Об одном несостоявшемся свидании

      Чонгук — классический пример стереотипа «плохой парень»: груда мышц, тату, пирсинг, кожаные куртки, чёрная одежда, берцы и, конечно же, куда без него, мотоцикл. С виду. Но он всегда надеялся на то, что при общении производит на людей хорошее первое впечатление. Улыбчив, обаятелен и очарователен. Он не является общепринятым бабником, чья жизнь строится на беспорядочных половых связях, но и не стремится заводить отношения, потому что ни к кому ещё не испытывал настолько сильных чувств.       В этом году Чонгук с отличием заканчивает университет по специальности, которую выбрал сам и в которой за время обучения не разочаровался, и уже год живёт один. На день рождения родители подарили машину, а чуть позже он купил на самостоятельно заработанные деньги мотоцикл, о котором мечтал долгое время. У него много хороших друзей, поддерживающие родители, брат, с которым не соскучишься.       Жизнь прекрасна. О чём ещё он может мечтать?       Разве что об одном потрясающем омеге, что сводит его с ума с самой первой встречи.       С новым лучшим другом своего младшего брата он познакомился в конце ноября, спустя пару месяцев после поступления Чимина в университет, в котором учится сам Чонгук. Они просто встретились в коридоре, но с тех пор жизнь альфы больше не была прежней.       Тэхён. Милейшие кудряшки, прелестные постоянно розовые от смущения щёки, обворожительные родинки на лице и невероятной красоты медовые глаза. А ещё запах чего-то сладко-цветочного. Приятный настолько, что хочется приблизиться и вдохнуть поглубже.       «Какая прелесть» — проносится у альфы в голове каждый раз, когда он видит омегу.       С этих пор Чонгук стал часто видеться с Чимином и Тэхёном в университете. Периодически они встречались в коридорах и ели вместе. Младшие ещё не до конца освоились, терялись в огромном пространстве учебного заведения, альфа помогал по мере своих возможностей.       Чонгуку нравится смотреть на Тэхёна до мурашек. Особенно если тот вдруг замечал взгляд альфы. Он так мило смущался... Чонгук ловит каждый наклон головы, движение плеч под одеждой. Наблюдает, когда он болтает с Чимином, когда в задумчивости глядит в окно, когда прикусывает кончик ручки, записывая что-то в тетради на обеде. В эти моменты Чонгук завидует его ручкам и карандашам. Так глупо. Кто бы мог подумать, что сильные чувства к человеку могут заставить думать о подобном и вести себя подобным образом.       Однако каждый раз Тэхён вёл себя так, будто ему неприятно находиться рядом с Чонгуком. До этого смеющийся во всё горло омега замолкал, как только старший подходил, отходил от него подальше, становился тихим и неразговорчивым, от случайных прикосновений отшатывался. Тэхён был милым со всеми, кроме него. Болтал с омегами — и Чонгука пробирала зависть, болтал с альфами — жгучая ревность застилала глаза. Омега застенчивый. Но с ним откровенно отстраненный. Это не могло не расстраивать, ведь, наблюдая за ним со стороны, видя, какой он живой и солнечный, Чонгук всё больше влюблялся в него.       Более того, вместе с возникшими чувствами возникло и желание. Тот сладковато-цветочный запах начал сводить с ума, медовые глаза и пухлые губы — сниться во снах, руки начали чесаться от необходимости прикоснуться. Все знакомые, к которым Чонгук обращался, когда хотелось секса без обязательств, перестали интересовать. Хотелось именно Тэхёна. Хотелось раздеть, целовать, чувствовать, прикасаться, довести его до оргазма. Омега был таким прелестно невинным, с ним хотелось нежно — не трахать, а любить. Он был уверен, что его кожа будет самой нежной на свете, губы — самыми мягкими и вкусными, стоны — самыми красивыми.       Хотелось быть рядом, видеть искреннюю улыбку, адресованную ему одному, слышать смех, вызванный его шутками, видеть такое же обожание в глазах, с каким сам Чонгук со временем стал смотреть на Тэхёна. А всё, что он получает, — это косые взгляды, молчание и настороженность.       Неприятненько, блин.       Альфе хотелось выяснить, в чём причина этого поведения, но, честно говоря, страшно. Конечно, он не робкий девственник, он знает, как вести себя с омегами, знает, что он привлекателен, знает, что все проблемы можно решить разговором, а не мучить себя догадками. Но это же Тэхён. Его первые сильные чувства к кому-либо. Страшно получить отказ, страшно осознать, что эти чувства никому не нужны, страшно потом жить с этим осознанием.       А ещё страшно никогда больше не полюбить снова и не найти такого же потрясающего человека.       А Тэхён прекрасен. Воплощение всего того, что Чонгук любит в людях. Всего, что хотел бы видеть в человеке, с которым хочет провести всю жизнь. Он такой безгранично добрый, любит животных, умный, творческий, потрясающе красивый и милый. Это только то, что Чонгук успел узнать. А чего ещё он о нём не знает...       И вот наступил апрель, а они всё в той же точке.       Но когда-то он должен сделать этот шаг. Выяснить всё, разобраться, рассказать о чувствах и получить ответ. А потом жить дальше с этим.       Он должен позвать Тэхёна на свидание.

***

      Воплотить задуманное в жизнь и позвать не получается, потому что наступает утро пятницы.       Чонгук идёт по коридору университета, когда чувствует так сильно полюбившийся запах. Очень хорошо его чувствует. А ещё замечает в нём нотки возбуждения, что заставляют его идти по следу в поисках источника.       — Тэхён?       Упомянутый омега находится за углом, сидит на корточках, свернувшись калачиком, дрожит и всхлипывает.       — Чонгук? — младший поднимает на альфу заплаканные глаза, в голосе слышится столько отчаяния от сложившейся ситуации и столько надежды на то, что ему сейчас помогут.       — Тэхён, у тебя течка? Какого хрена ты здесь делаешь в таком состоянии?       Чонгука трясёт от осознания того, что его мог найти не он, а кто-то менее порядочный, а ещё от того, что течному омеге, который очень сильно нравится, нужна помощь, а значит ему, Чонгуку, нужно будет постараться сделать всё возможное, чтобы ничего не испортить.       — Чонгуки, пожалуйста, помоги. Я не могу больше, — в глазах Кима столько мольбы, что он бы в этот момент мог разжалобить целый мир, уговорить серийных маньяков больше никогда не убивать, остановить все войны в мире. Ну, это по субъективному мнению Чонгука, разумеется. Он сам сейчас готов сделать всё, что угодно, о чём бы его ни попросила эта прелесть.       — Пойдём, я отвезу тебя домой.       Шёл до машины в итоге Чонгук сам, потому что Тэхён был не в состоянии даже шага сделать самостоятельно, а альфа, как абсолютно неравнодушный, нёс его на руках. Честно говоря, если бы ситуация не была настолько чрезвычайной и ему бы не пришлось прикладывать все усилия, чтобы не сорваться, он бы сейчас был самым счастливым человеком в мире.       Дорога до дома Тэхёна оказалась пыткой. Двадцать минут в замкнутом пространстве с потрясающе пахнущим и стонущим течным омегой на заднем сиденье салона машины показались Чонгуку бесконечными. Открыть окна ему, почему-то, в голову не пришло. Вернее, понятно почему. Причина затруднительных мыслительных процессов сейчас извивалась за спиной и просила его о помощи самым приятным на свете голосом. Машина велась исключительно на автопилоте, с трудом получалось сфокусироваться на дороге, потому что перед глазами стояли картинки того, как он взял бы этого омегу прямо сейчас в этой самой машине. Единственное, что помогало сохранять трезвый рассудок, — страх испортить всё с этим омегой, воспользоваться ситуацией и больше никогда не заслужить его доверие.       Заносить в квартиру Тэхёна тоже пришлось самому: чем дальше, тем хуже ему становилось. Пройдя в спальню и уложив Кима на кровать, Чонгук, собирая крохи самообладания, уже собирался уйти, когда почувствовал хватку на запястье.       — Чонгуки. Пожалуйста. Помоги мне. Не уходи, — в глазах слёзы, а в голосе отчаяние. Хватка на запястье усиливается, а затем альфу с силой тащат на себя.       Чонгук только успевает поставить руки по бокам Тэхёна, чтобы не свалиться на него всем весом. Его оплетают руками и ногами, не давая отодвинуться, шепчут на ухо мольбы и трутся пахом о его уже давно стоящий колом член.       — Чонгуки... Гуки, прошу... — так сладко и просяще, что в паху начинает пульсировать ещё сильнее. — Сними с меня эти чёртовы тряпки, — просит и вгрызается губами в шею.       Чонгук как заколдованный слушается. Запускает руки под футболку, постепенно оголяя живот и грудь. Первое прикосновение к обнажённой коже возлюбленного ни с чем не сравнить — просто сносит крышу. Такая нежная и мягкая кожа, опьяняющий жар и головокружительный аромат. Затем розовые возбуждённые соски, которые невозможно проигнорировать. Сначала едва касаясь, кончиками пальцев, будто не веря, что ему позволено это видеть и трогать, а потом сорвавшись языком и зубами, с таким отчаянием, будто это глоток свежей воды в бесконечную засуху. Эти сумасшедшие ощущения Чонгук не сможет забыть больше никогда в своей жизни и вряд ли снова испытает с кем-то, кроме этого омеги.       Когда с футболкой покончено, Тэхён снова обнимает его за плечи и прижимает к себе так, будто секундная разлука показалась ему вечностью.       А затем руки тянутся к ширинке джинсов. Медленно расстёгивают пуговицу и молнию, а затем на секунду останавливаются, чтобы собраться с мыслями и совершить последний рывок.       Голый, возбуждённый и безбожно мокрый Тэхён — это абсолютно не то, к чему можно подготовиться. Уже исследованные соски, небольшой аккуратный омежий член, к которому тут же тянется рука, такие же аккуратные яички и ещё чуть ниже — Чонгук знает, находится дырочка, которую альфа ещё не видит, но очень хочет попробовать.       — Чонгуки... Возьми меня... Возьми меня возьми меня возьми меня возьми меня возьми меня возьми       Нет.       — Тэ...       Альфа пытается что-то сказать, но омега тянется его поцеловать. Приходится отодвинуться, чтобы не дать этому случиться.       Не так. Не при таких обстоятельствах.       — Тэхён, ты пожалеешь об этом. Течка закончится, ты придёшь в себя и возненавидишь меня, — шепчет альфа прямо в губы. Произносить это приходится с усилием, потому что нужно убедить не только Тэхёна, но и свой мозг. Отчаянное благородство, чтоб его.       — Нет... Нет, прошу, помоги. Я хочу тебя. Я хочу тебя я хочу тебя я хочу тебя я хочу тебя я хочу тебя я хочу тебя       Поплывший рассудок не даёт просто так уйти, но и его жалкие крохи не дают поддаться соблазну.       Он поможет ему. Так, чтобы не перейти все границы разом, но чтобы облегчить боль.       Всё ещё нависая над омегой, альфа опускает руку к разведённым ногам, туда, куда сам ещё даже не смотрел, потому что если посмотрит, не уверен, что сможет остановиться. Нежно гладит складочки кожи, чувствует на пальцах смазку и пьянеет ещё больше, пока Тэхён хватается за его руки, плечи и спину и стонет в ухо. Просит не останавливаться, просит проникнуть внутрь. И Чонгук подчиняется. Проскальзывает сразу двумя пальцами и не встречает никакого сопротивления — только вздох облегчения. Полностью держать себя в руках и контролировать ситуацию уже не получается. Он с полуслова понимает всё, что пытается сказать ему Ким, и выполняет это. Хочет доставить ему самое головокружительное удовольствие. Хочет, чтобы Тэхён с ума сходил от того, что он с ним делает. Толкается быстро и остервенело, подстёгиваемый чужими самыми прекрасными стонами наслаждения, которые он только слышал.       Плевать на собственное возбуждение, плевать на ширинку джинсов, которая только больше изводит его изнывающий член, плевать на затекающую от быстрого темпа руку. Плевать на всё. Он доведёт этого омегу до оргазма и не пропустит ни одну эмоцию на этом прекрасном лице, ни один стон, сорвавшийся с этих пленительных губ. А когда это происходит, он чувствует физическое наслаждение вместе с ним. И дело не в том, что кончил, не касаясь себя, — об этом можно только мечтать. Ему просто хорошо от того, как Тэхён выгибается и кричит, когда изливается себе на живот. Омегу трясёт судорогой, и Чонгука вместе с ним. Неописуемые ощущения.       Когда послеоргазменная нега слегка отпускает, а туман в голове альфы проясняется, он понимает, что надо уходить. Наверняка Тэхён не обрадуется уже тому, что он был с ним во время течки, а если позволит себе ещё больше, то больше не сможет даже рядом с ним стоять.       Чонгук принимает для себя решение сходить вымыть руки, оставить Тэхёну свою толстовку и уйти. Всё идёт не так, когда он закрывает за собой дверь ванной и понимает, что у него на пальцах всё ещё осталась смазка. Прозрачная, слегка вспененная от частых фрикций и пахнущая Тэхёном. Он не может отказать себе в желании попробовать её. Пальцы проникают в рот, головокружительный запах бьёт в нос, а потрясающий вкус — по рецепторам на языке. Свободной рукой альфа сжимает член через ткань штанов с такой силой, что это приносит болезненное наслаждение. Он не может остановиться, вылизывая пальцы, а второй рукой проникает под бельё и начинает остервенело надрачивать. Ещё никогда дрочка не приносила ему такого удовольствия. Пальцы проникают всё глубже, почти доставая до глотки. Это похоже на наваждение, но он не может позволить себе пропустить ни одной капли. Возьми меня возьми меня возьми меня возьми меня возьми меня возьми Я хочу тебя я хочу тебя я хочу тебя я хочу тебя я хочу тебя я хочу тебя       Оргазм накрывает резко и сильно. Ноги сводит судорогой, уши закладывает, голова непроизвольно запрокидывается, выпуская пальцы, зубы с силой сжимаются, а член безбожно дёргается и пульсирует. Кажется, это длится целую вечность.       Маленькая смерть, которая стала возможна только потому, что Чонгук сегодня стал свидетелем течки Тэхёна.       Когда состояние нормализуется, альфа всё-таки доходит до раковины и выполняет то, ради чего вообще сюда пришёл. Моет руки, умывается, чтобы освежить голову, снимает с себя толстовку, а затем выходит за дверь.       И замирает.       Тэхён.       Всё ещё обнажённый, ничем не прикрытый Тэхён лежит на животе, подтянув правую ногу к груди, открывая Чонгуку самый потрясающий вид на растянутую его же пальцами пульсирующую дырочку, по которой стекают капли смазки.       Боже...       В голове звенит и щёлкает. А потом наступает тишина.       Чонгук не помнит, как добрался до кровати, просто в какой-то момент понимает, что сжимает в руках аппетитную задницу Тэхёна, разводит половинки в стороны ещё больше и ловит языком готовые сорваться на простыню капли. С его кожи они ещё вкуснее, чем с пальцев. В тысячу раз вкуснее. Эта нежная кожа, эта потрясающе вкусная смазка, этот совершенный аромат прямо сейчас делают из альфы вечного раба этого омеги. Он больше не сможет жить дальше, зная, что этот омега где-то рядом, но не с ним. Прямо сейчас он готов сделать всё, что угодно, чтобы не останавливаться. И если хоть одна живая душа посмела бы вторгнуться во всё это безумие, Чонгук бы порвал её в клочья.       Он облизывает края дырочки языком и толкается внутрь настолько глубоко, насколько позволяет длина языка. Растягивает края большими пальцами и проникает внутрь. Присасывается губами ко входу и кусает половинки.       Тэхён, который успел задремать за время отсутствия Чонгука, просыпается от ощущений чужого языка у себя в заднице. Заводит руку за спину и зарывается пальцами в смоляные волосы, тянет, хочет как можно ближе и глубже, ещё острее чувствовать этот умелый язык. Он утыкается лицом в подушку, потому что руки не держат, стонет в неё же, потому что если перестанет сдерживать эти звуки, его услышит весь дом.       А альфа просто не может насытиться. Ему безбожно мало этой смазки, нужно больше. Нужно больше Тэхёна. Если это сон, то он не хочет просыпаться. Не хочет возвращаться в реальность, в которой этот омега его избегает. Он уже не сможет вернуться туда. Не после того, что сегодня увидел, услышал и ощутил.       Ощущая на языке ускорившуюся пульсацию влажных стенок и понимая, что Тэхён уже близок к очередному оргазму, Чонгук заталкивает язык как можно глубже и двигается им внутри как можно быстрее. Смазки становится больше, она затекает ему в рот, мажет по щекам, стекает по бёдрам омеги и опьяняет. С этого дня это будет его зависимостью. Ни один наркотик не сможет вскружить ему голову сильнее, чем Тэхён.       Кима снова прошивает оргазменная судорога, а Чонгук не останавливается, пока его полностью не отпустит. Собирает языком всё, что вытекло из Тэхёна, и чувствует удовлетворение. Это снова даёт возможность мозгу прийти в себя.       Твою мать.       Он же собирался уйти.       Чонгук находит откинутую толстовку и подходит к Тэхёну.       — Тэ, вот, возьми.       Уставший и разморённый омега еле соображает. Берёт то, что ему дают, только потому что это очень сильно пахнет альфой. Обнимает её руками и ногами, утыкается в горловину лицом и окончательно засыпает, а Чонгук, понаблюдав за ним ещё пару секунд, во время которых уговаривал себя уйти, с чувством выполненного долга выходит на улицу и направляется к машине.       Он вылизывал его, как будто это могло насытить. Не насытило. Почему ему мало? Почему он не может остановиться?       Этот день изменил всё в жизни Чонгука, и теперь он не знает, что с этим делать.

***

      Вернувшись домой, альфа начинает понимать, что вообще произошло полчаса назад. Тэхён в приступе течки просил его о сексе. А он, Чонгук, трахнул его пальцами, а затем вылизал.       С ума сойти.       Альфе хватает сил только дойти до дивана и плюхнуться на него, глядя в потолок. Ситуация в голове не складывается, а ещё Чонгук не знает, как после всего произошедшего будет смотреть Тэхёну в глаза.       Он не знает, сколько просидел так, но отвлекает его уведомление телефона. Вылезает сообщение из мессенджера с именем Тэхёна. Сердце начинает биться чаще, и дыхание перехватывает. Открывает приложение Чонгук с беспокойством и трясущимися руками и видит отправленное омегой видео без обложки, просто чёрный экран.       Когда видео загружается, альфа совершенно перестаёт дышать. Сначала появляется лицо Тэхёна с расфокусированным взглядом. Затем камера отдаляется, и уже видно всего Тэхёна. Обнажённого. С вибратором, торчащим из его задницы. Омега облокачивает телефон на что-то, а потом ложится поудобнее и шире разводит ноги. Теперь все его интимные прелести видно как нельзя лучше. Пульсирующая дырочка растягивается на силиконовом фалосе и приковывает к себе взгляд намертво. Тут же вспоминается вкус и запах его смазки, нежность кожи, мелодичность стонов, пока он вылизывал его. Ещё час назад он видел всё это воочию, мог касаться и чувствовать. Чёрт, он даже мог бы переспать с Тэхёном, войти, ощутить его полностью, заставить кричать своё имя, довести его до судорог своим членом, который сейчас снова начал вставать от воспоминаний и присланного омегой видео.       Твою мать.       Тэхён на видео тем временем включил вибратор и начал одной рукой двигать игрушку на манер толчков, а другой надрачивать, чтобы получить как можно больше удовольствия. Всё это было очень хорошо видно на видео. А альфе было почти физически плохо от того, как сильно хотелось вернуться в ту квартиру и закончить начатое, выполнить то, о чём молил его омега.       Видео заканчивается на том, что Тэхён кончает, выстанывая его, Чонгука, имя, и альфа уже знает, чем будет заниматься ближайшие сутки.

***

      Проходит около двух суток, третий день течки Тэхёна, альфа считает каждый час так, будто от этого зависит вся его жизнь. Видео просмотрено уже не один десяток раз, руки затерты до мозолей, оргазмы уже чисто механические и почти не приносят никакого удовольствия. На расстоянии от омеги, теперь, когда есть с чем сравнивать, всё кажется пресным. Он доводит себя до оргазма и понимает, что он обычный, нет той бури чувств, что он испытал в ванной Тэхёна. Раньше он всегда чувствовал именно это, и его всё устраивало, но теперь этого мало. Чонгук не дрочил столько даже в самый яростный свой гон, сколько за эти два дня.       Альфа чувствует себя откровенно плохо. Почти не спит и не ест, все мысли занимают беспокойство о Тэхёне и грязные фантазии о нём же. Как будто это у него течка.       От омеги после отправки видео больше ничего слышно не было: ни звонков, ни сообщений, ни таких же видео. Чонгук не знает, что и думать — радоваться или беспокоиться. Он несколько раз порывался вернуться в ту квартиру, но каждый раз в последний момент останавливал себя. Ограничился тем, что позвонил и попросил Чимина съездить и проверить Тэхёна, но узнавать, как у него дела, запрещал себе. Он не хотел знать, если вдруг Тэхён нашёл кого-то другого себе в помощь, точно так же как и не хотел знать, что Тэхёну сейчас плохо из-за того, что альфа решил поиграть в героя и не помог так, как его просили. Вот и всё, что ему остаётся на протяжении всего этого времени, — мучаться догадками и бороться с сомнениями.       Было утро воскресенья, когда позвонили в дверь. Честно говоря, сил на то, чтобы удивляться, настораживаться или испытывать ещё какую-нибудь эмоцию, уже не было. Чонгук просто пошёл открывать, что бы там его ни ждало.       А ждал его один очень конкретный омега. Тэхён кое-как стоял за дверью, облокотившись на стену, выглядел бледным и измождённым.       — Тэ? Что... Почему... Как ты здесь оказался? — вот сейчас удивления было хоть отбавляй.       — Я попросил Чимина привезти меня. Прошу, не прогоняй. Я не могу больше...       В глазах и голосе столько отчаяния и мольбы, что у Чонгука бы рука не поднялась сейчас закрыть перед ним дверь. Всё это похоже на сон. Он столько раз представлял себе, что снова сможет оказаться рядом с этим омегой, столько раз вспоминал его мольбы, что сейчас с трудом верит в то, что это всё не плод его воспалённого воображения. Тэхён правда здесь.       Чонгук без слов берёт омегу на руки, закрывает дверь, снимает с него обувь и относит в спальню. По дороге омега утыкается носом в шею, водит руками по обнажённому торсу и целует его лицо, шёпотом благодарит за то, что не прогнал. Альфа укладывает его на постель и снимает с него тёплую кофту, чтобы не было жарко.       — Сними всё, пожалуйста. Эта одежда такая неприятная.       Он не понимает, о чём просит. Но Чонгук безропотно, словно заколдованный, выполняет. Аккуратно снимает вещь за вещью, обнажает горячую кожу и любуется. Снова имеет возможность прикасаться и смотреть столько, сколько захочется. Добравшись до нижнего белья, останавливается, хочет оставить хотя бы что-то, что поможет сохранить здравый рассудок. Пытается отстраниться, но ему не дают. Цепляются руками за шею и спину, притягивают ближе.       — Их тоже, пожалуйста, мне жарко.       Тэхён, видимо, не собирается ему помогать.       Альфа повинуется, стягивает трусы и видит тампон, который, видимо, был вставлен затем, чтобы не истечь смазкой по дороге до его дома.       — Вытащи, — просит-приказывает омега, а альфе и повторять не нужно.       Чонгук вытаскивает тампон и видит, как скопившаяся смазка начинает обильно вытекать. Он не может позволить ей просто впитаться в постельное бельё. Приближается лицом к самой красивой заднице на свете и ловит выделения языком. За эти два дня он уже успел забыть, насколько Тэхён вкусный. Как обезумевший начинает вылизывать растянутые вибратором стеночки, пить смазку прямо с кожи, ласкать Тэхёна языком настолько глубоко, насколько это возможно.       Это вообще нормально — настолько сходить из-за всего этого с ума?       Честно говоря, эта мысль мелькает на краю сознания всего на секунду и надолго не задерживается. Ни о чём глобальном сейчас думать не получается. Самый потрясающий омега сейчас извивается перед ним, получает удовольствие от того, что Чонгук делает с ним, а больше ему и не надо.       Омега кончает, а Чонгук, собрав оставшуюся смазку, ложится рядом, чтобы перевести дух и прийти в себя, но надолго без внимания не остаётся. Тэхён подкатывается к левому боку, ложится на его обнажённую грудь так, чтобы уткнуться лицом в шею, и закидывает левое бедро, задевая его пах.       — Чонгуки...       Шепчет, ластится, хочет ещё. Хочет больше, глубже и острее. Целует шею и начинает тереться об его член. Так дразняще, тягуче и медленно. Всё это время, находясь дома, Чонгук ходил в одних штанах. Бельё быстро стало раздражать почти постоянно возбуждённый член, а в футболке было жарко. И теперь только ткань спортивных домашних штанов отделяет его от того, чтобы почувствовать Тэхёна кожа к коже.       Господи боже мой.       Но даже эти отчаянные ласки сейчас ощущаются гораздо ярче, чем любой оргазм, полученный за последние два дня от дрочки. Чонгук не знает, почему чувствует себя так рядом с Тэхёном, как будто появляется вкус жизни. Не знает, почему без него стало так пресно. И не знает, как будет жить дальше после того, как узнал, насколько хорошо может быть рядом с этим омегой. Не знает, как будет жить, если Тэхён его не примет.       С ума сводит. Потирается, скулит в ухо, целует и облизывает шею, ногтями царапает пресс и грудь. А потом лезет рукой под резинку спортивных штанов. Прикосновение заставляет вздрогнуть и простонать сквозь зубы. Так хорошо... Но альфа не может позволить Тэхёну это делать.       — Тэ... Не надо, — просит сдавленно и перехватывает руку, останавливая.       — Чонгуки, почему? Я хочу сделать тебе приятно, почему ты не даёшь? Почему отталкиваешь? Ты совсем не хочешь меня? — хнычет, по голосу слышно, что расстроен как ребёнок, которому не купили заветную игрушку.       — Тэ, дело не в этом. Ты пожалеешь об этом, когда кончится течка, — говорит, а самому больно. Больно от того, что этот омега пришёл к нему только когда был в отчаянии и скорее всего будет жалеть о том, что этим безвыходным вариантом стал именно Чонгук. Очень хочет верить, что всё будет не так.       — Не пожалею. Я хочу твой член прямо сейчас, почему ты меня не слышишь, — канючит, пытается вырваться, закончить начатое и злится от того, что не позволяют.       Перепалка заканчивается тем, что Тэхёна скрючивает новой волной возбуждения и боли. Ему уже не хочется играться, хочется просто чтобы всё это закончилось. И альфу внутри очень хочется.       Чонгук не ведётся на провокации, а обходится уже испробованным методом. Нужно успокоить, притупить боль и возбуждение, дать омеге передохнуть и поспать.       Не меняя положения, тянется левой рукой к раскрытой заднице Тэхёна, входит сразу тремя пальцами настолько глубоко, насколько может, и двигается так быстро, как может. Растянутые стеночки легко поддаются, пульсируют вокруг пальцев. Смазка обильно вытекает, и Чонгук жалеет, что не может сейчас видеть всё это.       Сам же Тэхён задыхается от ощущений. Может, это и не полноценный секс, которого он хотел, но гораздо лучше его секс-игрушек и чонгуковой толстовки. Живой альфа сейчас под боком, трахает его пальцами, даёт себя трогать, лизать и кусать.       Оргазм настигает резко и бурно. Тэхён стонет в ухо, выгибается в пояснице и прикусывает кожу на шее рядом с запаховой железой. Честно говоря, Чонгук бы совершенно не расстроился, если бы омега сейчас оставил ему метку. Дело ли в том, что его мозг затуманен чужой течкой или в чём-то ещё, но эта мысль абсолютно не пугает. Наоборот. Нравится.       Отошедший от оргазма и успокоенный присутствием альфы рядом, Тэхён засыпает даже раньше, чем Чонгук успевает вытащить из него пальцы. Сам же Чон тоже чувствует, как глаза начинают слипаться. Покой, которого не было с тех пор, как он покинул чужую квартиру, вернулся с появлением омеги, поэтому теперь можно спокойно отдохнуть.

***

      Будто в насмешку над альфой его собственный мозг во сне подкидывает ему развратные сцены с участием одного конкретного человека. В них Тэхён выгибается под ним, разводит ноги шире, закладывает ему на плечи и просит не останавливаться. Сам же Чонгук вбивается в омегу с такой отдачей, будто это его последний секс в жизни. Член выходит почти полностью и заходит по самое основание. Розовая растянутая дырочка красиво растягивается вокруг ствола, принимает без сопротивления и обильно истекает смазкой.       Восхитительно.       Стоны слышатся почти наяву, а ощущения такими правдоподобными, будто это был не сон вовсе. На особенно остром ощущении Чонгук со стоном просыпается спустя несколько часов. Первые секунды пытается прийти в себя и осознать, где реальность, а где воображение, пока не чувствует очередную волну удовольствия. Причина всего этого безумия сейчас удобно устроилась между ног альфы, достала из штанов его возбуждённый член и заглатывала по самое основание его, вообще-то, отнюдь не маленький размер.       — Тээээ... — выдыхает со стоном. От увиденного кружится голова, всё тело сводит судорогой, а член в чужом рту дёргается и чаще пульсирует. — Тэ, тебе не нужно этого делать.       Чтобы ответить, омеге приходится вытащить член изо рта, напоследок втянув щёки и с характерным чмоком выпустив головку.       — Я этого хочу, и мне плевать, что ты об этом думаешь.       Омега возвращается к своему занятию, не обращая внимания на попытки Чонгука остановить его. В какой-то момент у альфы не остаётся сил сопротивляться, и удовольствие накрывает с головой. Тэхён, которому предоставили полный карт-бланш на то, чтобы делать с чужим телом всё, что захочется, начинает стараться ещё усерднее, как будто пытаясь показать, от чего Чонгук отказывался всё это время.       Он насаживается до основания, посасывает головку, помогая себе рукой, полизывает кончиком языка уретру и перебирает руками увесистые яйца. Альфий член кажется очень красивым и вкусным. Все эти набухшие венки, крупная розовая головка, идеальные габариты. Как же хочется Тэхёну ощутить этот член внутри своей задницы. Чувствовать, как он растягивает его, как скользит внутри, как задевает простату, как изольётся и скрепит их узлом, доставляя крышесносное удовольствие им обоим. Но чёртов альфа упрямится.       В какой-то момент в его голову приходит идея. Он не особо задумывается об уместности того, что собирается сделать, просто берёт и делает. Оставляет член на попечение своим рукам, а лицом спускается ниже. Туда, где самому Чонгуку так нравится его ласкать. Первое касание языка к дырочке альфы аккуратное, несмелое. Тэхён делает это впервые, как, впрочем, и всё остальное, но пальцы и язык в своей заднице кажутся куда более естественными, чем в заднице альфы. Но тем не менее попробовать хочется. И хочется, чтобы Чонгук попробовал, почувствовал то же самое. Омега продолжает аккуратно облизывать края, пока не слышит сдавленный альфий стон.       — Тэ... Боже, что ты творишь... — окончание фразы тонет в новом стоне.       Почувствовав чужой язык там, где он никогда не ожидал его почувствовать, сначала Чонгук испытал удивление. Ощущения были новыми и довольно приятными. Когда движения Тэхёна стали смелее, альфа наконец смог распробовать всю прелесть римминга. Когда язык проникает внутрь, становится совсем нестерпимо. Подавлять стоны уже не получается, а тело перестаёт слушаться. Хочется почувствовать язык глубже, хочется кончить от того, что делает с ним Тэхён. Когда омега видит, что альфий оргазм уже близко, возвращается к члену и начинает быстро двигать головой, втягивая щёки.       Отсасывать этому альфе оказывается удивительно приятно, точно так же как чувствовать пульсацию его члена на языке и сперму в глотке.       Абсолютно всё тело сковывает судорогой на куда большее время, чем обычно длился его оргазм. Пальцы сжимают простынь и волосы Тэхёна в кулаки, поясница выгибается, а ноги разводятся шире, чтобы толкнуться в чужую глотку в последний раз как можно глубже.       Потрясающе.       Пока Чонгук приходит в себя, омега возвращается обратно на своё место под боком и головой на альфьей груди, пригревается и засыпает. Разморённый и всё ещё не выспавшийся альфа отключается вслед за омегой до следующего утра.

***

      Проснуться получается только к часу дня. Чонгук ещё долго лежит с закрытыми глазами, наслаждается ощущением лёгкости в теле и мыслях, пока не чувствует что-то странное. Вернее, ничего не чувствует. Не чувствует тела Тэхёна рядом и его запаха в комнате. Тревога настигает быстро и заставляет подорваться с кровати и проверить всю квартиру, но омега не находится нигде. Осознав, что произошло, альфа опустошённо валится на диван, так же, как когда вернулся из квартиры Тэхёна три дня назад.       Тэхён пожалел. Пожалел о том, что позволил Чонгуку приблизиться, пожалел о том, что сам к нему пришёл. Пожалел и ушёл. Всё, чего так боялся Чонгук последние три дня, происходит с ним прямо сейчас, и он не знает, что теперь с этим делать.       Потом Чонгук вспоминает, что сегодня уже понедельник. Надежда на то, что Тэхён просто ушёл на пары и не стал его будить, теплится в душе. Она же заставляет его пулей привести себя в порядок и поехать в университет. Но встречает там только Чимина, который говорит, что не разговаривал с Тэхёном с тех пор, как отвёз его в дом альфы, и удивляется, что сам Чонгук не знает, где он, но обещает во всём разобраться. Звонки от альфы омега не берёт, на сообщения не отвечает. Когда Чонгук в отчаянной попытке разобраться, в чём дело, приезжает к дому Тэхёна, дверь ему также не открывают.       Альфе не остаётся ничего больше, кроме как ехать домой и с горя напиваться. Только вечером он узнаёт от Чимина, что с Тэхёном всё хорошо и он скоро вернётся на учёбу. На вопросы Чонгука, почему омега его игнорирует и почему ушёл, ничего не сказав, Чимин не отвечает и говорит, чтобы альфа сам поговорил с Тэхёном. От этого становится ещё более мерзко на душе, и алкоголь прекрасно глушит эти ощущения.       Во вторник Чонгук приходит в университет с абсолютной уверенностью в том, что ему нужно поговорить с Тэхёном. Рассказать о своих чувствах, извиниться за то, что позволил в его течку себе слишком много, выяснить истинное отношение омеги к нему. Но каким-то необъяснимым образом омеге постоянно удаётся от него ускользать.       Выловить его в университете не получается ни в среду, ни в четверг, ни в пятницу. На сообщения он всё так же не отвечает, звонки не поднимает, дверь не открывает.       Когда начинается вторая неделя молчания, Чонгук опускает руки и принимает решение просто ждать, дать омеге успокоиться и переговорить всё. Может, судьба всё-таки сжалится над ним и пошлёт ему Тэхёна совершенно случайным образом, раз сам омега выходить на контакт не торопится.       Чонгук снова возвращается в состояние апатии и беспомощности, так же как было во время течки омеги, только ещё хуже и уже без дрочки. Вместо неё альфа утешает себя алкоголем и просмотром фоток Тэхёна в соцсетях. Ни о чём другом думать не получается, и чем больше времени проходит, тем глубже чувство утраты и пустота в душе. Честно говоря, он уже столько раз проклял тот день, когда попался Тэхёну на глаза в его течку. Проклял себя за то, что не сделал всё по-человечески, не рассказал о своих чувствах, не позвал на свидание. Несмотря на то, что в те несколько часов, когда омега был рядом, он был безмерно рад тому, что в такой момент пришли именно к нему, просили о помощи именно его. Был бы шанс сделать всё по-другому, альфа несомненно бы им воспользовался.

***

      В понедельник третьей недели Чонгук уже ни на что не надеялся. Чимин помогать отказался, аргументируя тем, что это не его дело, сообщения оставались непрочитанными, звонки — не поднятыми. Чонгуку бы хотелось чувствовать безразличие, но вместо него в душу поселилась апатия. Всё делалось на автопилоте, а вставать по утрам приходилось через силу.       Альфа опаздывал на третью пару и уже подходил к нужному кабинету, когда увидел в другом конце коридора до боли любимый образ. Тэхён стоял спиной и не видел его, а значит, у альфы был шанс загнать омегу в угол. Это некрасиво, но другого выбора Ким ему не оставил. Аккуратно подбираясь к Тэхёну со спины, в душе альфы начала расти злость. На себя за то, что не смог отказать, и на омегу, который ушёл, ничего не объяснив. Когда оставались считанные метры, Ким его заметил. Сначала застыл как испуганный кролик, а затем рванул в другую сторону. Скрываться и осторожничать уже смысла не было, и Чонгуку ничего не оставалось, кроме как погнаться за омегой. Коридоры были абсолютно пусты, затеряться в толпе бы не получилось. Они пробегают два лестничных пролёта и оказываются на втором этаже, когда Чонгуку удаётся схватить Тэхёна и вжать в стену, чтобы не рыпался.       — Почему ты избегаешь меня? — кричит со злостью альфа, яростно дышит в чужое лицо, пытаясь отдышаться после незапланированного забега.       Тэхён молчит и пытается вырваться.       — Почему ты просто ушёл? Почему ничего не сказал? Нравится наблюдать за тем, как я унижаюсь перед тобой, пытаюсь поговорить?       Омега застывает. Весь сжимается, опускает глаза в пол и выглядит абсолютно виноватым.       — Прости, — тихо так, еле слышно.       — Прости? Это всё, что ты можешь мне сказать? Я же чуть с ума не сошёл за эти две недели. Ты просто пришёл и просил тебя трахнуть, а потом так же просто ушёл без объяснений.       Все накопленные за время молчания эмоции выливаются агрессией. А ещё больше злит то, что Тэхён всё ещё пытается отмолчаться.       — Я не должен был просить тебя и не должен был приходить.       — Да, не должен был. Но пришёл и попросил. И теперь я не выпущу тебя отсюда, пока ты всё не объяснишь. Какого, блять, черта? — последнюю фразу он выплёвывает с такой злостью, что еле сдерживается, чтобы не закричать на весь коридор, свидетели им сейчас не нужны.       — Ты мне нравишься, — выпаливает на одном дыхании, зажмурив глаза.       Одна фраза — и из Чонгука как будто весь воздух вышибли. Злость испаряется, напряжённые мышцы расслабляются, и альфа как будто сдувается.       — Очень нравишься, — еле слышно продолжает Тэхён. — Я не должен был приходить. Но... Я не мог уже терпеть это. Не после того, что ты... сделал у меня дома. А потом, когда течка закончилась и я осознал, что натворил, не мог остаться, не мог смотреть тебе в глаза.       — Почему? — это всё, на что хватило сил альфы, пробормотать это жалкое, еле слышное «почему».       — Ты же не хотел этого. Спасибо, что отвёз до дома, а потом не выставил на улицу в таком состоянии, ты хороший человек. Но мне стыдно за то, что я не оставил тебе выбора. Ты не мог мне отказать, а я этим воспользовался.       — Что... С чего... Откуда ты вообще всё это взял? — спрашивает Чонгук абсолютно сбитый с толку.       — А разве нет? Ты же даже в течку не захотел со мной спать, за всё то время даже ни разу не поцеловал меня. Я настолько тебе отвратителен? — спрашивает омега, а у самого слёзы на глазах наворачиваются. Он снова пытается освободиться из клетки альфы, но ему не дают и сильнее прижимают своим телом к стене.       — Отпусти меня. Я и без тебя знаю, что мои чувства не взаимны. Так что, пожалуйста, давай забудем всё, что тогда произошло. И лучше нам вообще больше не пересекаться, — омега не может успокоиться, всё пытается выбраться, глаза отводит и слушать ничего не желает.       Чонгук не придумывает ничего лучше, чем заткнуть его. Порывисто берёт Тэхёна за голову обеими руками и впивается в губы жадным поцелуем. Таким, о котором мечтал всё это время. Губы омеги оказываются мягкими и нежными до безумия, даже лучше, чем их себе представлял альфа. Он ласкает каждую губу поочерёдно, слегка прикусывает зубами и зализывает языком.       Тэхён столбенеет на пару секунд, а потом расслабляется. Начинает неумело отвечать так, как получается, и млеет под умелыми ласками. Сердце сходит с ума, а в голове все мысли разбегаются. Чонгук его поцеловал...       Насытившись, альфа вздыхает. Глубоко так, с облегчением. Прикрывает глаза и устало падает головой на плечо Тэхёна, прижимает к себе и обнимает.       — Замолчи. Ты говоришь абсолютную ерунду, — помолчав немного, продолжает: — Я люблю тебя, — так легко и абсолютно счастливо говорит альфа в чужое ухо и целует в шею. Улыбается, когда чувствует, как Тэхён сначала напрягается, а потом безвольно повисает в его руках.       — Зачем ты это говоришь? Это же неправда, — в голосе слышатся новые слёзы. Не верит. Почему он ему не верит?       — Правда. Я не спал с тобой, потому что не хотел всё испортить. Не хотел, чтобы ты потом жалел о случившемся, чтобы возненавидел меня за то, что я воспользовался тобой. Хотел по-человечески позвать на свидание, ухаживать, но я думал, что это ты меня ненавидишь. Ты всегда так холодно вёл себя рядом со мной, в то время как со всеми был совершенно другим, — говорит всё это, а сам потирается лицом о чужую шею, целует, гладит руками омежью спину и талию, потому что теперь можно.       — Да я был в ужасе рядом с тобой. В глаза смотреть спокойно не мог. Ты ещё так смотрел на меня каждый раз, как будто я тебе сделал что-то плохое и не помню этого.       Оказывается, его взгляд, который сам Чонгук считал влюблённым, нагонял на Тэхёна страх. Кто бы мог подумать.       — Откуда я мог знать, что действительно интересен тебе. Чимин говорил, что у тебя ни разу не было серьёзных отношений. С чего бы тебе сдался странный друг твоего сопливого младшего брата? — слёзы сменяются возмущением. Наверное, ещё бы немного, и омега начал бы лупить Чонгука за то, что всё произошло именно таким образом.       — Очень даже сдался. Откуда у тебя такие мысли на мой счёт и почему так плохо думаешь о себе? Я никогда не давал повода думать обо мне так, будто я выше других. А ты очень привлекательный омега, почему я не должен был обратить на тебя внимание?       Тэхён не нашёлся, что ему ответить. Одного комплимента от Чонгука хватило, чтобы развеять все его комплексы и сомнения. Поэтому, засмущавшись, омега просто утыкается лицом в альфью грудь и обнимает за шею.       — Правда?       — Правда, — посмеиваясь, отвечает старший.       Он чувствует, как в его волосы заползают проворные пальчики, а в душе воцаряется умиротворение и покой. Его чувства приняли. Его самого приняли. А вся эта ситуация, построенная на недопонимании и домыслах, разрешилась как нельзя лучшим для обоих образом.       Так счастлив, как в этот день, Чонгук не был никогда, но уверен, что рядом с этим омегой он будет ещё счастливее.       — Пойдём на свидание?       Ответом альфе служит чужой смех и улыбка, которые, как когда-то мечтал Чонгук, адресованы теперь именно ему.