Чёрный орден / The Black Order

Утро после ночного происшествия выдалось туманным. Не таким, как в центре Митавы — густым, вязким, когда за два шага ничего не видно. Здесь, на холме, туман был другим: лёгким, прозрачным, стелющимся по земле, как молоко. Минхо не спал почти всю ночь. Сидел у окна, смотрел, как из-за деревьев выползает серый рассвет, и прокручивал в голове вчерашнее. Огромный зал. Пентаграмма из серебряной нити. Руки, тянущиеся из стен. Старуха, которая назвала себя хранительницей. «Они хотят вернуться». Тьма внутри ворочалась беспокойно. Не от страха — от чувства незавершённости. Что-то было не так. Что-то не складывалось в картину. Колодец, да. Призраки, да. Но почему тогда вчера руки тянулись не только к старухе, но и к ним? Почему пентаграмма была всё ещё активна, если хранительница уже не могла её контролировать? Вопросов было больше, чем ответов. В семь утра он постучал в дверь Чена. Тот открыл сразу, будто ждал — уже одетый, с зажжённой сигаретой в зубах. — Тоже не спал? — спросил Чен. — Не спал. — Чувствуешь? — Да. Что-то не так. Чен выпустил дым в потолок и кивнул. — Дело не закрыто. Я не знаю, что именно, но колодец — не единственный источник. Или не источник вообще. Слишком просто. — Призраки были настоящими, — сказал Минхо. — Это не иллюзия. — Были. Но зачем им было показываться нам? Зачем указывать на дверь, которую мы и так собирались открыть? Зачем притворяться, что они хотят, чтобы мы их освободили? Минхо задумался. Чен прав. Призраки могли просто напасть, как они напали в зале. Но они не напали. Они указали путь. И исчезли. — Ложный след, — сказал Минхо. — Они отвели нас к старухе, чтобы мы думали, что проблема в ней. А настоящая проблема — где-то ещё. — Или в ней, но не в том смысле, который мы поняли. Они спустились в обеденный зал. Сегодня постояльцев было меньше — человек десять, не больше. Старухи в фиолетовом не было. Её стул пустовал. — Где она? — спросила Софи, когда они сели за стол. — В своей комнате, — ответил Минхо. — Мы оставили её там вчера. Нужно проверить. — После завтрака. Официант принёс кофе, яичницу, тосты. Шон жевал молча, поглядывая на других постояльцев. Софи ковыряла омлет, но не ела. Все были напряжены. — Сегодня мы засыпаем колодец, — сказал Минхо тихо. — Но Чен считает, что это не конец. — Я тоже считаю, — добавил Шон. — Слишком легко. Призраки... они же не просто так появляются. Обычно за ними стоит что-то одно: либо место проклято, либо предмет. А тут у нас и колодец, и дверь, и пентаграмма, и старуха-хранительница. Перебор. — Мы должны проверить всё, — сказала Софи. — Колодец, зал, комнату старухи, подвал. Может, что-то упустили. — Сегодня ночью, — решил Минхо. — Днём будем поддерживать легенды. После завтрака они поднялись к комнате старухи. Дверь была закрыта, но не заперта. Минхо постучал — никто не ответил. Толкнул дверь и вошёл. Комната была пуста. Хранительница исчезла. Кровать заправлена, вещи аккуратно сложены. Ни записки, ни следа борьбы. Только на подоконнике — горсть сухих цветов, перевязанных чёрной лентой. — Она ушла сама, — сказал Чен, осматривая комнату. — Или её забрали. — Кто «забрали»? — Не знаю. Минхо сунул цветы в карман — на всякий случай. Сухие лепестки пахли лавандой и чем-то ещё, неуловимым, похожим на запах старой церкви. Они спустились в холл. У стойки портье стоял мужчина в дорогом костюме — лет пятидесяти, с сединой на висках, с перстнем на мизинце. Управляющий. — Доброе утро, господа, — сказал он, поворачиваясь. — Меня зовут Говард Фишер. Я управляющий «Северного приюта». Могу ли я узнать, по какому поводу вы заходили в комнату нашей постоянной гостьи, миссис Харт? Минхо напрягся. Их заметили. — Мы обеспокоены её состоянием, — ответил Чен спокойно. — Вчера ночью миссис Харт была в истерике. Мы помогли ей добраться до комнаты. Сегодня утром решили проверить, как она себя чувствует. — Миссис Харт уехала сегодня на рассвете, — сказал Фишер. — Она попросила вызвать ей повозку до станции. Сказала, что ей стало лучше, и она хочет вернуться в Лондон. — Кто вёз её на станцию? — спросил Минхо. — Наш кучер, Томас. Он подтвердит. — Мы хотели бы поговорить с Томасом. Фишер приподнял бровь, но не стал спорить. Щёлкнул пальцами и из подсобки вынырнул молодой парень в кепке. — Томас, господа хотят задать вам несколько вопросов. Томас оказался парнем лет двадцати, с веснушчатым лицом и руками, перепачканными машинным маслом. — Я только довёз, — сказал он, заикаясь. — Она села в поезд и уехала. Сказала, что ей плохо, но в Лондоне её ждут. — Она что-нибудь говорила об отеле? — спросила Софи. — Сказала, что... — Томас замялся, — что здесь нечисто. И чтобы я тоже уезжал, пока не поздно. — Что вы ответили? — Засмеялся. Я здесь пять лет работаю, ничего не видел. — А теперь видели? — спросил Шон. Томас побледнел. — Нет. А что, должен? — Не важно, — Минхо отпустил его. — Спасибо. Они отошли к окну. Фишер смотрел на них с подозрением, но не приближался. — Что думаешь? — спросил Чен. — Либо она действительно уехала, либо её вывезли. Но если вывезли — куда? На станции нас бы встретили только с билетом. — Проверим камеру хранения, — сказал Шон. — Может, оставила багаж. — У неё не было багажа, — заметила Софи. — Только сумочка. Загадка старухи оставалась неразрешённой. День тянулся медленно. Минхо и Чен играли роль скучающих аристократов — ходили по парку, читали газеты, пили чай в гостиной. Шон и Софи исследовали отель — легально, под видом экскурсии. К вечеру они собрались в номере Минхо. — В подвале есть ещё одна дверь, — сказал Шон. — Запертая. С бетонной стеной. Свежей. — Кто строил? — Бетон застыл от силы две недели назад. Когда начались жалобы. — Управляющий что-то прячет, — сказала Софи. — Я поговорила с горничными. После того как начались странные происшествия, Фишер запретил им спускаться в подвал. Сказал, что там проводятся ремонтные работы. — И никто не проверял? — А кто будет? Он платит им жалованье. В полночь они снова вышли к колодцу. Луны не было, туман сгустился, звёзды скрылись. Колодец стоял чёрным провалом. Из него тянуло холодом. — Засыпаем? — спросил Шон, держа наготове лопату. Они захватили инструменты из сарая который был в невзрачном сарае на территории Отеля. — Подожди, — сказал Чен. — Я хочу проверить воду. Он достал кристалл — маленький, прозрачный, на цепочке. Опустил в колодец. Кристалл коснулся воды — и пошёл рябью. Чёрная вода вспучилась, забурлила, как кипяток. Из колодца вырвался свет — серебряный, холодный, но теперь в нём чувствовалась сила. Не добрая. Не злая. Древняя. Кристалл лопнул. Чен отдёрнул руку. — Вода живая, — сказал он. — Она питает что-то. Или кого-то. — Внизу есть кто-то? — спросила Софи. — Не знаю. Но колодец не источник. Он проводник. — Что тогда источник? — спросил Минхо. Чен поднял глаза. — Здание. Или то, что под ним. Они вернулись в отель. Шон нёс лопату, Софи — верёвку, Минхо — фонарь. У Чена пустые руки, но в голове его уже складывалась картина. — В подвал, — сказал он. — К свежей стене. Подвал находился на первом этаже, за кухней. Туда вела крутая лестница с перилами. Внизу было темно, сыро, пахло плесенью и старой кровью. Новая стена была в конце коридора. Толщиной в кирпич, залитая бетоном свежим, ещё серым. — Крошить? — спросил Шон, замахиваясь лопатой. — Тихо, — Минхо перехватил его руку. — Сначала проверь магией. Чен провёл ладонями по стене. Светлая магия потекла из пальцев, проникая в бетон, исследуя. — За стеной пустота. И холод. Очень холодно. И... — он замер, — там кто-то есть. Не один. Много. — Призраки? — Не похоже. Слишком плотные. — Мраки? — спросила Софи. — Не похоже. Другое. Минхо подошёл к стене, приложил ухо. Тишина. Но тьма внутри него завыла — не боль, а предупреждение. Что-то очень опасное находилось за этой стеной. Очень древнее. Очень голодное. — Мы не готовы, — сказал он. — Нам нужно подкрепление. И больше информации. — У нас есть легенды, — напомнил Чен. — Мы не можем вызвать подкрепление, не раскрыв себя. — Тогда ждём. И наблюдаем. Они вышли из подвала. В коридоре первого этажа было пусто. Тишина. Только половицы скрипели. Скрипели сами. — Я остаюсь здесь, — сказал Чен. — Не могу уйти. Чувствую, что если мы уедем, что-то случится. — Ты прав, — ответил Минхо. — Мы остаёмся. Продлеваем бронь. Утром они пошли к Фишеру. — Мы решили продлить пребывание, — сказал Чен. — Недельку-другую. Отель нам нравится. Фишер улыбнулся — но улыбка была какой-то напряжённой. — Конечно, господа. Я распоряжусь. — И ещё, — добавил Минхо. — Мы хотели бы осмотреть подвал. Мой друг и спутник, Ченнинг – коллекционер старины, — кивок в сторону Чена, — ему интересна архитектура. Фишер помрачнел. — В подвале ремонт. Небезопасно. — Мы осторожны. — Боюсь, я не могу этого разрешить. Страховая. — Мы подпишем отказ от претензий, — сказал Чен. Фишер посмотрел на них долгим взглядом. — Хорошо. Завтра. Я проведу вас лично. Они вышли из кабинета. — Он что-то скрывает, — сказала Софи. — Он не один, — ответил Минхо. — Он работает с кем-то. Кто-то стоит за этим отелем. Вечером они сидели в гостиной. Туман за окнами сгустился, скрывая парк. В камине горел огонь, но тепла он не давал — только свет. Холод просачивался отовсюду. — Чен, — сказал Минхо. — Ты веришь, что старуха уехала? — Нет. Она не уехала. Она где-то здесь. — В подвале? За стеной? — Скорее всего. Минхо сжал подлокотник кресла. — Мы должны открыть эту стену. — Завтра. — Сегодня. Чен посмотрел на него. — Ты не выспался. Ты принимаешь решения на эмоциях. — Я не на эмоциях. Я чувствую. Тьма внутри меня чувствует, что за стеной не просто пустота. Там кто-то живой. Или не живой, но... важный. Чен подошёл к нему, сел на подлокотник кресла. — Мы сделаем это. Вместе. Но не сегодня. Сегодня мы отдохнём. Он положил руку на плечо Минхо, и тот не отстранился. — Хорошо, — сказал Минхо. — Завтра. Они посидели ещё немного в тишине. Где-то наверху скрипнула дверь. Скрипнула сама. Конец главы 16. (мой тгк: https://t.me/Vanilla_sadist81)