Сказ о Сангемаре... Вампире проклятой крови...

Однажды по тёмному лесу шёл человек. Мрачный, как сама смерть. С безжизненным взглядом. Он не знал, куда идёт — просто ставил ноги перед ногами, глядя в землю. Изредка поднимал голову, чтобы не свалиться в овраг и не наткнуться на зверя. Ему было всё равно. Как вдруг вспышка алого света вырвала его из этого тупого равновесия. Кровь — свет походил на кровь. Из него вышла та, кто не была человеком. Кожа — бледная, как луна. На вид — не больше семнадцати, но глаза выдавали то, что ей гораздо больше, чем кажется. Платье чёрно-красное, как у герцогини с забытой картины. Человек не перекрестился. Не прочитал молитву. Он просто посмотрел на неё — и уже собрался идти дальше. — Ты кто такой? — окликнула она. — Что человек забыл в тёмном лесу ночью один? Он повернулся медленно, без спешки. — Кем бы я ни был раньше — неважно. А ты кто? — Я? — она усмехнулась. — Я вампир. Трепещи, смертный. Ты вошёл туда, куда не суются даже с конной гвардией. Приготовься умереть! Он не дрогнул. — Ясно, — сказал он. — Прощай... И человек прошёл мимо на, что вампирша оскорблённая, набросилась сама. Повалила на холодную землю. Когти блеснули. Она хотела укусить — но он машинально выставил руку, и её клыки вошли в предплечье. А потом она замерла. Отшатнулась. Вскочила. Вытерла губы. Смотрела на него удивлёным взглядом. — Что… что с твоей кровью? — А что с ней? — У людей кровь как вино, — медленно сказала она. — А у тебя как стекло… мне было больно пить. И ещё… По её щеке потекла слеза. Она не понимала, что это. Давно забытое чувство. — Ты в печали, — сказал человек. — Печаль… — повторила она, пробуя слово на вкус. Она замолчала. Потом заговорила быстро, на чужом языке. — Da, da… asta ar putea fi cu siguranță de folos! — Что? — Румынский. Не твоё дело. Вампирша встала в гордую позу и заявила. — Тебе повезло, человек. Я не убью тебя. Я забираю тебя с собой. И мне плевать, что ты скажешь. Он почесал затылок. — Ну как скажешь. Она взяла его за руку. Прошла несколько шагов. Обернулась. — Звать-то тебя как? Не век же мне говорить «человек». Он поморщился. Не хотел называть имя. Не хотел вспоминать. — Считай, что нет имени. Дай мне его сама если хочешь. — Дать имя? — она уставилась на него. — Ты понимаешь, что это зна..? Человек перебил её на полу слове сказав — Мне плевать, что значит. Моё имя, моё прошлое — всё это ныне теперь неважно. Она посмотрела на него как на сумасшедшего. Потом кивнула. — Хорошо. Тогда… Сангемар. Будешь Сангемар. — А тебя? — Сильвия. Она щёлкнула пальцами. Возник портал — красный, похожий на рану. Они шагнули внутрь. Как она потом рассказала . Вампиры бессмертны. Сотни лет. Тысячи. Со временем чувства отмирают — это не трагедия, это естественный процесс. Как у человека слабеет зрение к старости. Но её кровь — кровь Сангемара — возвращала чувства. Не всем, не до конца. Но саму способность — чувствовать боль, стыд, печаль. Сильвия решила продавать эту кровь. — Ты не против? — спросила она. — Нет. — Хотя бы спроси почему. — Зачем? — он пожал плечами. — Ты всё равно сделаешь. Она не ответила. Но впервые за долгое время ей стало не по себе. Шли дни. Месяцы. Года. Сангемар не жаловался. Сильвия брала его кровь, развозила другим вампирам, возвращалась с мешочками золота и странными книгами. Она становилась мягче, или Раздражительнее? Нет — именно мягче. Она злилась на него за его безразличие, но злость была похожа на живую. На человеческую. Она хотела статуса. Денег. Власти. Странные желания для существа, прожившего триста лет. Свойственные скорее человеку, чем вампиру. Сангемар видел это. Ничего не говорил. А потом он начал меняться. Кожа бледнела. Сердце то билось, то замирало. Он перестал чувствовать холод. Перестал чувствовать голод. Он становился похож на неё. Сильвия искала ответ в книгах. Но так и не нашла. Она не говорила ему, что боится того, что может случиться с ним. Он проснулся от усталости. Не от шума. Не от света. От усталости — той, что живёт в костях, когда тебе уже всё равно, вставать или нет. Сангемар пошёл к Сильвии. Дверь была открыта. Окно распахнуто настежь. На столе — записка. Она писала, что чувства вернулись. Все. И вместе с ними — понимание того, что боятся признать даже бессмертные. Она боялась не смерти. Она боялась снова стать человеком. Потому что человек с его чувствами не выдерживает вечности. Для человека вечная жизнь — ад. Не метафора. Ад. И она выбрала солнце. Всего на секунду. Чтобы почувствовать тепло. Чтобы улыбнуться — по-настоящему, первый раз за сотни лет. А потом — ничего. Сангемар стоял и смотрел на пустой подоконник. Он открыл рот. Хотел что-то сказать. Что-то важное. Может быть, то, что всю жизнь не говорил. Он напряг память — и ничего не почувствовал. Только пустоту. «Ладно, — подумал он. — Значит, не так уж важно». И поняв то, что больше не что его не держит в этом мире... Он вышел на свет. Кожа трещала. Пахло горелым. Он не кричал. Не плакал. Он просто стоял и ждал конца но... Кровь выступила из пор, застыла коркой, потрескалась — и держала солнце. Она защищала его. Сама. Без его воли. Он посмотрел на свои красные руки. Не от крови — из крови. Он не мог умереть. Даже когда захотел его тело отказалось... Он покинул поместье. Пошёл туда, откуда пришёл. В тёмный лес. Без цели. Без имени. Без памяти о том, что хотел сказать. По сей день ходят слухи. Если увидишь в лесу сгорбленного человека с белой кожей и красными руками не от крови , а из крови— больше никогда не сможешь улыбаться белому свету...