Чёрный орден / The Black Order

Чен спал до утра. Крепко, без снов, без кошмаров. Минхо не спал совсем — так и просидел в кресле, сжимая его руку, глядя, как бледное лицо постепенно наливается слабым румянцем, как дыхание становится ровнее, глубже. В шесть утра он тихо высвободил пальцы, поправил одеяло и вышел. В аптечке Кары он взял ещё одну порцию настойки, тёплое молоко, которое попросил на кухне, и повариха дала без лишних вопросов, и пару бутербродов. Вернулся в комнату Чена — тот ещё спал, свернувшись калачиком, светлые волосы разметались по подушке. — Чен, — позвал Минхо тихо. — Просыпайся. Чен пошевелился, что-то пробормотал, но не открыл глаз. — Чен. — Ещё пять минут, — прохрипел он. — Тебе нужно выпить лекарство и поесть. — Не хочу. — Хочешь. Минхо сел на край кровати, приподнял Чена за плечи, прислонил спиной к спинке. Чен поморщился — голова всё ещё болела, но уже не так сильно, как вчера. Глаза были мутными, но ясными. — Пей, — Минхо поднёс кружку с настойкой. Чен сделал глоток. Скривился. — Горько. — Лекарство не может быть сладким. — Может. Надо просто добавить мёда. Мигхо неуверенно помолчал. — В следующий раз добавлю. Чен выпил всё до дна, потом съел бутерброд — медленно, с паузами. Минхо сидел рядом, ждал, иногда подавая молоко. В комнате было тихо, только дождь за окном шуршал по подоконнику. — Амулет, — сказал Чен, закончив. — Он на столе. — Я знаю. — Не могу его так оставить. — И не оставишь. Но сегодня ты не будешь ничего чинить. — Минхо… — Я сказал нет. — Голос Минхо был твёрдым, не терпящим возражений. — Ты ещё слаб. Если начнёшь использовать магию, станет только хуже. Чен хотел спорить, но передумал. Вместо этого он откинулся на подушку и закрыл глаза. — Что ты предлагаешь? — Я помогу тебе. — Минхо взял со стола осколки амулета, аккуратно завернул их в чистую тряпицу. — Ты говорил, что нужно сплавить их обратно светлой магией и добавить серебро. Я подержу осколки тьмой, зафиксирую их в нужном положении. А ты будешь плавить. — Ты уверен? Твоя тьма и моя светлая магия могут конфликтовать. — Мы работаем в паре пять лет. Не конфликтовали пока. Чен слабо улыбнулся. — Ладно. Но не сейчас. Дай мне ещё пару часов. — Лежи. Минхо встал, поправил шторы, чтобы в комнату проникло больше света. Потом сел в кресло, достал сигарету, но не зажёг — покрутил в пальцах и убрал обратно. Чен наблюдал за ним из-под полуприкрытых век. — Ты сегодня не куришь? — Не хочется. — Потому что я запретил? — Потому что я не хочу курить один, — ответил Минхо. — А ты ещё слаб для табака. Чен не ответил, но улыбка на его лице стала шире. К десяти утра Чен встал. Медленно, держась за стену, но сам. Умылся, переоделся в чистую рубашку, Минхо отвернулся, чтобы не смущать, но краем глаза всё равно заметил бледную спину с россыпью родинок. Расчесал волосы, завязал их в низкий хвост. — Выгляжу как смерть, — сказал он, глядя в маленькое зеркало на стене. — Выглядишь как человек, который вчера чуть не сжёг себе мозги, — ответил Минхо. — Поэтично. — Я старался. Они спустились в столовую. Шон и Кара уже сидели за столиком — подвинулись, освободили место. Кара посмотрела на Чена оценивающе. — Голова болит? — Немного. — Плохо? — уточнила она. — Терпимо. Кара кивнула, достала из кармана маленький пузырёк и протянула Минхо. — Добавляй ему в чай по три капли. Утром и вечером. И не давай переутомляться. — Я и сам не дам, — сказал Минхо. Шон хмыкнул. — Вы уже как родители с ребёнком. — Заткнись, Фень, — одновременно сказали Минхо и Чен, переглянулись и чуть заметно улыбнулись. После завтрака они вернулись в комнату Чена. Минхо запер дверь, чтобы никто не мешал. Чен разложил осколки амулета на столе, рядом поставил миску с расплавленным серебром которое Минхо разогрел его обычным нагревом, без магии, просто поставив на спиртовку. — Готов? — спросил Чен. — Готов. Минхо выпустил тьму. Тонкие чёрные нити протянулись к осколкам, подхватили их, удерживая в воздухе в нужном порядке, в той форме, в какой должен был собраться амулет. Каждый осколок на своём месте, с небольшими зазорами для серебра. Чен поднял руки. Светлая магия потекла из его пальцев — слабее, чем обычно, но ровно, без рывков. Он направлял её на осколки, нагревая их, делая пластичными. Потом Минхо пододвинул к нему миску с жидким серебром, и Чен начал капать расплавленный металл в зазоры. Это было похоже на ювелирную работу. Тонкую, кропотливую, требующую концентрации. Чен не отвлекался, губы сжаты, брови нахмурены. Минхо следил за тем, чтобы тьма не давила на осколки слишком сильно — только держала, не больше. Через двадцать минут амулет был готов. — Отпускай, — сказал Чен. Минхо убрал тьму. Амулет упал на стол — цельный, блестящий, с едва заметными швами, которые серебро склеило намертво. Чен взял его в руки, провёл пальцем по поверхности. На его лице появилось облегчение — такое глубокое, что Минхо почувствовал его почти физически. — Спасибо, — сказал Чен. — Без тебя я бы не справился. — Справился бы. Просто позже. — Или не справился бы. — Чен надел амулет на шею, спрятал под рубаху. — Ты не представляешь, как много он для меня значит. — Представляю. Это всё, что осталось от твоей матери. Чен удивлённо поднял глаза. — Откуда ты знаешь? — Ты говорил. Давно. — Я думал, ты не слушаешь. — Я слушаю. — Минхо помолчал. — Всё, что ты говоришь. Чен смотрел на него несколько секунд. Потом подошёл и встал рядом — близко, почти вплотную. — Ты сегодня слишком добрый, — сказал он. — Я начинаю привыкать. — Не привыкай. Завтра снова буду вредным. — Не будешь. Я тебя раскусил. Чен улыбнулся и хлопнул Минхо по плечу — легко, почти игриво. Минхо не отдёрнулся. — Ладно, — сказал Чен. — Теперь у меня есть силы, чтобы жить дальше. Давай проверим, что в Ордене без нас случилось. Они вышли в коридор. День был серым, как всегда, но Минхо казалось, что за окнами светит солнце. Остаток дня прошёл спокойно. Чен занимался бумагами, Минхо сидел рядом и следил, чтобы он не переутомлялся, потом они вместе пошли на патруль. Ничего интересного — только пара бродячих кошек и мальчишка, который пытался украсть яблоко с лотка. — Отпустим его? — спросил Чен, когда торговец схватил воришку за шкирку. — Пусть идёт, — сказал Минхо. — Яблоко не стоит того, чтобы ломать жизнь ребёнку. Торговец, увидев магические знаки на их форме, поспешно отпустил мальчишку. Тот убежал, даже не поблагодарив. Вернулись к ужину. В столовой было людно — человек тридцать, не меньше. Сегодняшняя смена бойцов только что вернулась с заданий, и воздух пах потом, железом. Кто-то громко смеялся в углу, кто-то спорил о вчерашнем матче, кто-то просто сидел и клевал носом в тарелку. Обычный вечер в Ордене. Минхо и Чен заняли свой столик у окна. Чен взял себе суп и хлеб, Минхо — снова овсянку , Чен посмотрел на неё с укором, но ничего не сказал. Они ели молча, но молчание было не тяжёлым — тёплым, как одеяло, в которое кутаешься зимой. — Твоя знакомая тебе машет, — сказал Чен, кивая в сторону. Минхо обернулся. Софи сидела за соседним столом, в компании двух парней-новичков. Увидев, что Минхо смотрит, она подняла руку и помахала — широко, по-дружески, без кокетства. Минхо кивнул в ответ. — Это Софи? — спросил Чен. — Да. — Расскажи о ней. Минхо отложил ложку. — Светлый маг. Высокая, сильная. Дерётся хорошо, я с ней спарринговался, когда тебя не было. Без магии почти не уступает Шону. — Почти? — Шон всё же опытнее. Но ей не хватает только злости. Она дерётся как спортсменка — чисто, технично, без желания убивать. А иногда, чтобы победить, нужно хотеть убить. Чен усмехнулся. — Ты всегда так серьёзно говоришь о драках. — Потому что драки — это серьёзно. — А что ещё? — Чен отпил компот. — Она красивая? Минхо посмотрел на него с недоумением. — Какая разница? — Просто интересно. Ты обычно никого не замечаешь. А тут ответил сразу, без обычного «не твоё дело». — Она не лезет в душу, — сказал Минхо. — И ей нравятся девушки. — А, — Чен кивнул, и в его глазах мелькнуло понимание. — Так вот почему ты с ней говоришь. Ты чувствуешь себя в безопасности. — Не в безопасности. Просто она не пытается со мной флиртовать, не смотрит на меня как на кусок мяса и не задаёт глупых вопросов. — Это редкость, — согласился Чен. — Согласен. Он доел овсянку, вытер рот салфеткой. Софи за соседним столом что-то рассказывала новичкам, активно жестикулируя, и те слушали с открытыми ртами. Видимо, историю о вчерашнем бое в порту. — Ты ей нравишься, — заметил Чен. — Как боец, — поправил Минхо. — У нас нет ничего личного. — Я и не говорю про личное. Просто ты нашёл человека, с которым можешь быть собой. Это дорогого стоит. Минхо повернулся к Чену. — Ты тоже так можешь. — Я? — Ты первый, кто меня не боится. И первый, кому я разрешил себя касаться. — Минхо помолчал, подбирая слова. — Софи просто коллега. Хороший боец, удобный собеседник. Но она не ты. Чен опустил взгляд в кружку. — Я польщён, — сказал он тихо. — Не надо льстить. Я говорю факты. Чен поднял голову, и на его лице снова появилась та улыбка краем губ, немного грустная, но тёплая. — Факты это хорошо. Я люблю факты. Они посидели ещё немного, допили компот, и Чен предложил прогуляться перед сном. Минхо согласился, на улице уже стемнело, но дождь кончился, и туман был не таким густым, как вчера. Они вышли во внутренний двор Ордена, обошли его по периметру. Чен курил, выпуская вишнёвые кольца дыма, а Минхо шёл рядом, засунув руки в карманы. — Ты не куришь, — заметил Чен. — Ты запретил. — Я пошутил. — А я нет, — сказал Минхо. — Если ты сказал «только с тобой», значит, только с тобой. Чен остановился. Посмотрел на Минхо долгим взглядом — изучающим, как будто видел впервые. — Ты странный, — сказал он. — Ты тоже. Я учился странности у тебя. — Я серьёзно. Ты не идёшь на компромиссы, не нарушаешь обещаний, даже шуточных. Это одновременно и восхищает, и пугает. — Пугать не хочу, — ответил Минхо. — Но и врать не буду. Чен кивнул, докурил, затушил сигарету о каменную стену и спрятал окурок в коробочку. — Пойдём в гостиную? — предложил он. — Посидим перед сном. Они поднялись на третий этаж. Гостиная была пуста — все разошлись по комнатам или дежурили. Чен сел на подоконник, прислонившись спиной к прохладному стеклу. Минхо — в кресло напротив, чтобы видеть его лицо. — Минхо, — сказал Чен. — М? — Ты вчера сказал, что не знаешь, что бы делал, если бы я… — Не договаривай. — Если бы я умер. Минхо сжал подлокотники кресла. — Я помню, что сказал. И не хочу повторять. — Почему? — Потому что это глупо. Сентиментально. — А я люблю сентиментальность, — Чен улыбнулся. — Я сам сентиментальный дурак. Поэтому ношу амулет матери, курю вишнёвые сигареты и… — И? — И скучаю, когда тебя нет рядом. Минхо смотрел на него. Чен сидел на подоконнике, бледный после болезни, светлые волосы рассыпались по плечам, амулет блестел на шее. В полумраке гостиной он казался призраком — красивым, хрупким, почти нереальным. Но живым. — Ты вчера спросил, почему я тёплый для тёмного мага, — сказал Минхо. — Я не ответил. — Не ответил. — Потому что это ты. Ты меня греешь. Чен моргнул. Его пальцы дрогнули, сигарета, которую он достал, но не зажёг, чуть не выпала. — Ты… — начал он. — Я не умею говорить красиво, — перебил Минхо. — Я говорю, как есть. От тебя идёт свет. Не только магия, а… что-то ещё. Тепло. Оно согревает даже мою тьму. Он отвернулся к окну, не выдержав чужого взгляда. За стеклом клубился туман, фонари мерцали жёлтыми пятнами, где-то вдалеке лаяла собака. Обычный вечер в Митаве. Но сейчас он казался другим — наполненным смыслом, которого раньше не было. — Прости, — сказал Минхо. — Глупо вышло. — Нет, — тихо ответил Чен. — Не глупо. Он сполз с подоконника, подошёл к креслу и сел на пол рядом, привалился плечом к ножке. Минхо смотрел сверху вниз на его макушку, на светлые волосы, на тонкую шею с амулетом. — Спасибо, — сказал Чен. — За вчера. За сегодня. За всё. — Не за что. — Перестань так говорить. «Не за что» – это когда ты сделал что-то неважное. А ты сделал важное. Ты помог мне починить амулет. Ты сидел со мной, когда мне было плохо. Ты… — Чен запнулся. — Ты единственный, кто меня понимает. — Может, потому что мы похожи. — Чем? — Оба одинокие, — сказал Минхо. — И оба не знаем, что делать с этим. Чен повернул голову, посмотрел на Минхо снизу вверх. В его глазах отражался свет лампы — маленькие золотые искры в янтарной глубине. — Может, — сказал он, — нам стоит быть одинокими вместе? Минхо положил руку ему на плечо, осторожно, как будто боялся спугнуть. — Вместе, — повторил он. — Это звучит… неплохо. Чен накрыл его ладонь своей тёплой, сухой, чуть шершавой от мозолей от стилетов. — Неплохо, — эхом отозвался он. — Даже очень хорошо. Они сидели так несколько минут – Чен на полу, Минхо в кресле, их руки сплетены. Никто не говорил ни слова. В гостиной было тихо, только часы на стене тикали, отсчитывая секунды. Потом Чен зевнул. — Спать, — сказал он. — Ещё чуть-чуть и я усну прямо здесь. — Иди в кровать, — ответил Минхо. — Завтра рано вставать. Чен поднялся, потянулся, хрустнув шеей. — Ты проводишь? — Нам по пути. Они вышли в коридор. У двери Чена остановились. — Спокойной ночи, Минхо. — Спокойной ночи, Чен. Чен открыл дверь, шагнул внутрь, но не закрыл. Высунул голову. — Минхо. — Что? — Ты всё-таки поправь воротник. Он у тебя опять сбился. Минхо дотронулся до своего воротника. Действительно, сбился. Он поправил. — Спасибо. — Ага, — улыбнулся Чен и закрыл дверь. Минхо пошёл в свою комнату. Разделся, лёг, долго смотрел в потолок, прокручивая в голове сегодняшний вечер. Как Чен сидел на полу, положив голову на подлокотник. Как их руки сплелись. Как Чен сказал: «Быть одинокими вместе». Тьма внутри пульсировала ровно, спокойно, довольно. «Это ещё не любовь, — подумал Минхо. — Или любовь? Я не знаю. Но мне хорошо. Впервые за много лет — просто хорошо». Он закрыл глаза и уснул с мыслью о завтрашнем дне. Конец главы 11 (мой тгк: https://t.me/Vanilla_sadist81)