Пока горит SLA

Это отличная фотка члена. Сугуру правда старался: свет, ракурс, сам, так сказать, объект. Это отличная фотка члена, но по воле каких-то особо жестоких богов отправлена она не тому адресату. У Сугуру выдался сложный день. Две очные встречи с золотыми клиентами, на которых нужно было улыбаться, быть собранным и профессиональным. Вечерняя летучка, где всем было что-то нужно от него, как от руководителя отдела поддержки и обучения айти-проекта. И вишенка на торте — скандальный клиент, который требовал пообщаться с директором компании, не меньше. Все говорили, что Сугуру идеально подходит для своей работы — терпеливый, эмпатичный, вежливый. И никто, кроме его психолога, не знал, как часто после целого дня общения с клиентами у него появляются мысли о тотальном геноциде. Домой Сугуру вернулся выжатый и уставший, а ещё в состоянии непонятного зудящего неудовлетворения. Впрочем, не такое уж и непонятное было это неудовлетворение. Сёко давно говорила, что ему пора потрахаться. Хоть с кем-нибудь. С Манами, например, которая давно оказывала ему знаки внимания. Но Сугуру всегда был против отношений на рабочем месте, особенно между начальником и подчинённой. Да и не нравилась ему Манами, точнее… Ему нравилась не Манами. Поэтому путь был выбран иной — приложение для знакомств. После ужина и душа Сугуру налил себе бокал вина и принялся свайпать. Довольно быстро произошёл мэтч, и дальше всё двигалось как-то подозрительно стремительно. Однако Сугуру не жаловался, он это приложение открыл не для поиска соулмейта. Соулмейт у него имелся, правда исключительно платонический, о чём он вспомнил совершенно не к месту и не ко времени, но думать о Сатору в любой понятной или непонятной ситуации было его главным рефлексом. Уже через час общение с мэтчем, симпатичным бухгалтером на пару лет младше Сугуру, перешло в мессенджер, а бутылка вина опустела наполовину. Когда собеседник попросил фотографию интимного характера, Сугуру засомневался. Не слишком ли быстро всё развивается? Но к тому времени бутылка вина уже подходила к концу, а день действительно выдался паршивый. Почему бы и нет? Снять напряжение и забыть об этой переписке навсегда — разве не так поступают нормальные люди? Нормальные, а не те, кто годами лелеют безответную влюблённость в коллегу, который интересуется только кодом и странным хентаем, а не живыми людьми. Не живым человеком. Не Сугуру. К постановке кадра Сугуру подошёл серьёзно. Он хоть и был в этом новичком, своему художественному вкусу доверял. Так что и освещение, и ракурс были отличные. Да и сам член, без лишней скромности, должен был вызывать исключительно положительные эмоции. В этом отношении Сугуру получал исключительно комплименты и самые высокие оценки. Так вот когда всё было готово, выпитое вино сыграло свою роль, и сообщение полетело не в диалог с мэтчем, а в чат с Сатору, который за прошедший час отправил Сугуру пятнадцать айтишных мемов, половину из которых тот не мог оценить. Оценить он, возможно, не мог, потому что не был айтишником, но реакции ставил всегда — на каждый мем. Но сейчас не о мемах! Сейчас о члене! Сугуру отправил дикпик коллеге! Коллеге, в которого был безответно влюблён уже четыре года! Это полнейшая катастрофа! Мог ли он уволиться, не появляясь в офисе, а потом переехать куда-нибудь подальше, желательно в Африку, где его никто не знает? Возможно, родственники Мигеля приютят его на первое время? Разумеется, Сугуру удалил фотографию и у себя, и у Сатору сразу же, как заметил свою оплошность, но Сатору уже успел прочитать сообщение и ответил стикером с большим пальцем вверх. Кто реагирует так на дикпики? Кто реагирует так на непрошенные дикпики? Годжо Сатору, вот кто. Что это значило? Он не злился? Переезд в Африку откладывался? Возможно, ему понравилось? Нет-нет, последняя мысль была совершенно лишняя. Сугуру дошёл до кухни на нетвёрдых ногах и вылил остатки вина в раковину. Он больше не будет пить никогда и ни за что. В нём не окажется ни капли алкоголя, даже если от этого будет зависеть его жизнь. И приложениями для знакомств он пользоваться больше не будет. Да и вообще больше не станет отправлять сообщения в мессенджерах, к чёрту смартфон, отныне только личное общение или на крайний случай голубиная почта. Нет, голуби — это слишком ненадёжно, вдруг птица принесла бы дикпик Сатору, почувствовав, что это именно тот, кому Сугуру его и хотел бы отправить? Нет, никаких членов голубиной почтой. Извинившись примерно миллионом разных способов и получив в ответ миллион же «хи-хи», «ха-ха», «да всё ок», Сугуру попытался заснуть. Завтра всё же рабочий день. Если он будет всю ночь посыпать голову пеплом, то не сможет нормально работать. Он посыпал голову пеплом всю ночь. В своём придуманном мире он уже сидел перед всем отделом HR и объяснял, как так вышло, что он сексуально домогался коллеги. В процессе размышления об этом Сугуру провалился в беспокойный сон, и уже во сне он стоял на коленях перед Сатору, вымаливая прощение. Сатору не собирался его прощать, напротив, холодно смотрел сверху вниз и говорил Сугуру, какой тот мерзкий и грязный извращенец, как ему должно быть стыдно за себя. От всех этих злых слов Сугуру проснулся со стояком. Утро встретило Сугуру неласково. От выпитого вина раскалывалась голова, от недосыпа тянуло обратно в кровать, от стыда хотелось провалиться сквозь землю. Но он какой-то невероятной силой воли не задушил себя галстуком и оделся в свой удачный костюм. Сначала Сугуру представлял, как спрыгнет с платформы метро, потом — как его намертво задавит толпа, ну и финально — классикой жанра было желание быть сбитым машиной. Ни того, ни другого, ни третьего не случилось, и он сам не заметил как, хотя оттягивал этот момент как мог, приложил пропуск к турникету и зашёл в здание офиса. В опенспейсе было шумно. Точно, день релиза их новой киллер-фичи. Очень профессионально напиваться в день перед релизом. Ещё профессиональнее, конечно, отправлять фотки своего члена главному разработчику. Вряд ли Сатору настолько впечатлился, что забыл, как работать, но всё же. Сугуру сразу же нашёл взглядом Сатору. Тот стоял, оперевшись одной рукой на спинку офисного стула, а второй активно жестикулируя. Он рассказывал что-то своим подчинённым — Итадори, Фушигуро, Оккоцу и Зенин. Молодёжь, за исключением Маки, слушала его, открыв рот. Надо отвлечься. Надо отвлечься. Если он будет пялиться на Сатору как последний псих, то точно заслужит разговор с HR. Сугуру включил ноутбук, запустил почту, программу для приёма заявок от клиентов и, конечно же, Слак. Как назло, все заявки уже были отработаны, и Сугуру не во что было позалипать. У него была отличная команда, которая справлялась и без него. Он открыл экселевский файл с компаниями, которым давно не проводили обучения, и принялся распределять их между подчинёнными. Что угодно, лишь бы не смотреть на Сатору. Выпив кофе три раза из казённой кофемашины, Сугуру не стал бодрее, но пришёл в какое-то особо тревожное состояние, в котором паранойя шептала ему про скорое увольнение с особым позором и последующую смерть в нищите под мостом. Манами спросила у него, всё ли в порядке. Сугуру пространно ответил, что плохо спал, и выдал свою самую беспомощную улыбку. Манами сегодня выглядела особенно хорошо — приталенное платье, короткий пиджак, пышная укладка и притягательный, но профессиональный макияж. Насколько было бы легче, влюбись Сугуру в неё, а не в… Наконец в Слаке в общем канале пришло сообщение о том, что коллеги выкатили релиз, и Сугуру пошёл проверять, всё ли в порядке, но его опередили. — Меня выкинуло из системы и не даёт авторизоваться, — сказал Мигель, отодвигая от одного уха гарнитуру. — Уже пишут клиенты, — подтвердила Манами. — У нас дизастер, — мрачно объявил Фушигуро из другой части опенспейса. Психолог говорила Сугуру, что он имеет свойство обвинять себя во всех грехах человечества, от глобального потепления до казни Христа, но тут он не мог сдержать порыв самобичевания. Естественно, в дизастере был виноват он. Он и его член, который настолько поразил Сатору, что тот наверняка напутал что-то в коде. Довольно самонадеянно было думать, что член у Сугуру настолько впечатляющий, ну а что ещё оставалось. Возможно, Сатору настолько не любил чужие члены. Фушигуро отписался в специальный канал для дизастеров в Слаке, там завязалось обсуждение, и через пару минут разработчики всей командой отправились в аквариум решать проблему. Дальше началось полнейшее безумие, и Сугуру даже на время забыл, что нужно ругать себя. Клиенты писали, клиенты звонили, клиенты, разве что, под окнами с транспарантами не стояли. Но если бы стояли, на растяжках точно было бы что-нибудь про несчастный член Сугуру. Спустя полчаса, в течение которых он тысячу раз отписывался стандартными фразами про технические проблемы, которые уже чинят, Сугуру отвлёкся от негодующих клиентов и посмотрел в аквариум. Все были погружены в работу. Почти все. Сатору стоял на коленях на офисном кресле и крутился. Делал это он до тех пор, пока его, видимо, не начало тошнить. Возможно, ему так лучше думалось. От созерцания Сатору Сугуру отвлёк тихий всхлип. Мимико хлюпала носом и вытирала глаза. — Что такое? — спросил Сугуру. — Снова звонил он. — Он? — Он. — Мне решить вопрос? — Да, пожалуйста, Гето-сан, если вам не сложно. Быть начальником службы поддержки иногда означало общаться с теми, с кем не хочет и уже не может общаться никто из подчинённых. В этой роли регулярно выступал один и тот же человек. Услышав Сугуру, Наоя Зенин, сразу же притих и первым делом сообщил, что ему очень приятно наконец пообщаться с мужчиной. Сугуру оставался вежлив, вопреки всему, хотя ему очень хотелось сказать, что это всё немного по-гейски — желать разговаривать только с мужчинами. Немного по-гейски и совершенно не достойно. Но это, наверное, уже была гомофобия. Сугуру не хотел иметь ничего общего с гомофобией. Поэтому закончив диалог с Зенином, он постарался стереть из памяти содержание этого разговора. Когда производственный ад пошёл на третий час, а клиенты не думали успокаиваться, Сугуру заподозрил неладное. Проклятие или диверсия. Возможно, кто-то из конкурентов действует изнутри? Сукуна несколько лет обхаживал Фушигуро, желая видеть его в своей команде. Сугуру бросил взгляд на аквариум. Но нет, невозможно. Фушигуро — приёмный сын Сатору. Он бы никогда. Кто тогда? Кто виноват в этой катастрофе? И мысли возвращались всё к тому же — виноват дикпик. Наверняка фото нарушило душевное равновесие Сатору, и всё полетело к чертям. Ну не было другого объяснения. Сугуру не помнил за четыре года такого плачевного положения дел, хотя бывало разное и штормило их по-разному. А ещё его влюблённость? Он ведь хотел отправить Сатору дикпик. И не только. Все те вещи, которые он хотел сделать с Сатору… Все знали, что связываться с разрабами себе дороже. Аутизм, помноженный на синдром бога. Годжо Сатору был лучшим — альфа разработчиком. Всё самое лучшее и всё самое худшее. Он вёл себя так, как будто до вчерашнего дня никогда не общался с живыми людьми, и так, как будто весь мир принадлежал ему одному. Очаровательное сочетание. Сугуру сходил с ума вот уже четыре года. Нужен был четвёртый кофе или харакири. Забывшись своими мыслями, он не заметил, как подошёл Сатору во всём своём великолепии: растрёпанные белые волосы, толстенные очки, за которыми плескалась своенравная лазурь, разноцветные бейджи на шее, брюки-карго, голубой пушистый свитер и торчащая из-под него клетчатая рубашка. — Сугуру, можно тебя на пару минут? — Конечно. Ну вот, час расплаты. Сейчас будет та самая сцена из сна, в которой Сатору называл его мерзким и грязным извращенцем. От воспоминания об этом член самую малость отвердел (Сугуру стоило пересмотреть свой список кинков в связи с этим), и Сугуру стал принудительно перезагружать свой мозг, чтобы думать о чём угодно, но не об этом. Они прошли в кабинет. Сугуру был здесь впервые, но без малейшего сомнения можно было сказать, кому эта комната принадлежит. Стол был заставлен фигурками дигимонов, каких-то других существ, космических кораблей и грудастых аниме девочек, фотографиями, тремя чашками, а также завален разномастными фантиками. Но это не главное — на столе стояла миниатюрная машина по производству сахарной ваты, а в углу кабинета располагался её старший брат — вендинговый автомат, в котором не было уже половины содержимого. В другом углу стояло кресло, на котором был накинут плед с узором из динозавров. То, что этот кабинет принадлежал Сатору, не вызывало никаких сомнений. — О, ого! — прокомментировал Сугуру. — У тебя есть свой кабинет. Почему ты его не используешь? Обычно Сатору сидел со всеми вместе в опенспейсе, а сюда, по всей видимости, приходил, чтобы заправиться сладостями. — Люблю быть с коллективом, — он пожал плечами. — Ясно. Так что ты хотел? — У тебя осталась та фотка? — спросил Сатору таким тоном, как будто какую-то обычную рабочую вещь хотел выяснить. Мир, казалось, остановился. — Остался ли у меня дикпик, который я по ошибке отправил тебе? — уточнил Сугуру, чувствуя, что с каждым словом понемногу умирает. — Нет. Нет, я его удалил. — Океюшки. Но судя по виду Сатору, ничего не было океюшки. — А что такое? — Да ничего. — Очевидно, что не ничего. Сатору выглядел как человек на грани отчаяния. Он закусил губу и крутил в руках бейджи. — Ты бы не мог сфоткаться ещё раз? — спросил он всё тем же будничным тоном. — Ты сейчас просишь меня отправить тебе дикпик ещё раз? — Да. — … — … У Сугуру в голове стоял какой-то странный оглушительный гул, как будто самолёт шёл на взлёт. — Это как-то связано с дизастером? — нашёлся он. — Да, — ответил Сатору после ещё одной мучительной паузы. — Да, перед каждым релизом я дрочу. Понятно? На удачу. А вчера я не смог подрочить, потому что думал о том фото, но его уже не было… Вот. И релиз не удался. Всё-таки дизастер произошёл из-за его члена! Сугуру всё правильно угадал. Но это не главное! — Тебе так сильно понравился мой член, что ты не мог перестать о нём думать? Сатору очаровательно покраснел, отвернулся и качнул головой, снова прикусив губу. Это был шанс. Шанс покинуть френдзону. Сугуру внезапно почувствовал себя всемогущим. Его член способен породить проклятие, ну не чудо ли? Значит, его член способен проклятие и уничтожить. — А если, предположим, — начал он медленно. — Чисто теоретически… Я покажу тебе его вживую, это поможет? Сатору встрепенулся и мгновенно перевёл взгляд обратно на Сугуру. В этом взгляде было столько энтузиазма, что Сугуру попросту не мог поверить. — Значит ли это, что я смогу его потрогать? — Значит ли это, что ты хочешь его потрогать? Сатору тяжело вздохнул и зажмурился. Его белые ресницы вспорхнули, а розовые блестящие губы дрогнули. — Сугуру, можно я буду предельно честным? — Да. Да, разумеется. Он шумно втянул воздух ртом и на одном дыхании выпалил: — Я хочу твой член так глубоко внутри, насколько это физически возможно. Так понятно? Обезоруженный, Сугуру кивнул, хотя ему было непонятно. Это единоразовая акция или регулярная тема? Речь только про секс или?.. Можно ли поцеловать Сатору? Или это чисто деловое мероприятие? Потому что он очень хотел поцеловать Сатору. Но Сатору не дал ему прощупать почву на этот счёт, потому что сразу же рухнул на колени. Так нереально он смотрелся на полу в своём пушистом свитере и клетчатой рубашке, в огромных очках. Настоящая эротическая фантазия о горячем ботанике. Сугуру видел это во снах несчётное количество раз. — Хочу увидеть его. Снова. Он смотрел снизу вверх своим невозможным лазурным взглядом сквозь очки, и у Сугуру от этого потемнело перед глазами. Сатору! Хотел! Увидеть! Его! Член! Нетвердыми руками он расстегнул ширинку и достал член, который уже был в полной боевой готовности от одной мысли о сексе с Сатору, от одной мысли о возможности секса. У самого Сатору мгновенно расширились глаза, он смотрел так же, как на гору сладостей, которая принадлежит ему одному. Сатору взял член двумя руками и принялся рассматривать со всех сторон, как будто боялся упустить малейшую деталь. Сугуру от такого даже немного смутился. Никогда его члену не доставалось столько внимания. Впрочем, если Сатору вчера его не рассмотрел, сейчас у него была прекрасная возможность, и Сугуру не собирался ему мешать. Без какого-либо предупреждения Сатору широко лизнул от основания до кончика, и Сугуру от неожиданности издал жалкий, задушенный звук. Нужно быть потише, если они не хотят отвлечь с дизастера на себя внимание всей команды. Не каждый день руководство трахается в кабинете. Хотя… Сугуру надеялся, что с этого дня руководство будет именно этим и заниматься. После этого маневра Сатору устроил член у себя на щеке так, что тот чуть подпирал очки, и Сугуру не сдержал желания потереться о гладкую кожу. Сатору потёрся щекой в ответ и снова взял член в руку, на этот раз наконец для того, чтобы направить его себе в рот. В этот момент Сугуру пришлось закусить кулак, чтобы не издать ни звука, потому что это было невыносимо прекрасно — тепло, влажно, идеально. Он, конечно, мечтал об этом, но никогда (почти) не надеялся получить в реальности. Сатору втянул щёки и забрал член глубже, глядя своими огромными глазищами, как бы спрашивая, хорошо ли он справляется. Он справлялся отлично, и Сугуру положил руку ему на голову, чтобы приободряюще погладить по растрёпанным белоснежным прядям. Выпустив член изо рта с характерным звуком, Сатору моргнул и принялся облизывать и посасывать так, словно имел дело с вкуснейшим леденцом. В технике Сатору не было ни профессионализма, ни грации, но он сосал с таким энтузиазмом, причмокивая и пуская слюни, что у Сугуру от возбуждения тянуло в яйцах. Он мечтал обкончать эти дурацкие очки так, чтобы Сатору из-за них ничего не видел. Сугуру смотрел на то, как член в очередной раз исчезает во рту Сатору, как смыкаются на головке эти расстраханные малиновые губы, и сходил с ума. Думал ли он об этом, когда сегодня собирался на работу? Точно нет. — Я хочу кончить тебе на лицо, — хрипло сказал Сугуру, убирая со лба Сатору волосы. — Нет-нет-нет. Ты трахнешь меня на этом столе, иначе проклятие не спадёт. Про проклятие Сатору придумал только что, но Сугуру не стал с ним спорить. Потому что не будет же он спорить со своей главной эротической фантазией последней пары лет. А на лицо Сатору он кончит как-нибудь потом. Он не позволит этому остаться единичным случаем. Он заспамит Сатору дикпиками и заблокирует работу компании, если понадобится. Сатору поднялся на ноги, абсолютно дезориентированный и стреноженный, подошёл ближе к столу и извлёк из ящичка пачку презервативов и бутылёк смазки. — У тебя в кабинете есть смазка и презервативы? — удивился Сугуру с неудовольствием. С кем ещё Сатору занимается подобным? Но Сатору смутился и нехотя ответил: — Когда ты только к нам устроился, я подумал, что нравлюсь тебе, и ну… На всякий случай. Подготовился. И не зря, как оказалось! Я просто играл в долгую! — Совершенно точно не зря, — сказал Сугуру, вовлекая Сатору в объятия. Самое время для первого поцелуя. И пусть порядок действий оказался чуть перепутан. Сугуру взял Сатору за подбородок и потянулся к его губам, пробуя их на вкус. Поцелуй вышел жадный и поспешный. Они зачем-то торопились, но Сугуру уже не мог вспомнить зачем. Целовать Сатору было так правильно и естественно, что Сугуру позабыл обо всём на свете. — Ты же трахнешь меня на этом столе? — переспросил Сатору, отрываясь от его губ. — Я трахну тебя так хорошо, что хватит на двадцать релизов вперёд, — пообещал Сугуру, оставляя финальный поцелуй в уголке его губ. — Нет-нет, ты теперь будешь трахать меня перед каждым. Сугуру был согласен трахать его и перед релизом, и после релиза, да хоть во время, если ему так будет удобнее. Он представил, что Сатору работает, печатает что-то на своём ноутбуке, весь такой важный и сосредоточенный, пока Сугуру вколачивается в него сзади, и его член дёрнулся, требуя к себе внимания. Пока Сугуру снимал пиджак и надевал презерватив, Сатору попытался пристроиться на столе, хотя ему мешали фигурки и прочий хлам. Сугуру не стал ждать, пока Сатору удобно разляжется и потянулся к его ремню. Стянув штаны с трусами (естественно, с дигимонами) до щиколоток, Сугуру позволил себе насладиться видом. Сначала на белоснежные ягодицы, на которых так и хотелось оставить розовый след, а потом развёл половинки в стороны и посмотрел на розовое колечко мышц, призывно ожидающее его дальнейших действий. Хотелось вылизывать Сатору до тех пор, пока тот не потеряет всяческую связь с реальностью, пока не начнёт метаться по столу и балаболить всякий бред. Но это план на следующий раз. Сейчас им нужно было восстановить работоспособность системы и спасти отдел Сугуру от нашествия клиентов. Всё-таки они торопились, поэтому Сугуру сразу же взял смазку и налил себе на ладонь, согревая её для Сатору. Тот поёрзал и издал тихий-тихий звук, когда Сугуру приставил первый палец. — Тш-ш, я осторожно. — Я и не сомневаюсь, — пробурчал Сатору, уткнувшись себе в рукав. Первый палец Сатору принял легко, сам насаживаясь, а вот со вторым пришлось поработать. Сугуру, позабыв о спешке, отнёсся к этому заданию со всей дотошностью и растягивал Сатору максимально осторожно. Третий палец он добавил только тогда, когда был на сто процентов уверен, что можно. Сатору был таким узким и нежным, его хотелось ласкать бесконечно. Проклятый дизастер, заставляющий их торопиться, иначе Сугуру бы потратил на Сатору хоть весь рабочий день, доводя его до одного оргазма за другим. — Ну всё, ну всё, — нетерпеливо захныкал Сатору, как-то особенно бесстыдно подставляясь пальцам. Сугуру в ответ на это коснулся его простаты, и Сатору в исступлении боднул монитор. Сугуру тихо усмехнулся своей маленькой победе — ему уже безумно нравилось доводить Сатору. Что же будет дальше? К этому можно привыкнуть. И нужно привыкнуть! Наигравшись, Сугуру закинул галстук себе на плечо и приставил головку ко входу. Он снова насладился видом. Неужели это действительно происходит? Неужели четыре года грустной дрочки привели сюда, к этому моменту? К моменту, когда роскошный, неповторимый Годжо Сатору лежит под ним на столе и практически умоляет трахнуть его. Это делало с эго Сугуру какие-то невозможные вещи. Сатору подался назад, но промахнулся вместо того, чтобы насадиться на член, поэтому Сугуру, больше не медля, взял всё в свои руки и направил член внутрь. Это было невероятно, потрясающе, удивительно. Планеты сошли с орбит, Земля закрутилась вокруг Луны, а Солнце — вокруг Земли. Только головка, а Сугуру был готов обкончаться здесь и сейчас. Но нет, нет, ему нужно было снять проклятие, а для этого Сатору должен был быть хорошенько оттрахан. Сугуру взял Сатору за бёдра и привлёк к себе, медленно входя до упора. У Сугуру безумно колотилось сердце и сжималось всё внутри от того, как идеально это было. Находясь по яйца в Сатору, он всё ещё не мог до конца поверить. Сатору потёрся лбом о руку. Волосы его расстрепались окончательно, очки съехали на кончик носа, воротничок рубашки сбился. Сугуру бы хотел, чтобы когда они закончили, все в этом офисе видели, что Сатору сладко-сладко поимели. Нужно было только не кончить за пять секунд. Постепенно движения стали быстрее, а руки на бёдрах Сатору держали крепче. Тот бесстыдно подмахивал и зажимал сам себе рот, чтобы не стонать. Сугуру хотел бы услышать его во всём его великолепии. Секс в квартире Сугуру с отличной звукоизоляцией — обязательный пункт будущей программы. Эта программа уже была крайне разнообразна и обширна. Когда Сугуру особенно глубоко вошёл, притягивая Сатору к себе, тот ударил рукой по столу и запустил машинку для сахарной ваты. Она шумно закрутилась и стала плести сладкое облако — голубое, как глаза Сатору. Они снова ускорились, тела двигались в унисон, и Сугуру чувствовал, что близок к оргазму. Он едва сдерживался от того, чтобы финально насадить Сатору на себя и кончить. Вместо этого он представил мерзкий голос Наои Зенина, чтобы чуть охладить свой пыл. Хоть на что-то сгодится. — Пойдём в кресло, — сказал вдруг Сатору. — Хочу целоваться. Они разъединились, и Сугуру упал в кресло прямо на плед с динозаврами, а Сатору сразу же запрыгнул на него верхом. Одно ловкое движение, и член снова оказался внутри. — Я так давно мечтал об этом, — запыхавшимся голосом произнёс Сатору. — Каждый раз, когда дрочил перед релизом, думал о тебе. — Я тоже, Сатору. Я тоже. Их губы без труда нашли друг друга, и Сугуру с удовольствием укусил Сатору за нижнюю губу, а потом сразу же оставил на ней нежный поцелуй. Он заполошно целовал подбородок, линию челюсти, подставленную шею. Целовал и не мог насытиться. В этом положении было видно припорошенные румянцем щёки Сатору, его затуманеннные глаза и в блаженстве приоткрытый рот. Он скакал, как одержимый, двигаясь вверх-вниз. Бейджики на его шее подпрыгивали в такт. Совершенство. И весь в распоряжении Сугуру. Сатору кончил внезапно, просто чуть потеревшись членом о рубашку Сугуру. Он всхлипнул, сжался, и Сугуру запрокинул голову. Так узко, боже! Слишком чувствительный, Сатору издал недовольный звук, но продолжил скакать на члене, прикрыв глаза. Наконец Сугуру снова почувствовал, что близок к финалу, и схватил Сатору за бёдра, яростно насаживая на себя. Пара движений, и всё завершилось — он обильно кончил, уткнувшись Сатору в шею. На пару секунд показалось, что сознание его парит над телом. Они остановились и некоторое время в одной позе слушали сбитое дыхание друг друга. Это был невозможно идеальный момент. Даже если проклятие не снято, оно того стоило. Если проклятие не снято, Сугуру был готов попробовать ещё. И ещё. И ещё. Наконец Сатору поднялся, прошёлся по кабинету, не стесняясь частичной наготы, уселся голой задницей на свой многострадальный стол и потянулся к машинке для сахарной ваты, чтобы взять кусочек. — Будешь? Сугуру помотал головой, потому был не в состоянии ответить. У него только что мечта жизни исполнилась. Он был практически не в сознании. Ещё он спал два часа и выпил три чашки кофе, а потом оттрахал главного разработчика на его столе. У него немного тряслись руки и плавало зрение. Сатору включил компьютер, всё ещё не надевая штаны, и что-то там посмотрел, пока Сугуру снимал презерватив, завязывал его и выкидывал в мусорку. — Проклятье спало. Всё работает… — Сатору хлопнул в ладоши. — Ну всё, ради блага компании тебе придётся трахать меня каждый будний день. Лучше и в выходной, конечно, чтобы на всякий случай. Сугуру едва сдерживал дурацкую улыбку. — Не сказать, что я сильно испугался этой перспективы. — Это «да»? — уточнил Сатору. — Это «конечно». — Ну вот и отличненько. Сатору наконец натянул штаны, а Сугуру оглядел свой костюм на предмет всякого компрометирующего. О, превосходно, у него сперма на рубашке. Как профессионально. Перед тем, как уйти, Сугуру ещё раз поцеловал Сатору — так, чтобы у того дыхание сбилось, очки запотели и румянец на щеках проявился. Его было так легко смутить, несмотря ни на что. Несмотря на наглость и огроменное эго, несмотря на флирт со всем, что движется, несмотря даже на то, что он сам потребовал у Сугуру дикпик. Очаровательно. Сугуру еле заставил себя выйти из кабинета, так ему хотелось остаться с Сатору и продолжить миловаться. Теперь начиналась миссия по скрытию улик. Стараясь слиться с интерьером, Сугуру дошёл до туалета, чтобы отстирать рубашку. Паранойя вернулась. Казалось, что все знают — он только что трахался в рабочее время. Часть его занималась самобичиванием на этот счёт, а часть с гордостью думала: «И знайте — я только что трахал самого Годжо Сатору». Когда он, относительно приведённый в порядок, подошёл к своему столу, делая вид, что всё происходящее в порядке вещей и он не отсутствовал без предупреждения полчаса, его окликнула Нанако: — Гето-сан, у вас тикет горел, я перевела его в ожидание. Ох, сегодня у него горел не только тикет. — Спасибо, Нанако, у меня была очень продуктивная встреча. Он планировал специально выделить для этих продуктивных встреч время в календаре.