Чёрный орден / The Black Order

Утро после разгрома логова Учителя теней выдалось на удивление обычным. Минхо проснулся в шесть, как всегда, сделал зарядку, принял душ, оделся. Плечо почти не болело — мазь Кары работала быстро. Тьма внутри восстановилась полностью, даже стала какой-то… спокойной, что ли. Довольной. Он спустился в столовую. Чен уже сидел за их столиком, пил кофе и читал какой-то отчёт. Светлые волосы влажные, пахнет мылом и мятой. Под глазами — тени, но он улыбнулся, когда Минхо сел напротив. — Выспался? — спросил Чен. — Да. А ты? — Часа четыре. Хватит. — Врёшь. — Немного, — Чен не стал отпираться. — Но я привык. Светлая магия после больших нагрузок всегда выматывает. Зато сегодня никаких теней и придурков с масками. Обычный патруль и разбор бумаг. — Звучит скучно, — сказал Минхо, наливая себе чай. — Скучно — хорошо. Скучно значит, никто не умирает. Они замолчали. Это молчание было привычным, тёплым, не требующим слов. Минхо пил чай, Чен листал отчёт. В столовой постепенно собирались другие сотрудники — кто-то зевал, кто-то спорил о вчерашнем задании, кто-то просто хлебал кашу. — Доброе утро, господа! — раздался голос Элиана. Он появился из ниоткуда, как всегда, — в идеально выглаженном сером костюме, с папкой под мышкой. Пепельные волосы уложены, от него пахло дорогим одеколоном. Элиан сел рядом с Ченом — специально подвинул стул ближе, чем следовало. — Выглядите отлично, господин Чен, — сказал он, чуть наклонив голову. — Для человека, который вчера сражался до полного истощения. — Выгляжу как выжатый лимон, — Чен даже не поднял глаз от бумаг. — Просто я хорошо умею притворяться. — Скромность украшает, — Элиан улыбнулся и положил руку на спинку стула Чена пальцы почти касались его плеча. — Я вчера расшифровал ещё несколько страниц из того пергамента, который мы нашли в театре. Оказалось, убитый Учитель теней вёл дневник. — И что там? — спросил Минхо, разглядывая руку Элиана. Та слишком близко к Чену. — Он упоминал своего наставника. Не называл имени, только «Тот, кто открыл мне глаза». Но я нашёл отсылку к старым архивам Ордена — человек, которого исключили за использование запрещённой демонической магии лет пятнадцать назад. Фамилия… — Элиан замялся. — Пока не буду называть. Нужно проверить. — Проверяйте, — сказал Чен, наконец поднимая голову. — Но будьте осторожны. Если этот наставник существует, он может быть опаснее своего ученика. — Разумеется, — Элиан убрал руку со спинки стула и положил её на стол — рядом с ладонью Чена. Чен не обратил внимания. Он вообще не замечал этих мелких жестов — или делал вид. Минхо заметил. И это его раздражало больше, чем он готов был признать. Элиан продолжал болтать о работе, предлагал совместно разобрать ещё один старый архив, интересовался мнением Чена. Тот отвечал коротко, по делу, ни разу не улыбнувшись в ответ на комплименты. Но Элиан не сдавался. Он наклонялся ближе, когда говорил, поправлял манжеты рубашки, когда смотрел на Чена, и однажды, когда Чен потянулся за сахарницей, Элиан подал её первым — и их пальцы на секунду соприкоснулись. — Спасибо, — сухо сказал Чен. — Всегда пожалуйста, — ответил Элиан с лёгкой улыбкой. Минхо сжал кружку с чаем так, что побелели костяшки. — Вэнс, — сказал он. — Да? — У вас нет других дел, кроме как сидеть в столовой? — Сегодня у меня только архивная работа. Я могу заниматься ею где угодно. — Элиан ничуть не смутился. — А здесь приятная компания и хороший кофе. — Кофе здесь отвратительный, — заметил Чен. — С вами даже отвратительный кофе становится терпимым. Чен хмыкнул и вернулся к чтению. Минхо подумал: «Если этот Вэнс сейчас же не уберётся, я вылью чай ему на голову». Но вслух ничего не сказал. Шон пришёл через десять минут — взлохмаченный, сонный, с бутербродом в руке. Он плюхнулся на стул рядом с Минхо и уставился на Элиана. — О, вы здесь, — сказал он. — А я думал, вы в архиве пропадаете. — Уже вернулся, — ответил Элиан. — Мы с господином Ченом обсуждаем дальнейшие шаги по расследованию. — Расследование закрыли, — напомнил Минхо. — Формально — да. Но дневник наставника — это ниточка, которая может куда-то привести. — И вы решили, что эта ниточка пройдёт через плечо Чена? — Минхо не сдержался. Наступила тишина. Шон перестал жевать. Чен поднял голову и посмотрел на Минхо с лёгким удивлением. Элиан усмехнулся. — Лим Минхо, вы ревнуете? — Нет, — ответил Минхо ледяным тоном. — Просто не люблю, когда кто-то нарушает личное пространство моего напарника. — Вашего напарника, — повторил Элиан, растягивая слова. — Интересная формулировка. — Хватит, — сказал Чен. — Элиан, вы хороший специалист, и я ценю вашу помощь. Но если вы будете продолжать в том же духе, мне придётся попросить капитана Рида перевести вас в другое крыло. Элиан приподнял бровь, но улыбка не сошла с его лица. — Не стоит, господин Чен. Я просто общительный человек. Не придавайте значения. Он встал, взял папку, кивнул всем и вышел. Шон выдохнул. — Ну и тип, — сказал он. — И как вы его терпите? — Это моя работа, — ответил Чен. — Я терплю всех. — Кроме меня, — заметил Минхо. Чен посмотрел на него и улыбнулся — впервые за утро. — Кроме тебя, — согласился он. День прошёл спокойно. Патрулирование восточных кварталов — никаких следов Мрака. Разбор бумаг в штабе — скучные отчёты, которые Чен подписывал, почти не читая. Обед — снова в столовой, на этот раз без Элиана. Шон рассказывал какие-то байки о своих тренировках, Кара жаловалась на нехватку лекарств, а Минхо просто слушал, иногда вставляя короткие замечания. К вечеру они остались вдвоём. Шон ушёл в тренажёрный зал, Кара — в медкрыло, Элиан — в архив. Минхо и Чен сидели в маленькой гостиной на третьем этаже — общей комнате для сотрудников, где можно было выпить чай, почитать газету или просто побыть в тишине. Сейчас там никого не было. Чен сидел в кресле у окна, курил и смотрел на ночную Митаву. За окном моросил дождь, фонари расплывались в жёлтых пятнах, редкие прохожие спешили укрыться под козырьками. — Ты сегодня много куришь, — заметил Минхо. — Нервничаю, — признался Чен. — Не знаю почему. Наверное, это чувство, что дело не закрыто. Учитель теней мёртв, но тот, кто его учил, где-то есть. — Элиан найдёт. — Элиан, — Чен усмехнулся. — Ты его не любишь. — Не люблю. — Почему? Минхо задумался. Почему? Потому что Вэнс лезет куда не просят? Потому что слишком много улыбается? Потому что смотрит на Чена так, будто тот — десерт, который можно попробовать? Или потому, что Минхо сам не понимает, что чувствует к Чену, и чужой интерес раздражает? — Не знаю, — сказал он в итоге. — Просто он… чужой. — Все мы чужие, пока не узнаем друг друга. — Ты не чужой. Чен замер. Медленно повернул голову, посмотрел на Минхо. В полумраке гостиной его глаза казались почти чёрными, только янтарные искры мерцали в глубине. — Спасибо, — тихо сказал он. — Для меня это много значит. Он докурил сигарету, затушил о пепельницу. Но не выбросил окурок — просто подержал в пальцах, покрутил. Потом вдруг протянул его Минхо. — Хочешь? — Что? — Сигарету. Вишнёвая. Почти новая, я только половину выкурил. Минхо посмотрел на сигарету. Тонкая, белая, с тлеющим кончиком, который ещё дымился. На фильтре — едва заметный след губ Чена. — Я не курю, — сказал Минхо. — А я думал, ты хоть раз пробовал. — Не пробовал. — Тогда тем более. Чен улыбнулся — той самой полуулыбкой, от которой у Минхо внутри всё переворачивалось. Минхо взял сигарету. Подержал, не зная, что делать. Потом поднёс к губам и затянулся. Дым попал не в лёгкие — в горле защипало, глаза защипали, он закашлялся. — Неправильно, — Чен рассмеялся. — Не вдыхай сразу. Просто подержи во рту, привыкни. — Зачем мне привыкать? — Затем, что вишнёвый дым приятно пахнет. И это… ну, вроде общего дела. Я делюсь с тобой, ты пробуешь. Минхо сделал второй затяг. Медленно, осторожно. Дым заполнил рот, оставляя на языке сладковато-горький привкус вишни и табака. Это было странно. И приятно. — Неплохо, — сказал он. — Я знаю, — Чен взял сигарету обратно. Теперь на фильтре были следы губ и его, и Минхо. Он затянулся сам, не стесняясь. — Вишнёвый табак — моя единственная слабость. — Единственная? — Ну, почти. Они докурили сигарету вдвоём, передавая её друг другу. Молча, без лишних слов. Минхо думал о том, что губы Чена только что касались там же, где и его. Это было… неправильно? Посторонние не делятся сигаретами. Посторонние не пьют из одной чашки. Посторонние не передают друг другу окурки. Но они не посторонние. — Минхо, — сказал Чен, когда сигарета догорела. — Завтра я уезжаю. Минхо повернулся к нему. — Куда? — К родственникам. В Эдинбург. Моя сестра… ну, у неё день рождения. Маленькой исполнилось пять лет. Я обещал приехать. — Надолго? — На три дня. Может, на четыре. Я не был дома почти год, хочется побыть с семьёй. Минхо ничего не сказал. Три дня — это не много. Но почему-то внутри стало пусто. Как будто кто-то вытащил часть мебели из комнаты — вроде бы ничего не сломал, но жить стало неуютно. — Её зовут Хью Лиля, — продолжил Чен, и его голос потеплел. — Она смешная. Говорит, что когда вырастет, станет магом, как брат. Я говорю ей, что быть магом — тяжело. А она: «Тогда буду магом, который смеётся». Детская логика. — Детская, но правильная, — заметил Минхо. — Наверное. — Чен посмотрел на свои руки. — Я хотел попросить тебя кое о чём. — О чём? — Присмотри за Шоном. Он иногда лезет на рожон, когда меня нет. А Кара слишком мягкая, чтобы его остановить. — Шон не дурак, — сказал Минхо. — Но ладно. Присмотрю. Чен улыбнулся. — Спасибо. Я буду на связи. Если что-то срочное — кристалл. — Если что-то срочное, я справлюсь сам. — Знаю. Ты всегда справляешься. Они помолчали. Дождь за окном усилился, барабанил по подоконнику. Гостиная наполнилась запахом вишни и мокрой листвы. — У тебя есть сестра, — сказал Минхо. — Я не знал. — Я не люблю говорить о семье. — Чен пожал плечами. — Орден — моя работа, а дом… дом отдельно. — Это правильно. — Ты никогда не рассказываешь о своей. — Нечего рассказывать, — Минхо отрезал. Чен не стал давить. Он умел читать границы. Просто кивнул и встал. — Мне нужно собрать вещи. Завтра рано утром поезд. — В котором часу? — В семь. — Я провожу. — Не надо. — Чен покачал головой. — Ты не любишь рано вставать. — Я встаю в шесть. — Тогда… хорошо. Если хочешь. Они вышли из гостиной, разошлись по своим комнатам. У двери Чен остановился. — Минхо. — М? — Спасибо за сегодня. За сигарету. За компанию. — Не за что, — ответил Минхо и скрылся за дверью. Ночью он долго не мог уснуть. Вспоминал вкус вишнёвого дыма, запах Чена, то, как их губы касались одного и того же фильтра. «Это ничего не значит, — сказал он себе. — Просто дружеский жест». Но тьма внутри довольно ворчала, как зверь, которому дали лакомство. Утром Минхо встретил Чена у главного входа. Тот был в длинном светлом пальто, с небольшим саквояжем в руке. Выглядел свежим, будто выспался — хотя Минхо знал, что он лёг заполночь. — Пришёл всё-таки, — сказал Чен. — Я никогда не нарушаю обещаний. — Кроме тех, где обещаешь не лезть в чужие дела. — Это другое. Они вышли на улицу. Рассвет только начинался, небо было серо-розовым, фонари ещё горели. Повозка с ждала у ворот, чтобы отвезти Чена на вокзал. — Ты не один, — заметил Чен, оглядываясь. — Сказал же — провожаю. — До вокзала? — До вокзала. Они сели в повозку. Минхо — рядом с Ченом, плечом к плечу. Всю дорогу молчали. Город просыпался, открывались лавки, выходили дворники с мётлами. Обычное утро в Митаве. На перроне Чен поставил саквояж, повернулся к Минхо. — Через три дня вернусь. Не скучай. — Я не умею скучать, — ответил Минхо. — Научишься. Поезд подал гудок. Чен взял саквояж, шагнул к вагону. Обернулся на пороге. — Минхо. — Что? — Ты всё-таки поправь воротник. Он у тебя сбился. И улыбнулся. А потом исчез в дверях вагона. Поезд тронулся. Минхо стоял на перроне, смотрел, как он уходит вдаль. Поднял руку и поправил воротник — свой. Внутри было пусто. Он развернулся и пошёл назад в Орден. «Три дня, — подумал он. — Три дня — это недолго». Но день только начинался, а ему уже хотелось, чтобы он закончился. Конец главы 6. (мой тгк: https://t.me/Vanilla_sadist81)