтения которого, она их сжигала с помощью зажигалки и сигарет, которые она с мужем, курили время от времени, скрываясь от мальчиков. Нет, самое трудное, это видеть глаза. Самые тяжёлые, красивые, завлекающие и ужасающие её глаза. Глаза своей сестры, в нём, в Гарри. Гарри рос, хорошо, даже быстро, овладевая чертами лиц, своих родителей, подчеркивая природу что матери, что отца. Он имел, нужные черты отца, от его хвастливой улыбки, от которой таили женщины, до твердости матери, которая ставила на место любого, с помощью либо слова, либо кулаков. От которой, Петунья много возмущала, но в тайне, она часто сама желала избить всех тех, людей которые её раздражали. Она знала, что её сестра хороша, ибо их родители, были эталоном английской красоты, сама Петунья блестала более телом и гибкостью, чем лицом, хотя никто не называл её уродиней. Просто, её сестра, сестренка, всегда сияла больше. Рыжие волосы, бывшие частью наследия их бабушки, зелёные глаза отца, а не голубые как у неё и фирменный характер, который был ярче, любой звёзды. В этом вся, была Лили, таким же, становился и сам Гарри. Он не был шумным, он не был, чем-то очень активным, он скорее был... живым. Она видела, это в его характере, желании творить и создавать, бегать, ходить, созерцать вокруг. Он был, иногда быстрым, стараясь не остановилась себя, иногда был медленным, словно обращая вокруг на капли среди дождя. Но, чаще всего, она видела, как он горел, ярче других, озаряя все что возможно, своим присуствием. Первым, кто заметил такое, был её сын. Её сын, Дадли, был похож на своего отца, но если Вернон был похож на дуб, вечно теплый, добрый и приятный для всех людей, чему крайне помогало его мягкое лицо, Дадли был похож на... сирень. Он был, высок, выше Гарри и многих детей своего возраста, больше их, хотя он был юн, так что вес, не был помехой, вместе со всем этим, он был, похож на стену. Он крайне защищал, своих близких. Её часто, звали в школу, узнавая об очередной драке, в которую он попадал. Иногда из-за девочек, иногда из-за обид, но чаще всего, из-за Гарри. Все прекрасно, знали и видели, что Гарри был под защитой Дадли, а дети, дети существа легкие, знание того, каким был Гарри и то, каким он оказался, для них, выглядело как цель, мысль которую можно достичь. И Дадли, реагировал, как он, в силу своего возраста. Он любил, скорее смотреть, чем читать, но это ему не мешало, приходить к мысли, что сила, которой он обладает и мощь, его отца, которая ему передалась, вес и рост, помогает защитить Гарри, его брата, его семью. Вернон с женой, изначально не знали, что думать в действительности, ибо как не посмотри, Дадли был прав, защищая своего брата, но рамки законов и общества, могли смотреть на него иначе, даже агрессивно. Но, все решил, сам Гарри, который в один из моментов, кажется третьего класса, решил этот вопрос, с теми же, самыми детьми, которые охотились за ним, старались его унизить и поддеть, на потеху своим низменным желаниям. И она, знала, что он действительно был чем-то большим, чём тем, как его видели другие. С этой стороной, её любимого человека, она не знала что делать. Она иногда спрашивала у Бога, молила его, чтобы он не был, таким же, как её сестра, как его отец и другие. Она желала, чтобы он смог, остаться с ней, с её семьей, в этом мире, который был для них, понятен и открыт, но вместо этого, он проявлял, все то что, проявляла и она. Он был волшебником.