beloved

      – Я всё понял, Ландо, извини. – Оскар резко подхватил толстовку, сброшенную пару минут назад, и решительно направился к двери. Если бы Ландо знал его чуть хуже, он бы поверил в абсолютное спокойствие своего парня. Но Ландо знал. Он сразу заметил напрягшиеся плечи и этот чистый, пустой тон, точно такой же, как в зоне медиа после особенно неудачных гонок. – Но знаешь, ты мог и раньше сказать мне, что тебе неприятно прикасаться ко мне.       Закончив свою тираду, австралиец быстро и молча вышел. Лишь хлопок двери подсказал Ландо, что тот, скорее всего, отправился в свою собственную квартиру, оставив его в одиночестве. Он инстинктивно двинулся следом за Оскаром, но остановился посреди гостиной, совершенно растерянный. Сердце бешено колотилось, мысли лихорадочно метались, пытаясь осознать произошедшее. Что, чёрт возьми, только что случилось? Он пытался осмыслить ссору, но всё казалось запутанным и нелепым.       Их отношения с Оскаром были для него настоящим подарком. После всего этого флирта друг с другом, всех этих влюблённых взглядов и спустя миллион шуток от их друзей, они наконец-то были вместе. Ландо считал, что его товарищ по команде оказался идеально подходящим ему кусочком пазла. Они дополняли друг друга, сглаживали острые углы там, где другой был готов взорваться, и, казалось, понимали друг друга без слов. Они были вместе уже семь месяцев, и всё было прекрасно. Взаимопонимание, смех и эксперименты в постели, которые приносили обоим удовольствие. Ландо особенно ценил, как Оскар всегда был открыт к его новым идеям, доверяя ему настолько, что не боялся быть перед ним открытым и уязвимым. Пиастри так легко соглашался на всё, что предлагал Норрис, так легко доверяя себя ему, что, наверное, именно поэтому первая неуверенность Оскара в нём так сильно его ранила.       Это случилось, когда Ландо предложил попробовать посидеть у него на лице. Он знал, что это одна из давних фантазий Оскара, – тот проболтался об этом, будучи пьяным, после какой-то из гонок, когда они решили отпраздновать только вдвоём. Он не знал, почему австралиец до сих пор не воплотил её в жизнь, но он был более чем счастлив помочь Оскару с этим.       – Эй, котёнок, как смотришь на то, чтобы придушить меня своей великолепной задницей? – Обычно такой игривый тон в голосе британца заставлял Оскара хихикать и с интересом ждать дальнейшего развития событий, но не в этот раз. Ландо заметил, как его парень замер, а его взгляд заметался по комнате, словно ища что-то, за что можно было зацепиться.       – Извини, Лан, но я сегодня как-то не в настроении. – Голос Оскара был спокойным, но то, как виновато он смотрел на него, заставило сердце Ландо сжаться. Словно Оскар боялся ему отказать. – Может, просто поваляемся и посмотрим шоу, о котором ты рассказывал?       – Конечно, милый, никаких проблем. – Ландо притянул парня к себе в объятия, чтобы поцеловать и стереть эти неприятные эмоции с лица Оска. Возможно, это был разговор для более позднего времени. – Ты же знаешь, что мы не будем делать ничего, если ты этого не хочешь.       Если бы он знал, чем всё обернётся, то обязательно попытался бы разговорить Оскара ещё тогда. Ведь именно после этого первого разговора его парень стал отстраняться. Каждый раз, когда Ландо поднимал эту тему, Оскар пытался избежать разговора, придумывая себе важное дело или переводя тему. Это получалось у него очень плохо, и Ландо позволял этому происходить только потому, что слишком любил Пиастри, чтобы заставить его чувствовать себя некомфортно.       Ландо не мог понять, почему именно это вызвало такую реакцию. Он вспоминал, как Оскар всегда с улыбкой соглашался на любые его предложения, как глаза его горели от желания и доверия. Он не мог поверить, что его партнёр, который всегда был так открыт и уязвим перед ним, вдруг стал избегать его, особенно в интимных вопросах. Эта внезапная стена, возведённая Оскаром, казалась Ландо немыслимой, особенно после стольких месяцев полного доверия и близости. Он чувствовал себя потерянным, не понимая, где именно произошёл сбой и как исправить эту трещину, которая, казалось, начала появляться в их идеальных отношениях.       Дело точно было не в смущении или в том, что Оскар считал это предложение «грязным». Норрис своими глазами видел, как Оск сходил с ума от языка в своей заднице, и он не мог сосчитать, сколько раз доводил своего парня до оргазма именно таким образом. В какой-то момент он начал подозревать, что Оскар боится, что Ландо может сделать ему больно или что-то пойдёт не так и он не сможет получить удовольствие от процесса. Эта мысль больно ударила по его самолюбию, но он старался не зацикливаться на этом. Вот только его мозг явно играл не на его стороне. С каждым разговором в его голове всё глубже укоренялась мысль о том, что, возможно, Оскар не так уж и доволен их интимной жизнью и просто не знал, как сказать об этом ему. Эта мысль разъедала его, как яд.       Именно поэтому Ландо решил, что им нужна пауза. В последние недели он позволял расстоянию между ним и Оскаром увеличиваться, превращаясь в полноценный раскол. Он мог признать, что несколько избегал своего парня, потому что каждый раз, когда он обнимал и целовал Оскара, тревога в его голове напоминала ему, что, возможно, Оску это не так уж и нравится, заставляя его неловко замирать. Он старался свести их физические контакты к минимуму, находя нелепые отговорки каждый раз, когда Пиастри обращал на это внимание.       И словно ему назло, Оскар сам начал брать инициативу в свои руки. Точнее, пытаться брать, но даже его попытки заставляли Ландо гореть. Каждый раз, когда Оскар прикасался к нему или пытался сделать их поцелуи более страстными и глубокими, ему приходилось прикладывать все свои силы, чтобы мягко отстраниться от парня. Всё внутри него требовало забрать своё и доставить своему мальчику удовольствие, но его новая неуверенность каждый чёртов раз врезалась ему в нервы клещами.       Или когда во время вечера кино Оскар прижимался к нему, закидывая свои бёдра на ноги Ландо, неприкрытые ничем, кроме любимых домашних шорт парня, неприлично коротких по мнению Норриса, а ладонь австралийца покоилась на его животе, выводя небольшие круги под футболкой британца. Ландо приходилось крепко сжимать челюсть, цепляясь пальцами за обшивку дивана, хотя больше всего на свете ему хотелось обхватить своими ладонями эти манящие бёдра, сжать их и... Каждый раз он обрывал себя, не позволяя мысли заходить дальше, а после придумывал повод, чтобы оставить Оскара одного на диване, а по возвращении оказаться от него как можно дальше. Он старался не думать о печальных взглядах Оскара, который с каждым разом становился всё тише и тише.       Сейчас, перебирая в памяти последние недели, пытаясь найти хоть какой-то намёк, хоть малейший признак того, что Оскар чувствовал себя некомфортно в постели с ним, Ландо понимал, что ничего не приходило на ум. Он мог вспомнить только румяные от смущения и удовольствия щёки Оскара, его блестящие любовью глаза и то, как он расслаблялся под его руками, позволяя делать с ним всё что угодно. И либо Оскар – великолепный актёр, заслуживающий награды за своё мастерство, либо Ландо – невероятный идиот, который в очередной раз позволил своим внутренним демонам всё испортить.       (Макс бы сказал, что они оба те ещё идиоты, но Ландо не обсуждает их интимную жизнь с Максом.)       Ландо тряхнул головой, пытаясь собраться с мыслями. Он быстро нашёл запасные ключи от квартиры Оскара, сунул их в карман спортивных штанов и быстро направился к входной двери. Они обменялись ими ещё задолго до того, как начали встречаться, когда Оскар переехал в Монако, решив, что было бы хорошо иметь кого-то с ключами на случай экстренной ситуации. Возможно, ситуация сейчас и не относилась к категории экстренных, но он не мог просто сидеть и ждать непонятно чего, а если Оскар хотел уединения, то ему нужно было позаботиться о том, чтобы забрать второй ключ заранее.       Сердце колотилось, а в груди горели злость и беспокойство, образуя взрывоопасный коктейль. Сегодня он и так был напряжён с самого утра, а эта ссора, которую даже ссорой назвать нельзя, только ухудшила ситуацию. Хотя он и не мог отрицать, что в этом есть и его вина, ведь он отреагировал слишком остро сегодня.       Оскар весь день был в хорошем настроении и очень прилипчивым, постоянно оказываясь рядом с Ландо, пытаясь прижаться к нему или вовлечь в сеанс поцелуев. Это всё больше накапливало напряжение в британце, пока к вечеру ситуация окончательно не накалилась.       Он был на кухне, разогревал их сегодняшний, одобренный тренерами, ужин, когда почувствовал, как его обхватили знакомые сильные руки. Оскар крепко обнимал его, прижимаясь к его спине, пока его руки игриво скользили по груди и животу Ландо. Его парень явно был в игривом настроении, едва не мурлыча от удовольствия, пока оставлял лёгкие поцелуи на плече Ландо, в которое уткнулся лицом. На секунду он позволил себе расслабиться, обмякнуть в объятиях Оскара, но этот порыв длился недолго.       В момент, когда он почувствовал, как рука Оскара скользит ниже, явно устремляясь к поясу его спортивных штанов, он тут же напрягся. Одна его ладонь обхватила шаловливое запястье Оскара, крепко сжимая и убирая подальше, пока второй он щёлкал по кнопке, выключая плиту. Норрис почувствовал, как губы Оска на его плече надулись от лёгкого отказа Ландо, но тот явно не намеревался так просто сдаваться, не замечая, как сильно напряжён Ландо в его объятиях. Ладони Пиастри вновь заскользили вниз по животу парня, и в этот момент Ландо взорвался.       – Оскар, я, блять, занят! – раздражение в голосе Ландо было таким очевидным, что заставило вздрогнуть даже его самого. Он планировал легко оттолкнуть руку Оскара, но движение, как и его тон, оказалось слишком резким, и ладонь Оскара с глухим стуком ударилась о край ближайшей столешницы.       Он обернулся, чтобы сказать что-то ещё, когда руки исчезли с его тела, но не смог произнести ни слова, когда его раздражённый взгляд встретился со взглядом Оскара. Во взгляде его возлюбленного было столько боли и разочарования, что это заставило Норриса проглотить все колкости, которые были готовы сорваться с его языка.       – Оск, я...       Но Оскар не дал ему договорить. Бросил ему эту идиотскую фразу о том, что он противен Ландо, и ушёл, оставив британца стоять, пытаясь осознать ситуацию. Наверное, Норрис чувствовал бы себя лучше, если бы Оскар хлопнул дверью или накричал на него в ответ, чтобы он знал, что его парень на него злится. Но австралиец был тих, и Ландо точно знал, что по-настоящему ранил своего Оска.       Действия были словно выполнены на автомате. Спуститься по лестнице, перейти улицу, кивнуть консьержу, который прекрасно его знал, и почти бегом подняться по лестнице на нужный этаж, чтобы замереть перед дверью квартиры Оскара. Он глубоко вздохнул, прежде чем приложить ключ и услышать писк электронного замка, сообщающий, что дверь открыта.       Врываться в квартиру после ссоры должно было быть немного неловко, но Ландо это совершенно не волновало. Дверь за ним захлопнулась с грохотом, который точно привлёк внимание соседей, но британцу было плевать на это.       – Оскар! – крикнул он, голос дрожал от эмоций. Тишина в ответ была настолько ожидаемой, что заставила Ландо фыркнуть. Он не понимал, было это проявлением веселья или истерикой.       Найти Оскара на самом деле не было проблемой. Тот был в своей спальне, всё ещё в толстовке Ландо, которую прихватил с собой, с влажными от слёз щеками и надутыми губами, но отчаянно пытающийся сделать вид, что он не плакал здесь всё то время, что Ландо предавался мыслям в их квартире. Его упрямый котёнок.       – Почему ты ушёл? – спросил Ландо, пытаясь сдержать голос. Он стоял прямо перед Оскаром, который продолжал смотреть куда угодно, кроме него. – Мы договаривались говорить, а не убегать при проблемах. Я не понимаю, что происходит, но я хочу понять, котёнок.       Он, блять, не позволит одному недопониманию испортить всё, что между ними было, но, к сожалению для Оскара, его терпение было на исходе изначально. Ландо схватил его за подбородок, приподнимая лицо и заставляя посмотреть на себя.       – Что происходит? – Он наблюдал за тем, как Оскар пытался вырваться из хватки пальцев Ландо, но он не мог позволить этому случиться, потому обхватил его лицо обеими ладонями, присаживаясь, чтобы оказаться хотя бы примерно на одном уровне с сидящим Оскаром. – И не смей говорить, что ничего, потому что это слишком очевидная ложь, малыш.       Его большие пальцы нежно поглаживали мокрые и покрасневшие от слёз щёки Оскара, давая тому время, чтобы собраться с мыслями. Ему невероятно хотелось поцеловать своего парня, утешить, но он понимал, что сейчас явно не лучший момент, поэтому продолжал просто сидеть рядом.       Он наблюдал за тем, как Оскар нервно теребил рукава толстовки, явно подбирая слова. Ландо знал, что у австралийца не так много опыта в отношениях и что разговоры об эмоциях и чувствах даются ему с трудом. Оскар был человеком действия, а не слов. Приготовить что-то вкусное, чтобы порадовать после тяжёлого дня, принести кофе в особенно тяжёлое утро или просто побыть рядом, как большая молчаливая поддержка. Норрис очень ценил эти проявления заботы и каждый раз чувствовал, как его сердце наполняется любовью, замечая эти маленькие жесты.       Поэтому сейчас он старался глубоко дышать и не торопить Оскара, хотя другая его часть хотела схватить парня и трясти, пока он не даст Ландо ответы на все вопросы.       – Это из-за твоего предложения. В сексуальном плане. – Оскар всё ещё избегал смотреть ему в глаза, но его голос теперь звучал твёрдо, словно он принял решение и теперь собирался идти до конца.       – Ну-у-у, об этом я догадался, котёнок, это было очень очевидно. – Поймав раздражённый взгляд Оскара, Ландо поднял руки в примирительном жесте. – Прости, я больше не буду перебивать тебя, продолжай.       Оскар легко стукнул его кулаком по колену, намекая, что ещё одной ошибки Ландо сегодня не простят. Даже несмотря на очаровательные улыбки, которыми тот пытался сгладить ситуацию. Ладонь Норриса накрыла кулак Оскара, который всё ещё оставался на его колене, и мягко сжала, показывая, что он действительно готов слушать.       Вся поза австралийца выдавала, как он нервничает. Ландо чувствовал это в том, как вспотела рука под его ладонью, в том, как Оскар жевал свою нижнюю губу, словно слова давались ему физически тяжело. Оскар всегда был немного застенчивым, особенно когда дело касалось близости, поэтому Ландо терпеливо ждал.       – Боже, это так чертовски глупо, что мне стыдно. – Оскар с громким стоном закрыл лицо руками.       Ландо приподнял бровь, его взгляд стал более внимательным. Он знал Оскара достаточно хорошо, чтобы понять, что за этим «глупо» скрывается что-то, что действительно беспокоит его парня.       – Попробуй. Я не буду смеяться, обещаю. – Ландо мягко погладил руку Оскара, пытаясь его успокоить и заставить расслабиться. – Если тебя это волнует, то это уже не глупость, Оск.       Оскар глубоко вздохнул, собираясь с духом. Его сердце учащённо билось, стоило ему только подумать о том, чтобы облечь свои тревоги в слова. Он так давно хотел попробовать то, что Ландо ему предлагал, но каждый раз, когда в его фантазии появлялись образы того, как он сидит на лице своего парня, удушающая тревога сдавливала его грудь.       – Я бы хотел попробовать, Лан, клянусь. Это одна из моих самых давних фантазий, и что-то мне подсказывает, что ты это прекрасно знал ещё до того, как предложил мне это попробовать. – Он чувствовал, как его щёки заливает краска, но слова всё же вырвались наружу, тихие и сбивчивые. – Но каждый раз я не мог перестать думать кое о чём.       Ландо медленно кивнул, ожидая продолжения.       – У меня огромная задница. Разве что слепой этого не заметит, верно? – Ландо медленно кивнул, не понимая, как размер попы Оскара относится к теме их разговора, но не решаясь перебивать. – Что, если я нанесу тебе травму? Что, если давление будет слишком сильным? Что, если тебе будет больно, а я не замечу этого, потому что буду слишком занят собственным удовольствием? Это глупо, но это пугает меня.       Парень замолчал, ожидая чего угодно на свою маленькую речь. Подняв глаза, он заметил, что Ландо смотрел на него с нескрываемым удивлением, словно не мог поверить тому, что сейчас услышал, а потом... потом он начал смеяться. Это был искренний хохот, который заставлял глаза слезиться и сотрясал всё его тело. Оскар почувствовал, как что-то внутри него замерло от обиды. Он говорил серьёзно, а Ландо смеялся над ним. Он выдернул руку из хватки Ландо и отвернулся, его плечи напряглись.       – Ты смеёшься надо мной, – пробормотал он, его голос дрожал. – Я тебе говорил, что это глупо.       – Боже, детка, прости, но я смеюсь не над тобой. – Ландо, всё ещё смеясь, осторожно обнял Оскара за талию и потянул к себе на колени, чтобы тот не мог уйти. – Я смеюсь над самим собой и всей этой ситуацией, клянусь тебе. Никогда над тобой и твоими переживаниями.       Британец хотел поцеловать его, но Оскар продолжал дуться, отворачиваясь. Ландо, уже немного более успокоившийся, словно с его плеч свалилась огромная ноша, мягко повернул его лицо к себе, его пальцы нежно касались его щеки.       – Оск, котёнок, посмотри на меня. Очень внимательно посмотри, – прошептал Ландо, его голос был полон нежности и лёгкой иронии. – Ты же видел эту шею. Моя шея – это не хрупкая веточка. Я гонщик Формулы-1, как и ты, Оскар. Моя шея выдерживает гораздо больше, чем ты думаешь. И если что-то будет не так, то мы всегда можем остановиться. Мы всегда можем установить правила.       Он наклонился и мягко коснулся губ Оскара. Его губы были мягкими и немного влажными, а язык Ландо нежно исследовал их, словно пробуя на вкус. Поцелуй становился глубже, язык Ландо скользнул в рот Оскара, сплетаясь с его языком в медленном, чувственном танце. Оскар обнял Ландо за шею, прижимаясь к нему всем телом, забывая о своих страхах. Поцелуй был долгожданным облегчением. Когда они наконец отстранились друг от друга, тяжело дыша, Ландо посмотрел Оскару в глаза. Он чувствовал, что должен Оскару правду за правду.       – Знаешь, Оск, – сказал он, его голос стал серьёзнее, – я вёл себя так холодно в последнее время, потому что думал, что тебе не нравится секс со мной. Я убедил сам себя, что ты просто терпишь всё это, чтобы не обидеть меня. И это сводило меня с ума. Прости за то, что вёл себя как мудак.       – Что? – Оскар удивлённо моргнул, словно не мог поверить в то, что услышал сейчас. – Нет, Ландо! Мне нравится секс с тобой. Очень нравится. Просто... я был идиотом.       – Мы оба были теми ещё идиотами. – Ландо улыбнулся, его глаза сияли. – Надеюсь, что это последний раз, когда мы нарушаем собственные договорённости.       Он снова притянул Оскара к себе, их губы снова встретились в нежном, но уже более уверенном поцелуе. Ландо прижал парня к себе ещё крепче, его руки обхватили его талию, и он почувствовал, как напряжение медленно покидает тело. Он нежно поцеловал его в уголок губ, затем в щёку, оставляя лёгкие, невесомые прикосновения, которые говорили больше, чем любые слова.       – Я так боялся, что ты просто устал от меня, – прошептал Ландо, его голос был хриплым от эмоций. – Что тебе не нравится, как я тебя касаюсь. Я смотрел на то, как ты пытаешься переводить тему, и думал, что это знак того, что тебе больше недостаточно комфортно со мной. Я не хотел тебя давить, поэтому думал, что не трогать тебя будет хорошей идеей. Но это было пыткой для меня, Оск. Думать, что ты не хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя.       – Ландо, – Оскар поднял голову, его глаза встретились с глазами Ландо, его голос был мягким. Оскар прижался лбом к плечу Ландо, чувствуя, как его сердце наполняется облегчением. – Мне нравится всё, что мы делаем. Мне нравится, как ты меня целуешь, как ты меня держишь, как ты смотришь на меня. Мне нравится каждая секунда, проведённая с тобой. Просто я всё ещё не могу поверить, что привлекаю тебя достаточно.       – Котёнок, ты самый прекрасный человек, которого я знаю. – Ландо нежно провёл пальцем по скуле Оскара, его взгляд был полон обожания. – И твоё тело идеально для меня. Оно создано для того, чтобы я любил его. И я наслаждаюсь им каждый раз, когда ты позволяешь мне.       Он снова наклонился, и на этот раз поцелуй был более глубоким и требовательным. Губы Ландо были горячими, а его язык уверенно исследовал рот Оскара, пробуждая в нём новые волны желания. Тот отвечал с той же страстью, его руки скользили под футболку Ландо, ощущая тепло его кожи. Поцелуй был долгим, и когда они наконец отстранились, их дыхание было прерывистым, а глаза горели от возбуждения.       – Так значит, ты боялся, что твоя большая задница причинит мне боль? – Голос Ландо был полон игривости. Он не мог так просто оставить этот разговор. – Боялся задушить меня своими бёдрами? Знаешь, это была бы не самая худшая смерть в мире.       – Боже, я создал монстра. – Из горла парня вырвался стон раздражения, который Ландо слышал постоянно, когда начинал безжалостно дразнить Оска. – Дай я угадаю. Это теперь будет твоей любимой темой для шуток, верно?       – Конечно. – Ландо рассмеялся, прижимая Оскара крепче к себе. – И, честно говоря, твоя большая задница – это одна из вещей, которые я в тебе обожаю. Она такая мягкая, такая... Обожаю чувствовать, как мои пальцы проваливаются, когда я хватаюсь за неё.       Оскар почувствовал, как по его телу пробежала волна возбуждения от слов Ландо, и ринулся вперёд, чтобы получить ещё один поцелуй.       Их губы встретились с силой, которая отдалась приятной болью. Поцелуй был глубоким и влажным, полным нетерпения, которое копилось в них всё это время. Языки сплетались, исследуя каждый уголок рта, а руки Оскара скользили по спине Ландо, сжимая его футболку. Ландо отвечал с такой же страстью, его пальцы зарылись в мягкие волосы Оскара, слегка оттягивая их, что вызвало у австралийца тихий стон. Поцелуй был долгим, заставляя их обоих задыхаться, но они не хотели отрываться друг от друга.       Когда они наконец разорвали поцелуй, их глаза горели, а дыхание было прерывистым. Ландо нежно погладил Оскара по щеке, его взгляд был полон обожания, но Пиастри уже видел, как в глазах напротив начинают плясать знакомые коварные демоны.       – Окей, с этим разобрались, теперь... – Ландо с ухмылкой перевернул их так, чтобы Оскар оказался под ним, чувствуя, как его котёнок от неожиданности крепче цепляется за его футболку. – А теперь будем разбираться с тем, что ты считаешь, что мне противно прикасаться к тебе.       Ландо отпустил Оскара, уложив его на кровать. Он удобно расположился между его разведённых ног и выпрямился, потянувшись, чтобы подразнить Оскара, не понимающего, что происходит, подольше. В его взгляде горел охотничий азарт, когда он смотрел на парня под собой. Его красивый мальчик, которого он очень хочет сожрать. Он наклонился, чтобы вновь поцеловать его, чувствуя, как мягкие губы раскрываются под давлением его губ, как покорно Оскар плавится в его руках. Ландо отстранился, чтобы полюбоваться тем, как румянец на щеках Оскара становится ярче. Пока тот загипнотизированно наблюдал за ним в ответ, Ландо, пользуясь моментом, схватил край шорт Оскара и медленно потянул их вниз, прочь.       – Лан? – Оскар попытался схватиться за шорты, но Ландо определённо был быстрее в вопросах его раздевания.       – Тебе нужно наглядно показать, насколько ты неправ, котёнок. – На лице Норриса была коварная улыбка, когда он отправил шорты за пределы кровати, оставив Оскара в одной толстовке.       – Что ты делаешь? – Оскар смотрел, как Ландо, сняв футболку и отшвырнув её куда-то в сторону, удобно устроился между его ног, а после закинул его бедро себе на плечо так, словно это самое обычное дело.       Ландо на мгновение отодвинулся от Оскара, слегка наклоняя голову и делая вид, что глубоко задумался, мягко постукивая пальцами по коже.       – Сначала я тебя просто съем, детка, – сказал он, и уши Оскара вспыхнули ярко-красным, как фирменный цвет Феррари.       – Ч-что?       – Сначала я трахну тебя своим языком, малыш. – Пальцы Ландо рисовали узор на бедре Оскара, пока он почти будничным тоном рассуждал об этом так, словно они планировали, что у них будет на ужин. – Я же знаю, насколько это тебе нравится, Оск, даже не отрицай. А потом ты сядешь мне на лицо своей огромной восхитительной задницей. Договорились?       Член Оскара заинтересованно дёрнулся, и Ландо не мог сдержать лёгкого смешка, наблюдая за тем, как возбуждён его парень. Язык Оскара скользнул по губам, и Ландо не мог не залипнуть на то, как красив парень. Раскрасневшееся от возбуждения и смущения лицо, всё ещё слегка красные от непролитых слёз глаза, мокрые ресницы и этот взгляд, который он не мог оторвать от Ландо. Ох, он хотел заставить Оскара рыдать от удовольствия.       – Хорошо. – Ландо пытался держать себя в руках, когда дрожащий голос Оскара раздался в тишине комнаты, но знал, что у него это получается из рук вон плохо. Он видел это в том, как в глазах Оскара загорался огонёк нетерпения, хотя лицо всё ещё и было залито смущённым румянцем.       – Тогда на колени, котёнок. Будь хорошим мальчиком и позволь мне доставить тебе удовольствие. Я должен тебе как следует показать, насколько мне нравится тебя трогать. – Ландо чувствовал, как его улыбка становится шире, наблюдая за тем, как румянец ползёт по шее и груди Оскара, пока тот пытался сменить позу как можно быстрее, демонстрируя своему парню свою прекрасную задницу, всё ещё скрытую раздражающей тканью боксёров, которую Ландо тут же потянул прочь с тела своего парня.       Ландо любовался открывшимся перед ним видом. Оскар не первый раз стоял перед ним вот так, но это всё равно оставалось таким же прекрасным видом. Пухлые, сильные бёдра, округлый изгиб мягкой задницы, которая идеально помещалась в огромных ладонях Ландо. Он наблюдал за тем, как Оскар прогибается в пояснице, чтобы занять более удобную позу, толстовка сползала ниже по его торсу, и Норрису приходилось схватить себя сквозь домашние штаны, чтобы позорно не кончить до того, как начнётся всё веселье.       – Ты такой блядски горячий, котёнок. – Он не мог сдержаться, шлёпнув Оскара по ягодице и наблюдая, как на бледной коже появляется отпечаток его ладони.       – Прекрати уже болтать и используй свой длинный язык с пользой, – Оскар звучал одновременно недовольно и отчаянно, но Ландо видел, как его слова заставляют Оскара ёрзать в нетерпении. – Просто сделай уже что-нибудь.       Ландо втянул воздух сквозь зубы, обхватывая заднюю часть бёдер Оскара, нежно поглаживая их. Его ладонь скользнула по оставленному им самим отпечатку, а после крепко сжала задницу, заставив парня вскрикнуть от неожиданности. Словно извиняясь, губы Норриса нежно коснулись поясницы Пиастри, а после ещё несколько раз.       Ландо провёл большим пальцем по ягодице Оскара, отодвигая её, словно желая получше рассмотреть его дырочку. Ему было интересно, как она будет выглядеть, когда он закончит с ней. Насколько мокрой, опухшей и раскрасневшейся она будет после того, как он приложит все усилия к тому, чтобы разрушить её.       Он оставлял лёгкие поцелуи по краю отверстия, а также на мягкой заднице Оскара. Он медленно раскрывал его, целуя всё сильнее и грязнее по мере того, как тихие вздохи Оска становились громче. Но настоящий, громкий стон вырвался из его рта, когда язык Ландо, горячий и мокрый, широкой полосой скользнул по его отверстию.       – Вот так, котёнок, молодец, – говорил Норрис, хватая отчаянно дёргающиеся бёдра Пиастри, чтобы удержать его на месте, в том положении, которое нужно самому Ландо.       Он ничего не мог поделать с тем, как сильно его руки сжимали бёдра Оскара. Он знал, что на бледной коже останутся синяки от его хватки, но после стольких дней воздержания он едва ли мог сдерживаться. Он хотел сделать это медленно и размеренно, чтобы к «главному блюду» Оскар был бы уже на грани слёз. Чего он не учёл в этих планах, так это собственного самообладания, которое требовало заполучить своего мужчину прямо сейчас, немедля ни секунды.       Поэтому он не сдерживался. Его движения были мокрые, неряшливые и всепоглощающие. Ландо не мог успокоиться, он делал всё сразу. Скользил языком по дырочке Оскара, кончик его языка скользил внутрь, слегка дразня парня, пока его руки, скользя под толстовку, блуждали по каждому кусочку тела Оскара, до которого он только мог дотянуться. Иногда он отстранялся, чтобы оставить несколько собственнических укусов на бёдрах и ягодицах, надеясь, что синяки и метки будут сходить как можно дольше.       Ландо, как всегда, не мог удержаться от того, чтобы немного подразнить его. Он обожал видеть, как холодный и собранный для всех Оскар превращается под ним в хнычущее месиво. Он мог бы наблюдать за этим круглыми сутками, за тем, как Оскар дрожит в его руках, как из его рта вырываются эти крошечные всхлипы удовольствия, как отчаянно его пальцы хватают простыни. За тем, как бёдра отчаянно приподнимаются в поисках большего контакта. Всё это так сильно возбуждало его, что он переживал о том, что кончит в штаны как гормональный подросток.       Ландо отстранился, слушая расстроенный стон Оскара, но продолжая поглаживать дырочку Оскара большим пальцем.       – Знаешь, котёнок, я всё ещё не уверен, что тебе это нравится. – В его тоне звучала откровенная насмешка, хотя он и пытался придать голосу максимально серьёзный тон. – Может, нам всё это прекратить, что думаешь?       – Ландо, пожалуйста. – Голос Оскара был приглушён подушкой, в которой он стыдливо прятал своё лицо, но Ландо всё равно отчётливо слышал, как с его губ срывается стон, когда давление пальцев становилось чуть сильнее. Его тело дрожало, задница была отчаянно задрана вверх, и Лан даже со своего места мог видеть, насколько далеко растёкся румянец по бледной коже его парня.       – Расслабься, котёночек, – он вновь отчаянно прижался языком к дырочке Оскара, лаская его с удвоенной силой. Оскар прижимался к лицу Ландо ещё сильнее, отчаянно гонясь за своим удовольствием.       Оскару потребовалась пара секунд, чтобы расслабиться. Он знал, что Ландо никогда не причинит ему вреда, поэтому его тело реагировало на команду едва ли не раньше, чем он сам. Язык Ландо спокойно проскользнул внутрь. Он чувствовал жар чужого тела и, блять, Ландо понимал, что Оскар будет чертовски тугим после недель их глупого воздержания, но чувствовать сейчас, как крепко его мышцы сжимают пока только кончик его языка, сводило его с ума.       Когда язык Ландо медленно скользнул прочь из отверстия Оскара, а потом так же медленно скользнул обратно, изо рта Оскара вырвался такой греховный звук, что Норрису захотелось записать его и слушать каждую ночь. Слушать и понимать, что именно он довёл австралийца до такого состояния.       Он беспорядочно трахал Оска языком, слюна размазывалась по коже и стекала по подбородку и всему лицу Норриса. Пиастри тяжело дышал, зарывшись лицом в подушку и прижимаясь задницей к лицу Ландо с таким рвением, что тот вынужден был крепко схватить его за бёдра, удерживая его на месте.       Язык Ландо начал немного уставать, и ему пришлось с неохотой отстраниться. Слюна при этом издала порнографический звук, что заставило Ландо ухмыльнуться, пока его язык скользил по губам, собирая лишнюю влагу. Оскар издал протестующий звук, когда прохладный воздух коснулся его влажной дырочки. Ландо не собирался продолжать так быстро, как хотел Оскар. Он лениво вытер лицо рукой, а после скользнул этой же ладонью по внутренней стороне бедра парня, размазывая влагу со своего лица и мешая её с предэякулятом Оскара, которым были покрыты его мягкие бёдра. Он намеренно игнорировал член Оскара, ведь он не хотел, чтобы Оскар так легко кончил сегодня вечером. Ландо хотел, чтобы его парень сошёл с ума и кончил, сидя у него на лице.       Оскар, недовольный задержкой, вновь недовольно захныкал. Ландо легко перевернул австралийца на спину, а после сам оказался на нём, ему было необходимо поцеловать своего милого мальчика. Тот отвечал на поцелуй так же отчаянно, как и цеплялся за его плечи. Его руки скользнули под ткань его собственной толстовки, которая скрывала от него всю красоту обнажённого Оскара. Это необходимо было исправить, поэтому он принялся стаскивать с Пиастри последний предмет его гардероба, с неохотой прерывая поцелуй, хотя какая-то его часть сходила с ума, просто глядя на то, как австралиец носил его одежду. Особенно, когда сам Ландо пытался вытрахать из него рассудок своим языком.       – Сядь мне на лицо, – слова вырвались из Ландо немного против его воли, когда его губы расстались с губами Оскара. – Сейчас же, котёнок.       Оскар вновь вспыхнул ярко-красным. Его губы были припухшими после страстного поцелуя с Ландо, а глаза абсолютно расфокусированы, словно он уже не понимал, кто он и что с ним происходит. Ландо расположился между его широко раздвинутых ног, усеянных следами укусов и маленькими синяками от пальцев британца. Блеск слюны и предэякулята, размазанных по его бёдрам, заставлял Ландо задуматься над тем, чтобы отбросить весь план в сторону и просто трахнуть Оскара, пока он не начнёт рыдать под ним. Оскар смотрел ему прямо в глаза и тяжело сглотнул. Ландо чувствовал себя как охотник, который наконец-то загнал свою добычу.       – Да, – хриплый голос Оскара вывел их обоих из транса, в котором они оказались. – Да, хорошо.       Ландо потребовалось ещё несколько долгих секунд, чтобы наконец-то оторвать взгляд от Оскара и принять нужное положение. Он лёг на спину, на секунду раздумывая, нужно ли оставить подушку на месте, и, устраиваясь удобнее, наблюдал за ошеломлённым Оскаром, который внимательно следил за ним.       Он делал требовательные хватательные движения руками, глядя на Оскара и наблюдая, как этот жест вызывает у парня лёгкий смешок. Ландо улыбался, наблюдая за тем, как Оск начинал двигаться, и отмечая про себя, что эта маленькая глупость сняла часть напряжения с его котёнка. Тот на мгновение колебался, нервничая и делая пару дёрганых движений, как будто не совсем уверен, как ему лучше добраться до лица Ландо. Норрис думал, что может умереть в этот грёбаный момент, если его язык сейчас же не окажется внутри его парня.       – Просто положи свою задницу мне на лицо, – его голос звучал хрипло, когда он, хватая Пиастри, настойчиво притягивал его к себе. Оскар что-то слабо бормотал, легко поддаваясь движению.       Наконец-то он сделал это. Его колени – по обе стороны от головы Ландо, который помогал ему, поддерживая. Пальцы Оскара крепко цеплялись за изголовье кровати, пока большие ладони скользили по его бёдрам, выравнивая его положение над лицом Норриса. Ландо смотрел на него снизу вверх, наблюдая, как только от одной этой позы румянец на лице Оскара становился ярче, а сам он отчаянно кусал нижнюю губу, словно пытался сдержать стон.       – Посмотри на меня, котёнок. – Ландо наблюдал, как Оскар открывает глаза, чтобы посмотреть на него. Его глаза слегка влажные, а волосы растрёпаны и торчат в разные стороны, но для Ландо он всё ещё самый красивый мужчина на свете. – Я хочу тебя слышать.       Оскар осторожно кивнул, и Ландо не мог сдержать нежной улыбки. Это его нежный и послушный котёнок. Он повернулся, чтобы чмокнуть его бедро, и с удивлением обнаружил, что запах повсюду. Запах Оскара. И на какую-то секунду он подумал о том, что был бы не против остаться так навсегда. Но сегодня у него нет такого количества терпения.       Оск ещё не сидел на нём должным образом, его брови были неуверенно сведены к переносице, а задница слишком высоко над лицом Ландо. Норрис ухмыльнулся, вспоминая их недавний разговор, в котором Оскар был трогательно честен и открыт.       – Ты не сможешь травмировать или, тем более, сломать мне шею, Оскар, – он нежно провёл рукой по одной из ног рядом с головой, пальцы скользили по мягким волоскам. – Всё будет хорошо.       – Это определённо возможно, знаешь ли. – Оскар хмыкнул с видом человека, который прочитал достаточно много на волнующую его тему.       Оскар открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но Ландо не был намерен повторять их спор, который они определённо закончили. Какой вообще смысл быть профессиональным спортсменом, если его шея не сможет выдержать одно сидение на лице? Поэтому он схватил Оскара за бёдра и потянул его вниз, к своему рту, чтобы жадно припасть к покрасневшему и всё ещё слегка влажному отверстию.       Что бы Пиастри ни собирался сказать, вместо этого из его рта вырвался удивлённый стон, а сам он обрушил весь свой вес на Ландо, который сразу же принялся активно вылизывать его. Оскар так же быстро поднял своё тело обратно, вырываясь из хватки Ландо, с явной паникой на его милом лице. Ландо недовольно бормотал что-то о минусах иметь такого же сильного парня-спортсмена и тянул руки обратно к Оскару, намереваясь вернуть его на место.       – Я выдержу, котёнок, – самодовольно сказал он, снова притягивая парня к себе. – А теперь позволь мне доставить тебе удовольствие.       Это была лучшая поза из всех возможных. Ландо чувствовал, что полностью окутан Оскаром, уткнувшись лицом в его промежность, окружённый его дрожащими бёдрами, неспособный чувствовать запах или вкус чего-то другого, неспособный оторвать свои руки от него, неспособный видеть что-либо, кроме него. Он продолжал активно работать языком, скользя внутрь и наружу Оскара. С каждым отчаянным стоном, вырывающимся изо рта парня, тот, казалось, всё больше и больше погружался в погоню за удовольствием. В тумане эйфории он, кажется, позабыл о своих переживаниях, позволяя своему весу приятно давить на Норриса, пока сам беспорядочно двигал бёдрами, пытаясь глубже насадиться на язык.       – Всё хорошо? – спросил Ландо, когда Оскар приподнялся на короткий миг передышки, и даже для него самого его голос звучал невероятно хрипло. В ответ он получил лишь быстрый кивок.       Ландо нужно было больше. Ему никогда в жизни не надоест слышать, как голос Оскара срывается и дико дрожит, особенно когда он подталкивает его к краю. По непредвзятому мнению Ландо, ничто не могло сравниться с тем, как он звучит, когда теряет контроль. И Норрис был готов потратить жизнь на то, чтобы извлекать из него эти потрясающие звуки.       Сейчас Оскар бесстыдно тёрся своей задницей о лицо Ландо, его стоны перемежались с тихими всхлипами, когда язык Ландо скользил особенно глубоко в его дырочку. Норрис видел, как отчаянно его парень направляет свою руку вниз, пытаясь обхватить свой несчастный член, но это не входило в планы британца. Оскар должен был кончить от его языка. Ландо ущипнул его за бедро, пытаясь намекнуть, чтобы тот держал руки подальше. Это заставило Пиастри вскрикнуть от боли и сильнее тереться о ласкающий его язык, убирая руку обратно на спинку кровати. Британец крепче схватил бёдра Оскара и принялся за работу с удвоенной силой. Он сосал, лизал и покусывал, проникал так глубоко, насколько позволял его язык, и наслаждался тем, как тот сходит с ума над ним, с каждой минутой всё больше теряя контроль.       Ему не нужно было говорить, что он близок к оргазму. Ландо чувствовал это по тому, как плотно бёдра Оскара смыкались вокруг его головы. По тому, как активнее начинал капать предэякулят на кожу Ландо. По тому, как тело Оскара заваливалось вперёд, лишаясь последних сил от удовольствия. Его голова лежала на ладонях, которыми он отчаянно цеплялся за изголовье кровати так крепко, что костяшки пальцев побелели, а его глаза неотрывно следили за тем, что происходит между его ног.       Ландо ожидал, что тем, что окончательно толкнёт Оскара за край, будет особенно глубокий толчок его языка, но это произошло, когда он прекратил свою атаку, чтобы оставить несколько лёгких поцелуев и нежно пососать его край. У Оска даже не было возможности предупредить его, он просто сильно прижался бёдрами к лицу Норриса и замер, выкрикивая имя Ландо охрипшим, высоким голосом, пока сперма выплёскивалась куда-то на чужие волосы.       Лан облизывал Оскара медленно и сильно, пока тот пытался пережить свой оргазм. Он чувствовал лёгкую дрожь, пробегающую по ногам Оскара. Тот пытался полностью перенести свой вес на собственные колени, пытаясь подняться с Ландо, но тот, затуманенный, возбуждённый и отчаявшийся, схватил его за бёдра, чтобы удержать на месте ещё на пару мгновений. Он облизал широкую полосу от отверстия Оскара до кончика члена, наслаждаясь солоноватой горечью спермы, которая оседала у него на языке. А потом Ландо поднял глаза и увидел лицо своего парня.       Оскар был ярко-розовый и тяжело дышащий, взгляд стеклянный и расфокусированный. От слёз его ресницы слипались, а сам он смотрел на Ландо с таким обожанием и любовью, что у Норриса замерло сердце.       Жар между собственных ног он ощущал как что-то далёкое и не особо важное. Его язык всё ещё был высунут и прижат к Оскару, пот скапливался на затылке, а сам Ландо думал о том, что если бы он мог делать только это всю оставшуюся жизнь, то он был бы счастлив.       Он не знал, как долго они оставались в таком положении, просто смотря друг на друга. Затем, собравшись с силами, Оскар выдохнул и попытался встать. Ландо наблюдал, как нога Оскара заметно дрожала, когда он перекидывал её через его лицо, едва не задевая его многострадальный нос, и обессиленно падал рядом, пытаясь оказаться как можно ближе к Ландо.       Норрис позволил себе на мгновение отдышаться. Его мозг был настолько занят тем, что они наконец-то получили желаемое, что ему было всё равно, что его чуть не задушили. Он повернулся лицом к Оскару, чувствуя себя невероятно довольным, глядя на лицо своего парня, всё ещё сохраняющее следы удовольствия.       Оск всегда был красивым. Он всегда такой красивый, начиная с утра и заканчивая сном. Он милый, когда смеётся, он очарователен, когда плачет, он великолепен, когда он раскрыт, затрахан и скулит о том, как ему хорошо с членом Ландо внутри. Но британец был уверен, что Оск самый красивый сейчас, прижатый к нему после того, как он только что кончил.       На его щеках лихорадочный румянец, волосы спутались и прилипли ко лбу, а его бледная кожа блестела от капелек пота. Ландо чувствовал, как Оскар наблюдает за ним из-под полуприкрытых век, отчаянно борясь со сном. Взгляд медленно скользил по его телу, медленно спускаясь вниз, туда, где возбуждение Ландо всё ещё топорщило его штаны.       – Нужна помощь, Лан? – голос Оскара звучал тихо, но Ландо мог уловить в его тоне дразнящие нотки. Он кивнул, и рука Оскара скользнула от того места, где она прижималась к его груди, вниз, по его животу, пока не достигла члена.       Когда Оскар стянул штаны и боксёры Ландо с его ног, освобождая его ноющую эрекцию впервые за всю ночь, он, казалось, чуть не кончил прямо там. Он действительно собирался взорваться.       – Блять! – Он вскрикнул, когда тонкие пальцы Оскара крепко обхватили его член и начали медленно двигаться, словно зная, насколько для Ландо это невозможная пытка. – Детка!       Пара движений – и это всё, что ему было нужно. Оск удовлетворённо мычал во время оргазма Ландо, чувствуя, как его ладонь покрывает сперма британца. Он с озорной улыбкой вытер свою руку о бедро Норриса и с довольным вздохом уложил свою голову ему на грудь.       – Видишь, котёнок, моя шея определённо цела и здорова. – Ландо тихо хихикал, целуя макушку своего парня, который что-то недовольно ворчал, пытаясь найти хоть что-то, чем можно укрыть их обоих. – Твоя толстая задница недостаточно толстая, чтобы убить меня.       Какое-то время они просто лежали, обнимаясь и наслаждаясь близостью друг друга. Ландо перебирал волосы Оскара, чувствуя, как его парень начинает понемногу засыпать. Он думал, что нужно заставить его встать и сходить в душ, а также накормить ужином. Кстати, об этом.       – Наш ужин остался в той квартире, кстати. – Его голос был усталый и хриплый, когда он заговорил. – Я могу быстро сбегать и принести его сюда, потому что сомневаюсь, что ты хочешь идти хоть куда-то, котёнок.       – Тогда сначала тебе нужен душ, потому что... – Ответ Оскара прервался громким зевком, который австралиец не мог подавить. – Иначе ты станешь главной звездой новостей.       – М? Почему? – Пиастри начал хихикать, наблюдая за недоумённым выражением лица британца, который явно не понимал причину веселья своего парня. – Эй, прекращай хихикать и ответь мне.       – Потому что у тебя моя сперма в волосах. – Оскар уже открыто смеялся. – Не думаю, что тебе удастся выдать это за новое средство для ухода за кудрявыми волосами.       – О, чёрт! – Рука Ландо тут же коснулась его волос, в которых действительно уже начинала подсыхать сперма. – Фу. Значит, изменение плана: сначала душ, потом я иду за нашим ужином, а после мы включим наше любимое шоу и будем целоваться, пока у нас не заболят губы. Как тебе этот план?       – Идеально. – Оск устроился поудобнее на кровати, наблюдая, как Ландо покидает его объятия и направляется к шкафу, чтобы взять что-то из чистой одежды. Австралиец с удовольствием наблюдал за тем, как его парень передвигается по его спальне, что-то бормоча себе под нос, но Оскар был слишком сонный, чтобы понять, что.       Ландо уже почти скрылся за дверью ванной комнаты, когда Оскар окликнул его. Он обернулся и увидел, что его котёнок уже почти спит, уткнувшись лицом в подушки и выглядя самым очаровательным созданием на свете.       – Лан, я люблю тебя.       – Да, я тоже люблю тебя, котёнок.