Небо держит Солнце и Луну

      — Ава, нам нужна комбо-нексо-сила! — звучит строгий голос сквозь гул.       — Не сейчас, — динамик трещит. — Мерлок опять...       Девушка подскакивает на месте до того, как прозвучал ответ, а вибрация проносится по телу сквозь наушники.       — Я говорю НАДО, — последует грубый тон.       Где-то вблизи Прентис падают предметы — Робин суетится, перекладывая с места на место гаечные ключи. Она коротко смотрит на него и на устройство, которое искрится и шипит. Поправив микрофон, программистка начинает поспешно озвучивать мысли:       — Треингулятор неисправен. Мерлок барахлит. Команда... вы сейчас вне зоне, — Ава сверяется с графиками.       Пауза тишины, где звучит скрежет металла.       — Отлично, — едва уловимый скрип. — Тогда я сам.       Она отвечает тем же молчанием.       — Что? — только и успевает сказать.       Позади образуется шипение, пропитанное лёгкой гарью. Андервуд отскакивает от треингулятора с визгом. Девушка оборачивается в тот момент, когда голубой свет Мерлока светит ярче ламп. На его иконке выборочно блимкают силы.       Треингулятор начинает раскручиваться.       — Клэй, перестань! — кричит Ава.       Но на экране видно лишь то, как он отталкивает каменного монстра щитом, впоследствие подняв над головой. Нет слов, нет движений, только дрожь, пока он сильнее сжимает пикающий предмет.       Девушке приходится зажмуриться от вспышки.

———

      На декабрьском поле боя искры. Рычания обрываются, оставляя после себя звенящую пустоту. Все монстры, которых настиг взрыв, замирают. И тут же рассыпаются в пыль, искрясь неестественно ярко.       Сквозь рябь Прентис что-то говорит, а ответа так и нет. Сокомандники тоже не откликаются. Зато бой окончен.       Лишь металлические руки берут под локти человека. И те же узоры, и тот же захват...       Когда подлетает Аарон, а следом и другие, то они беспрерывно задают вопросы. Правда ответов не дают.       Всего-то два тела тащат точную копию себя.

***

      — И... это нормально? — бубнит Джестро.       — Наверное нет, — тихо отвечает Арнольди.       Эти двое стоят в проёме в лазарет. Пришли недавно и то из-за громких разговоров. Рыцари уже сняли с себя броню, оставшись в гамбезонах, а потому принимаются помогать снимать её с другого человека.       На койке с тяжёлым дыханием лежит Мурингтон. Самый истощенный и бледный, по сравнению с тем, какие полярности стоят возле.       — А как тогда... это? — продолжает Джестро.       Не выдержав, Аарон разворачивается так, что чуть ли наушники не слетают.       — Чувак, мы сами в шоке! — он разводит руками. — Я не профессор магии и уж тем более не разбираюсь в подобном!       — Спокойнее, — трепает его по плечу Аксель.       — Конечно мы спокойны, Аксель, — уважительно произносит Ланс, тут же повысив тон: — У нас просто Клэй поделился на три!       И ребята наконец-то решают обратить внимание на то, как сильно давит присутствие "новых" людей.       Справа стоит... ещё Клэй. Он в такой же броне, какую сняли с одного, и какая осталась на втором. Стоит ровно, да так, что его тень падает на пол без искажения. Возле него ещё один: чуть сгорбленно и зацепившись большими пальцами в портупею. И оба кидают друг на друга молчаливые взгляды, словно делают выпад без движения.       — Так вот... — прокашливается Фокс. — Кто вы?       — Какое глупое начало, — вздыхает Ланс.       Один из рыцарей делает шаг. Сцепляет руки за спину, наклонившись, словно заглядывает внутрь.       — Вы должны знать иерархию и без чьей либо помощи произносить фамилию и должность высших по званию, — глубокий голос звучит холоднее морозного ветра.       — Ох, я точно уверен, что это наш супер-рыцарь, — посмеивается Ланс.       Но фразу не оценили. "Супер"-Клэй делает шаг, сощурившись. По неясной причине Ричмонд отступает, выставив руки.       — Шутка, шутка!       — Не смешно, — отрезает тот.       — Я понял... — пытается договорить аристократ.       — За неподобающее поведение я вынужден вынести наказание, — он едва усмехается уголками губ, тут же приняв стальной взгляд, как и не было этого сбоя.       Всё же Ланс прячется куда-то за оборудование, продолжая держать ладони поднятыми, как сдаётся.       Зато все в помещение вздрагивают, когда разносится грохот. Ава, стоящая ближе всего к лежачему, сразу сжимает его за запястье, когда тот начинает жмурится. Его трясёт, словно это по нему бьют латы, а не просто звук.       — Ты что творишь, — сразу же шипит "правильный" Клэй.       — Знаешь ли, в броне душно, — упрёком звучит в ответ, пропитанный лёгким хрипом.       Наплечники, нагрудник, пластины на бёдрах — всё сбрасывается на пол. Звон такой, что приходится закрывать уши. А после тишина.       — Ну, так тоже можно, наверное... — мямлит Аксель.       Не-Клэй стягивает с себя верх гамбезона, оставшись в рубахе. Он потягивается, от чего прохрустывает во всём теле, как если бы броня его сковывала.       — Нельзя, — выплёвывает слова супер-рыцарь. — Не по уставу.       — Да, — насмешливо смотрит тот. — Робин стажёр, а значит это уже его дело.       На подобное Андервуд приоткрывает рот. И пока команда переглядывается, "Другой" уже решает стянуть и поддоспешные штаны. Правда ему мешает всё тот же Аарон, который привлекает внимание громким голосом.       — Так, э, ребята! — начинает он невнятно. — Давайте определимся, кто есть кто. Типа... Кто Клэй?       — Я, — разом отвечает грубый и бездушный голос.       — Нет, не так, — трёт виски Аарон.       — И без этого понятно, кто "оригинал", — встревает женский шёпот.       Оба Мурингтона бросают взгляд на тело на койке, которое едва дышит, чтобы после взглянуть на руки "на себе". Возле него Мэйси, осторожно поправляющая складки. Кажется, что сам Клэй не чувствует её прикосновений, а если и так, то не может сказать, какие они горячие. Здесь всё слишком. И разговоры, и свет, и... голоса вне, которые звучат слишком по-живому, а ранее были только в голове.       — Ава? — Робин, бросив ещё одну попытку восстановить связь с Мерлоком, подходит ближе.       — Это не ДРИ, каждый всё такой же, просто слишком, — она тихо к нему обращается. — Но это не просто магия, которая поделила его как стейк ножом на копии...       — Ам, ладно... — он потирает голову.       — Так и что нам делать? — Хальберт убирает руку со лба командира, оставив красный след.       — Я пока не знаю... — программистка, следя за показателями, обыскивает интернет.       — Если ты специалист, то ответ уже должен быть дан, — вмешивается супер-рыцарь.       Стук клавишь прекращается. Ава слегка нагибается над клавиатурой, пряча глаза за чёлкой.       — Ребята, давайте успокоимся, — Аксель выдавливает улыбку. — К тому же мы ещё не завтракали, а уже десять часов...       — А делать-то что? — Ланс вскидывает брови.       Прентис вздыхает. Опять, но тише.       — Пока что сделаем вид, что всё в порядке... — она вбивает новые данные. — До вечера точно решим, что сделать, а потому просто...       Она делает жест рукой, не собравшись в слова. Может потому молчание затягивается. Спиртовый запах прилипает ко вспотевшим телам, заставляя дышать глубже. Однако новое движение выбивает из мыслей.       — Куда собрался? — рыцарь, единственный в доспехах, оборачивается на малейший шорох.       Его тут же встречает синий взгляд, сверкнув жёлтым светом.       — Переодеться, — любезно тянет улыбку не-совсем-Клэй. — Хочешь посмотреть?       Не успевает последовать ответ, как тот тянет рубаху. Он кидает её прямо в лицо своей копии, обнажая верхнюю часть тренированого тела. Едва уловимая испарина блестит на оливковой коже, особенно когда он стягивает мягкие перчатки по локоть, обнажая разорванные энергией руки. С разворота уходит, не удосужившись взглянуть на лица сокомандников и даже то, как некоторые потирают шею.       И сразу же после "Правильный" рвёт ткань на две части, бросив под ноги.       Другой выходит и уходит в глубь коридора. Последние, кто его видит — Арнольди и Джестро, так и стоя в тусклом проходе.       — У вас... неплохой командир, — скульптор, сомневаясь, смотрит в след уходящему.       — А... да? Кажется... — не вникнув, отвечает парень в колпаке.

***

      — Я предлагаю разделиться, — заявляет Фокс.       — Нянчится с каждым? — закатывает глаза Ланс. — Да это же Клэй, чего он там натворит.       На кухне звенит посуда. Укладываются тарелки, пока Аксель помешивает содержимое кастрюли. Часы медленно тикают, подбираясь к одиннадцати. Запах риса заполняет пространство так же, как и заправки к салату из зелени.       — Как минимум потому что "правильный" уже на первом этаже перебирает оружие, — кривится Аарон, протирая тряпкой стакан. — Как бы штрафы не начал выносить.       Наконец-то Аксель обращает внимание на то, кто стоит возле него. Хальберт методично накладывает еду ложками, пытаясь красиво уложить, хотя дрожь мешает.       — Мне кажется, что он будет не в состояние поесть, — подмечает самый большой человек команды.       Она коротко мычит, но ложку так и не отпускает. А потому решает забрать эту порцию себе, сев за стол к Лансу и Аарону, который переключает музыку в наушниках.       — Тогда ладно. Я с Акселем присмотрим за супер-Клэем, а ты с Мэйси за вторым, — он заканчивает мысль, тут же издав смешок: — Будем говорить Клэй-1 и Клэй-2.       — А первый тогда с нулём? — хмыкает аристократ.       — Ну, я не знаю, как давать названия. Этим обычно занимается Робин, — он посмеивается.       Длилось это не долго. Двери открываются медленно, что можно понять по раздражению вошедшего. Это Клэй. Клэй-2. Ричмонд даже прекращает есть рис, заприметив на нём облегающую чёрную футболку. Клэй, конечно, и до этого казался фабрикой хлопка, но чтобы она так плотно сидела — кажется, что это и не его вещь.       Он осматривает стол; бросает взгляд, но, не заприметив пустого места в конкретном краю, усаживается с другой стороны. Аксель встаёт и начинает насыпать ещё одну порцию. Скрип ложек о тарелки.       — Так... ты что-то расскажешь? — спрашивает Аарон, иногда отводя взгляд.       — Я голоден, — цидит тот.       — Хорошо, а... — щурится рыжеволосый.       Тогда к нему поворачивается Не-Клэй и самым садистическим голосом, если так можно охарактеризовать его эмоцию, повторяет:       — Я. Голоден.       На это ему кивают, не желая подкидывать монетку удачи. А спустя несколько минут перед персоной осторожно ставится тарелка.       Ребята продолжают поглощать упущенный завтрак. Лишь останавливаются, ведь подошедший так и не притрагивается. Может, кто-то из команды настраивается на то, что стоило бы сказать что-то, но их опережают.       — А еды нет? — Клэй-2 смотрит в чужие тарелки.       — А это не то? — клипает Аксель, напоминая собой огромного мишку.       Мурингтон демонстративно поднимает руку.       — Знаешь, если ты не можешь есть мясо... — он колко обращает на него взгляд.       Тарелка скользит на середину стола. Ложка тихо звякает, а предмет замирает. Так же замирают и люди.       — ...То это не значит, что на меня тот случай тоже повлиял, — и улыбается настолько, что издевательством обозвать было бы мягко.       У рыцаря-быка дрожит губа, а после он слизывает рис и тупо смотрит в тарелку. Человек же поднимается. Задевает стул, а потому вовсе отодвигает его куда-то в сторону жёлтого дивана.       — Клэй, ты что?! — громко заявляет Мэйси.       — Чего ты, персик? — мурчит тот, подойдя к холодильнику.       Только вот произносит он так, что не совсем понятно, является ли это обращением. Уже кажется, словно он с холодильником общается. Однако девушка выжидает паузу, где веснушки медленно румянятся.       — У нас ничего нет? — он продолжает искать что-то помимо капусты и консервированых огурцов.       — Ну, замороженная курица вроде есть, — неуверенно вкидывает аристократ.       — Не всё истребил, — ворчит Не-Клэй, потянувшись к морозилке.       Он достаёт продукт питания. Вертит в руках холодный кусок, никак не отпуская. И, вроде бы очевидно, а особенность замечают только сейчас.       — Почему ты не в перчатках? — Аарон жуёт новую порцию.       Привычной ткани нет. Обнажённые руки оставляют блёсточки на льдышке, а он, как назло, полностью облапывает курицу. В последствие зовёт Эклера. Звучит довольно резко, а его возмущения лишь добавляют того, насколько Клэй-2 не любит медлить.       — Ох, мисье, вы что-то... — успевает сказать робот.       Только переступает порог, а ему со всей силы прямо в грудь летит кусок мяса. Пластинки не хрупкие, лишь железки звякают. Это знатно вводит Эклера в заблуждение.       — Да, приготовь, — сухо велит Не-Клэй.       — Клэй! — опять вскрикивает Мэйси.       Воительница окончательно оставляет ложку, нахмурившись. Почему-то это привлекает его внимание. Обходит стол и уже идёт к ней, постепенно замедляясь.       — Да? — особо мягко произносит.       Он перехватывает её под локоть, проводя ближе к запястью. С его лица не спадает улыбочка, особенно от того, что её нежно-загорелая кожа покрывается искрами. Однако она дёргается с таким звуком, будто поранилась насквозь. Скорее от неожиданности, но и без того легкий ток его рук проходит сквозь её тело. Это удовлетворяет "копию", а потому разжимает хватку.       — Ты что... — хотел было встрять Ланс.       Лишь не учёл, что тот уже возле него. Перехватывает вилку и, наколов на неё яичницу, съедает вместо него. Напоследок он слизывает желток с зубчиков, а перед тем как выйти в коридор — бросает вилку и она бьётся о пол.       Тишина заполнена лишь скрипом Эклера, который принялся за готовку.       — За ним, — на словах Аарона все встают; последней была Хальберт.

***

      Лифт открывается так тихо, что будто и не работает. Джестро выходит с какой-то коробкой, проходится по гаражу и оставляет её под столом. Некоторое время остаётся на корточках, чтобы после встать с ойком, что хрустнула колени. Он потирает шею и слепо оборачивается.       — А-А-А!! — выкрикивает и пятится.       Перед ним, как стена, непойми откуда возникает Клэй. Клэй-1 или тот, кто всё ещё в броне. В его руке бумажный планшет, если не расстрельный список, а вторая за спиной.       Тот делает шаг, а Джестро ещё два назад. Нервное хихиканье как разбудило его, а потому "Правильный" заглядывает в самые глубины карих глаз.       — Ты должен быть в тюрьме.       — Ч-что?..       — Только по причине давней дружбы тот за тебя и вступился, хотя ты до сих пор должен быть там. И он это знает.       — Ам... К-клэй? Ты же... а... — руки парня начинают подрагивать, а глаза увлажняться, пока пытается что-то разглядеть в лице напротив.       Джестро вскрикивает. Его хватают под локоть, что могли бы сломать. Но тот не обращает внимания, начав тянуть тело за собой. Он почти спотыкается, а Клэй так и ведёт за собой, сильнее дёрнув.       Лифт пищит. Открывается, после ещё одна дверь, и вот они проходят сквозь прямо в склад.       Стук локтей о металлический пол.       — Кодекс не допускает смерти врага, — рыцарь медленно подходит, видны лишь ноги. — Но предатели не могут быть безнаказанными.       Не успевает Джестро встать, а воин бьёт ногой по коробке прямо возле. Дощечка трескается, и у верхней коробки отрывается сторона. Сидящий на полу закрывается руками, когда на него выпадают различные продукты в упаковке.       — Перебери это всё. И ещё три коробки. Посортировать по другим, — велит и разворачивается.       — Послушай, а... я... — он устраивается на коленях удобнее, осматривая содержимое.       — Выполняй.       Двери-лифт вновь щелкают. Парень вздрагивает, но не от звука. Он ёжится, потирая локти. После выдыхает — выходит лишь пар. Выйти не пытается, а то мало ли тот при входе.       На складе минус пять...

***

      Стук копытц. Хамлетта бежит по второму этажу, позабыв об угощениях в зоне отдыха. Следом скользит её тень, будто избегает углов и блестящих следов на стенах, которые появляются позади.       Арнольди проходит через двери-лифт, полностью осмотрев главный зал. А потому, никого не найдя, чуть ли не спотыкается, ведь так же не заметил и свинку. Она хрюкает и бежит дальше. Скульптор проводит её взглядом, но когда оборачивается — на него тоже смотрят.       Клэй-2 фыркает, убрав руку от стены; есть ощущение, что он каждую стену тронул, оставив след. Смотрит лишь вдаль, где только скрылась ветчина. Замечает и человека, вернувшись в улыбку, которая давно не говорит о дружеских намерениях.       — Ты... случаем не знаешь, где Джестро? — мямлит Арнольди. — Я посмотрел на верхнем этаже и тут, но так и не нашёл...       — У меня встречный вопрос: где он? — делает несколько шагов.       Камера пищит где-то позади.       — Ну, я... — он вскидывает бровь.       Его толкают в плечо. Не сильно, хотя равновесие почти теряет. Роберто даже не выразил удивления, а его опять шарпают.       — Взрослый мужик, а такой мелкий, — единственный смешок. — Ты ростом прямо как Прентис, но ей хотя бы позволительно.       Уголки губ вздрагивают. Кривая усмешка вынуждает Роберто сглотнуть, опять отступая вдоль стены. Это не мешает тому, что тело в чёрной футболке всё так же наступает, едва мерцая жёлтыми очами. Он пытается не поднимать голову, чтобы не делать разницу в росте удшающей.       — Где Джестро? Он мне нужен, — у "Другого" исчезает веселье, вскрыв низкий тон: — Есть несколько вопросов.       Очередной смешок не звучит таким же лёгким.       — Знаешь ли, он так много гадостей натворил. Хочется пожать руку, — он наклоняется, что за ним можно было и не увидеть человека. — Прямо до хруста. Так... чтобы кость торчала.       — Я не... я не... — он пытается поправить усы, что-либо, лишь бы его посчитали ненужным.       И, может, потому на его молчаливый зов лифт поскрипывает. Кто-то поднимается с нижнего этажа.       Оба замирают, а дыхание на голову скульптора становится тяжелее, как если бы шлем надели. Он даже не пытается сдвинуться, хотя появляется шанс ускользнуть. Хотя это вряд ли, раз воин стоит прямо возле плеча. От него пахнет озоном...       Когда открывается лифт, врывается могильный мороз, где при каждом вдохе лёгкие замерзают.       Никто не шевелится.       — Что ты устроил? — "Правильный" твёрдо сокращает дистанцию.       Арнольди почти пищит, когда его до боли хватают за плечо, а на фиолетовой толстовке остаются голубые искры.       — Ничего. Любезно узнаю информацию от этого человека, — он отталкивает его, что тот опять бьётся в стену спиной. — Как видишь, старик ничего полезного не дал.       На это возмущения не последует. Может, Арнольди и хочет коснуться лица, нащупать те морщины, однако разве виноват, что они за короткую жизнь такие явные уже в тридцать семь?       Да и не важно, ведь уже жмётся в стену, попытавшись исчезнуть с пути двух противополодностей. Те встают напротив друг друга на расстояние двух вытянутых рук.       — Джестро не видел? — хрипит Не-Клэй.       — Не создавай проблемы, — отрезает Клэй-1.       Тот щурится с мелкой усмешкой, будто улавливает робкий голос на его коже.       — То, что ты сделал, недостаточно, — разводит руками. — Я могу помочь.       Рыцарь кривится; слова как-то задели его, и даже если этого не видно — его копия уже прочла мысли.       — Не по уставу.       — Зато это могу сделать я.       Где-то на верхнем этаже бег. Наверное, "Другой" успел там побывать, запутав товарищей. Арнольди только и может стоять между стенами, пологая, что они намного дружелюбнее тех, кто выглядит ожившими статуями. Затаивает дыхание, когда те ступают навстречу друг другу.       Растояние вытянутой руки.       — Что ж это ты так ослаб? Припоминаю, что ты намного грубее общался, — наклоняет голову "Другой".       "Правильный" почти отвечает, а его опережают, пока Арнольди медленно отходит к лифту.       — Неужели ты волнуешься за других? Точнее то, что так благородно тиранизируешь правилами?       Скрежет зубов и глухой выдох.       — Потому что я и есть закон, — цидит.       — Да... — ещё подходит. — Но я – это ты.       Клэй-1 приподнимает подбородок, попытавшись смотреть сверху вниз, хотя рост один на двоих. На его кулаках скрипят металлические перчатки.       — Ты не лучше и знаешь, что я не слабее, а просто кое-кто побоялся себя, — "Другой" стискивает челюсть. — Какая ирония – говорить это самому себе.       Щелчок где-то позади. Лифт не спешит открыться, даже если Роберто без конца нажимает на кнопки. На него даже не смотрят, может вовсе забыли, что существует. Зато он видит, а от того топчется на месте с гримасой ужаса.       Ткань могла бы треснуть, когда Клэй-1 перехватывает копию себя за ворот футболки. Но тот как и он — нет улыбки, нет злорадства, потому что его встречает оскал на грани фола. И может потому очи сменяются золотым свечением, проявив накопленные чувства.       — Ты выродок бляди и должен был подохнуть ещё при первом же удушение! — "Правильный" срывается на вечные проклятья. — Видимо я недостаточно сильно тебя ограничивал, раз не остался лишь я.       — И без меня ты и не выжил бы, — он шепчет сухим голосом. — Можешь не говорить "Спасибо".       Но рыцарь, не в силах обозначить негативные чувства, сам показывает клыки. Ненависть на собственную сторону трансформируется ударом в лицо. Куда-то в щёку, да так, что при стуке железок выпускает его из захвата и тот отходит. Не-совсем-Клэй немного сгибается, стирая рукой образовашуюся кровь. Дёргается, когда магия действует против него же, пробивая ток прямо по ране. Лампочки горят... и одна из них перегорает.       Арнольди, стоя в лифте, лишь прикрывает рот. Так и не двигается, будто если сделает что-то, то те среагируют и на него.       — Ты в броне, — хрипит "пострадавший". — Это не справедливо.       Он возвращается на своё место.       — Но ты же не думаешь, что меня остановит подобное неравенство?       Замах. Перехват за кисть. Толчок. Переворот. Блок. Резкое движение ноги...       Кровь падает на пол такими же крупными каплями, какие слова вытекают из каждого "сознания". Как пинают в нагрудник, прижимая к стене, но в ответ получают боль под коленом. Сиплый выдох, который прерывается треском. Энергия передаётся по металлу, проводя ток сильнее, чем при обычном касание.       Криков нет. Зато рваное дыхание и звук взрывающихся багряных шариков — примесь гнева в электрическом воздухе.       Дверь закрывается, когда где-то в конце коридора открывается другой лифт...

***

      — Мне кажется, что это слишком... — мямлит Робин.       Ава ему не отвечает. Она продолжает печатать, разглядывая графики и сайты, пока парнишка позади затягивает последнюю стяжку. Уж теперь Мурингтон, если дёрнется вновь, не сможет ни ногой, ни рукой пошевелить...       На часах стрелка движется к двенадцати. Или уже пересекла, кто знает — никто не смотрит.       — Ты так ничего и не нашла? — он пытается посмотреть в экран издалека.       — У меня есть что-то, но я не знаю... — она стучит ручкой по столу.       Оба кадета вздрагивают и будто замерзают. Девушка импульсивно разворачивается, крепче ухватившись за перила кресла. Даже стажёр отступает на шаг.       Койка скрипит. На этот раз так, словно по ней ударили кувалдой. Мурингтон беззвучно открывает рот, жмурится и крутит головой со стороны в сторону. Бледнеет за считанные секунды, и если бы его положение не зафиксировали — запросто мог бы упасть. Хотя он так ёрзает, что клепки цокают, будто резинка порвётся.       Он лишь стонет, будто он несколько дней живёт с глубокой раной. Ава в панике закрывает ему рот.       — Что делать?! — Робин трясёт руками. — Что делать?!       Горяче дыхание оставляет на её ладони влагу. Она отстраняется, а между пальцами красные разводы. Андервуд ощупывает стол в попытках найти вату и прочую ткань, чтобы остановить кровотечение из носа командира.       — В психологии существует раз деление на Супер-Эго, Эго и Оно. Это понятие вывел... — она водит мышкой со стуком. — Их так же называют как Сверх-Я, Я и Ид. Первый это...       — Ава, к чему это сейчас?! — пищит и прыгает.       — ...Морально-этический компас или цензор, второй выступает рациональной частью, а третий подаётся как инстинкты. Структуру определяют как "Надо/Могу/Хочу"... — продолжает зачитывать без всяких скачков энергии.       — Ава!! — он уже трясёт её кресло на колёсах.       — Так же... Да погоди ты! — толкает его локтём. — Я не могу понять. Что-то не сходится...       Колёсики катятся несколько мгновений, опять замерев. Белая простыня колыхается, подминаясь под телом. Клэй-0 судорожно откашливается, сразу начав задыхаться.       — Ублюдок... — надрывисто бубнит слабым голосом, как эхо чужих слов. — Мать твою...       — Да что они там творят?! — Робин, не замечая, обнимает Аву со спины за плечи.       Та не особо реагирует — голова забита другим. Да и он сам прячется, будто выдуманные рассказы одногрупников про всякую одержимость демонами не шутка. Всё таки он отрывается от неё, даже если волнуется, а лицо покрылось едва заметной краснотой.       — Вот именно, что с ними? — программистка открывает новые ссылки. — У него какое-то другое строение личности.       Он пытается игнорировать кряхтение полутрупа и заглянуть в экран, хотя дрожит. В тот же момент она поправляет волосы, на которые механик дышит сквозь стерильность помещения.       — Смотри, тут говорится, что все личности создают баланс, который удерживает Эго. Клэй же... он тоже в балансе, но с проблемой в виде того, что всё ушло в противоположности, — она клацает по другим иконкам.       Слова позади звучат как из под земли, которую залили бетоном и от вибрации образовалась трещина.       — Как мы знаем, наш Клэй всё доводит до идеала... Я не могу утверждать, но его Эго скорее поле боя для крайностей, — она шепчет вопросами. — Если твоё Эго распределяет жалания и требования, то у него оно сломано, пустая оболочка.       Она вздыхает.       — Проще говоря: его Эго состоит из колосального Супер-Эго и зажатого в рамки Оно, от чего его середина сформирована абсолютными сторонами, — Прентис наконец-то смотрит в ответ.       Они молча вглядываются в глаза друг друга, будто у кого-то возникнет идея, как всё исправить. Однако Робин хихикает, перебирая на рукаве кофты всякие ленточки и пуговицы.       — Ты проходила курсы психологии? Почему я не знал? — чуть отводит взгляд.       — Может, — тень маленькой улыбочки появляется на её лице, чтобы опять исчезнуть.       На койке ногу тянут так, что стяжка затягивается ещё туже. Мурингтон выгибается, как если струна сейчас порвётся.       — Иди найди этих, — Ава возвращается к компьютеру, подавляя ком в горле.       Проходя мимо человека в ознобе, стажёр осматривает его. А после выходит в коридор, где вдалеке за поворотами глухо слышны толчки и удары в стену...

***

      Люди организовано пробегают мимо двери зоны отдыха и кухни-столовой, и чем ближе приблежаются к блоку главного зала, тем громче звук с правой стороны. Гул шагов звучит как в закрытой банке, где взрываются пузыри. Ланс не особо пытается бежать, точнее не хочет задыхаться как остальные. Тем не менее они все достигают поворота.       — Какого?! — при крике глаза Аарона расширяются.       За ним и возле встают остальные, пытаясь отдышаться. Но электрический воздух перестаёт поступать в лёгкие — все в онемевшем состояние. Только пальцы едва вздрагивают, но не более.       На них поднимается две пары глаз.       На полу, под железным телом Клэя-1, с кровавым лицом лежит перекошенный от гнева Клэй-2. Стальные руки на его горле слабнут, дав возможность глубже вдохнуть. Но это не отменяет того, что его собственные руки опасно близко возле глазниц второго.       "Правильный" смотрит на компанию глубокими синими глазами, где в краях едва виднеются ярко-голубые трещины.       "Другой" смотрит на компанию сверкающим золотом, что в темноте его красное лицо ещё более жуткое.       Схоже одно — гнев транслируется у каждого.       Фокс замер в оцепенение, не зная, что сотворить. Он метается с одного на другого, как те тяжко дышат и заполняют своим острым запахом всё пространство, что можно ужалится. Аксель только сводит брови, выступив вперёд, как живой щит, который в боях обычно прикрывает спину лидера. Только вот сам Ланс, осматривая того издалека, даже посмеятся не может, чтобы сбросить внезапную панику.       Правда сами "копии" не двигаются, словно батарейка на нуле — оба прикрованы к конкретной персоне.       Она молчит. Хальберт дышит приокрытыми губами, а грудь крупно вздымается. Её губа искривляется, пока наконец-то не прикрывает рот дрожащей ладонью... Вид крови, разбитого лица, настоящей драки — принцесса не признается, но она не столь воин, раз бой с монстрами ей проще, чем с реальными людьми.       Клэй-1 в миг вскакивает, а Клэй-2 помогает — пинает в грудь, что звучит стук железок; а сам переворачивается на четвереньки, чтобы подорваться. У каждого взбитый вид, синяки. На лице рыцаря полумесяцы от ногтей, а на не-Клэе — отпечатки пальцев на шее.       — Ты-вы... Вы... — Аарон хочет казаться серьёзнее, но даже слов не может связать.       Среди испуганых лиц принцесса коротко утирает слёзы ужаса. Это замечает Ланс, а потому робко тянет руку к плечу. Но так и не прикасается, когда движение впереди звучит не менее агрессивно, чем вид того, кто остался стоять.       Каким бы ни был, а слёзы благословенной — быстрая смерть.       Не-совсем-Клэй, стирая багряные пятна с лица, пересекает пространство в три шага, знатно напрягая Акселя. Тот уже поднимает руки, не зная, как поступить, ведь всё таки "копия" является его предводителем. Может потому просто пропускает. Рука Ричмонда одёргивается, зато мускулиные руки-магия командира загребают девушку за плечи.       Тихий писк. Она коротит от очередной статики, сжав губы, но больше не двигается, быстро привыкнув. Волнообразные щекотания оставляют на её коже новые блёсточки, будто метит её частью своей территории.       — Мэйси... — он жалобно сгибается над ней, но голос опасно трещит. — Посмотри на него, ты видишь?       Когда воительница громко выдыхает, глядя в сторону, Ланс в растерянности отходит к стене.       — Он поступил ужасно с Джестро, он испугал Арнольди и без причины напал на меня... — его дыхание прямо у её виска.       Дева не может даже пошевелиться, будто чего-то боится. Никто не делает резких движений. Кроме самого Клэя-1. Его ледяной тон знатно констрактирует с тем, какой жар "Другой" оставляет на её волосах.       — Моя Государыня, он не в себе, и ради Вашей же безопасности призываю Вас использовать свои навыки воина, — его попытка удержать маску удалась на славу, даже когда говорит так сокровенно.       Они продолжают бросать друг другу реплики, которые она уже не слышит. Один говорит возле самого уха, почти вплотную прижавшись к спине; второй подходит ближе, но так и не отталкивает Аарона, чтобы подойти в минимум. Словно между двух огней одной породы — первобытное и синее пламя, которые сжигают самих себя.       Правда от крепких ладоней на плечах её трясёт. А после того, как назвали даже выше, чем её действующий титул — ноги отказали. Игриво, с упрёком, холодно — но это всегда было «Принцесса» от товарищей или прочих знатей, а не то, как он не называет даже действующий монархов.       Голова кружится... её уста дрожат, пока сглатывает вязкую слюну. И быстро глушит придыхание, когда второй встал уже напротив, имея возможность взять под локти. Полностью обступили, вдыхая сладкий девичий запах и разряжая её ворсинки своей нестабильной энергией.       Перед её глазами — ворот нагрудника, а позади — горячая кожа. Но никто кроме неё не видит этой атмосферы, ведь все зафиксированы на самом факте — как те смотрят друг на друга, а от очередной драки отделяет лишь она одна. Ни у кого нет усмешки, никто не выражает победоносности — Сверх-Я и Ид замирают в оскале.       Словно ангелочек, на другой стороне коридора возникает Робин. На него сразу обращают внимание, кроме самих "копий" — выжигают друг друга дыханием. Мальчик, хоть и не видит ничего особого, замечает блеск на стенах прежде, чем ужас команды.       — Ам... слушайте... Давай-те спокойнее... — он мямлит, не зная, как собрать мысли воедино.       Всё таки "Правильный" делает короткий оборот, глянув из-за плеча. Этого хватило, чтобы мальчишка замер, начав разглядывать его раны.       — О... Гайки! — он трясёт руками. — Надо обработать! Надо...       Руки едва слабнут, и Мэйси начинает брыкаться. Отталкиваетая от одного, пинает второго и отходит. Возможно, если бы те вывели приоритет, то вряд ли бы та пошевельнулась. Но её отпустили почти добровольно, только очи провожают шаги и покачивания. Аарон, оклемавшись, начинает ей что-то говорить, попытавшись догнать.       — Нет! — она поджимает руки. — Не трогай меня! Оставь в покое!       Крича агрессивно, пытается даже не оглядываться. А голос-то дрожит. От неё чуть ли пар не идёт, насколько постыдилась за эти несчастные минуты. Так и сбегает к себе в комнату, ощущая стены Фортрекса врагом — везде камеры, которые использует Мурингтон, везде блёстки, которые оставил всё тот же Мурингтон.       — Р-ребят? Давайте... обработаем раны... — Андервуд еле волочит ноги.       Клэй-1 разворачивается скрипом металла — так можно было бы описать и его взгляд, который в миг стал тусклым.       — Клэй... Клэй, который там, ему ужасно плохо! Из-за вас он на грани! — он старается говорить быстро, но запинается.       Негативный смешок будто заряжает пистолет. Странно, что обычно "плохие" ходят с улыбкой и насмешкой — так чего же Клэй-2 в основном с таким выражением, словно на каждого рычит?       — Нечего делать, ещё и развлекать его, — последует ответ.       — Вы поддержка и потому должны держать его в сознание, а иначе... — "Правильный" щурится, — ...вырок.       Но стажёр опережает последующие слова, начав почти невнятно тараторить, задыхаясь раскалённым металлом.       — Вы одно целое! Ваши удары отображаются на нём! Если вы... — он трясёт кулачками. — Если вы продолжите, то он умрёт, а вы вместе с ним!       Коридор заполняется колким молчанием. Команда, естественно, пытается осмыслить сказанное, чего не сказать про Клэев. Они почти не меняются в лице. Может, вовсе знают, что всё равно не останавливает. А, может, это насмешка над тем, насколько тот беспомощный, раз полностью зависим от них?       — Хорошо, — всё же проговаривает Сверх-Я. — Сейчас обработаем раны.       Ид позади него кривится. Он же чувствует, как тот не хочет этого делать, а идёт на это ради одного — сохранения тела. Да и он сам терять разум не хочет, особенно когда возвращается шёпот или тени "товарищей" пинают его собственную... Стоит умыться. Да, умыться. Нужно сбросить напряжение, нужно унять дрожь, нужно...       Он отворачивается, идя в иную сторону, где только недавно скрылась девушка.       — Эй! — откликает Аарон. — Тебя это тоже касается.       Ребята ожидали чего угодно: от агрессии и до внезапного движения рук. Правда приходится наблюдать за тем, как тот презрительно смотрит на своего заместителя. Тот почти узнает взгляд, который иногда мелькал в "их" Клэе, но...       — Твоё развитие заканчивается там, где начинается ответственность, — "Другой" отсекает какое-либо желание встрять в спор.       Сверх-Я уходит за Робином. Ид идёт по коридору к лифту на третий этаж, ведь если бы пошёл назад, в ту уборную, то вновь пересёкся бы с "собой". Только парни и остаются, а Аксель трепает Фокса, приводя того в чувства. Только приглушённая музыка идёт из его наушников.       Его кожа едва бледнеет, ведь в этот момент — это был голос "их" Клэя.

***

      Лифт трещит. Ползунок скользит вниз плавным свечением. Словно указка, когда линия бесит и хочется словить — Ид завороженно смотрит за миганием. И сжимает челюсть до скрежета, когда всё прекращается.       Идеально вычещиный лифт блестит, что он в двери видит свое отражение; не зря ранее была уборка. В металле он видит избитое лицо, которое поразительно быстро скрыло мелкие порезы и светлые пятна. Стоило бы детальнее изучить магию, ведь постоянное подозрение, что это её проделки, не покидают мозг. Впрочем, только двери отъезжают, как в голову поступает совершенно другой сигнал.       Ольфаторный триггер, как всегда, срабатывает безупречно: малейшие нотки напряжения отображаются вспрелостью. Так он и стоит, наблюдая, как из двери дальше выходит Мэйси. Видимо, десяти, а то и пятнадцати, минут ей хватило, но тяга к сладости вынудила покинуть покои. Она хрустит яблоком, но в её руках он явно пахнет иным фруктом.       Почти бесшумно — шаг за ней.       Девушка вскидывает бровь, повернув голову назад. Её щёки надуты, словно заедает все чувства разом. Но она чуть ли не давится, заприметив "командира". Отворачивается и едва, совсем чуть-чуть повышает скорость.       Это забавляет. Не зря тот тянет улыбочку, как бы нежную, не смотрел бы только так... так...       Она переоделась. Теперь она в широкой светло-голубой толстовке, где вышиты маленькие звёздочки. Ей бы подошли какие-то короткие белые шорты, но, увы, на ней джинсы с бляшками. В прочем, это привлекает не меньше, особенно то, как осторожно она ступает. Вроде в кроссовках, а опускает ножку так, будто по воде ходит. Высокий хвост тоже сменил положение — теперь его перевязали ниже, будто ещё больше пытаясь скрыть шею в веснушках.       Хальберт оглядывается, якобы на камеру, но боковым зрением на него. Это понятно. Кому как не лидеру ощущать малейшее колебание воздуха, или точнее тому, кто чувствует мир каждым участком кожи, как раскалённую сталь. Иногда перегруз мешает, особенно в тихое время... зато на войне, зато сейчас — можно услышать, увидеть, почувствовать что-то, к чему даже не притронулся.       Она делает резкий шаг — он два маленьких.       Только замедляется — он сгибается, лишая её возможности услышать его движение.       Но она поворачивается — а тот просто улыбается, якобы их путь в одну сторону, но она не верит, а он и не скрывает.

———

      В другой части второго этажа открывается не лифт — медотсек. Ава уже шепчет Робину указания, не желая слушать ещё одни указания Сверх-Я, а тот всё равно слышит. И слышит, как его собственное тело хрипит на кушетке.       Клэй-0 вернулся в спокойствие: не дёргается, не дышит глубоко, не... едва вырывается неощутимый стон, который напоминает отголосок боли, но это не оно. Проблема в том, что "Правильный" тоже чувствует жжение в груди и ту хроническую боль, которая именно в этот момент обостряется. А это значит лишь одно — кто-то из них испытывает нагрузку на тело, но из них двоих остаётся ещё один...       Прежде, чем увидеть на теле "Оригинала" то, о чём думает, он идёт вперёд, намереваясь прервать затею "копии".       Прямо к главному залу, где с другой стороны ступает он сам. Правда фантомное давление замедляет и его...

———

      ...И "Другому" приходится прикусить язык, лишь бы отвлечься от нехватки пространства в одежде. Свинцовая тяжесть не может преодолеть ткани, и потому протискивается вниз по бедру. Конечно, одежда на нём свободнее, чем у той же "копии". От этого какой-то смешок под рёбрами, что сейчас "тот" ощущает то же самое, даже если менее чётко.       Но вот стена главного зала — Мэйси сворачивает влево, ведь только недавно в правой стороне была разборка. За ней чекано ступает и командир.       Коридор намного уже. Становится тесно от того, как тот сокращает дистанцию, нагоняя пьянящий персиковый аромат. Что-то вынуждает её не ускорятся, а сжиматься. Всунув свободную руку в карман, она ощупывает ещё два яблочка — собиралась в лазарет зайти. К Аве, к Робину, за их пояснениями, за планом действий... К единственному беспомощному Мурингтону, который не будет выслеживать, ведь ментально вовсе не здесь.       Атмосфера сгущается, когда плагиатные шаги хищно ускоряются. Стук застревает в её горле вместе с кошмарным чувством раскола: рвануть или позволить быть схваченой — что даст гарантию выживаемости? Как бы тело не откликалось на это поведение, остатки потерянного самосохранения толкает её в спину, а потому, сожмурившись, ускоряется.       С тяжёлым дыханием, хотя только что было спокойное, она трёт влажную шею. Проходит поворот и остаётся прямая как к лифту, так и к тому лазарету. Но странно...       Она оборачивается, а никого нет. Секунду назад, только сорвавшись с места, слышала стук. Сейчас ничего нет. Пойти назад и заглянуть не решилась — может, это не фильм ужасов, но она поспешила к Прентис и Андервуду, хоть и не скажет, почему такая красная лицом.

———

      Ид следовал по пятам, почти пробравшись вплотную. Но Персик, как истинная дикая натура, сорвалась с места и огнём светила уже на конце поворота. Его наступление стало тяжёлым — сразу бросился следом.       Не учёл двери в главный зал. Как чувствуя, металл открылся именно в тот момент, когда проносился мимо. Проход с правой стороны казался слишком светлым, но руки, которые дёрнули его за ворот — ещё более режущими. Стальные перчатки почти налорвали футболку, если бы не толчок.       Стук как грохот. Не-совсем-Клэй, только что ощущающий душистый аромат жизни, падает на холодный пол. Ну конечно, что, подняв взгляд, он застаёт самого себя — Сверх-Я морщится от отвращения.       И как он додумался обойти его с через другую дверь зала... Конечно, это же он сам.       — Ты не имеешь права ни касаться Госпожи, ни думать так, как того хочешь, — выговор свыше звучит рокотом.       Вместо крика ответом служит болезненное мычание, что вот опять вожделение скапливается застоем. Его можно сразу отослать на трибунал, но выходит только выдохнуть с надрывом.       — Но посмотри на себя – ты ощущаешь тоже самое, — он приподнимается на локтях.       Клэй-1 даже не сгибается, чтобы скрыть ту явную реакцию, которую испытывает Клэй-2. То, что в его броне открыт таз — полезно только в манёвренности, но плотные поддоспешники привычно душат любой дефект.       — Даже не смей, — с угрозой шипит "Правильный".       — Я даже ничего не сделал.       — Хотел.       — Но ничего не случилось, — он разводит руками. — Впрочем, как всегда.       Сверх-Я идёт задом наперёд.       — Но если бы не я, то ты бы в миг потерял её доверие.       — А если не я, то ты бы и ничего и ощутил.       Спорить бесполезно — это знает каждый, но как перестать — вопрос с тремя звёздочками. Одно целое, что спасает друг друга, готово перегрызть себе же горло.       Как бы Сверх-Я выжил, не будь тяги к воле в Иде? А как Ид попал бы в Академию, не будь Сверх-Я дисциплинорован?       Удобно говорить о недостатках, когда знаешь все свои тайны.       Клэй-1 стоит возле выхода. А после удара в стену противоположная дверь щёлкает. Его магия опять даёт сбой, подчиняя пространство.       Клэй-2 даже не удивляется.       — Запрёшь меня? — он пугающе спокойно встаёт на ноги.       "Правильный"... впервые мягко улыбается. Он переступает порог комнаты управления и выхржит в коридор. А после улыбка уродливо искривляется, даже если лик как из мрамора.       — Ты знаешь правила, — уголок губ вздрагивает. — Мы не играем.       Дверь наглухо закрывается. Рыцарь использует магию повторно, выводя блок из строя.       Тишина коридора смешивается с внутренним молчанием. Дальняя камера пищит, но сразу прекращает — видимо "зверь" в клетке вышибает провода. Чувствуется, как тонкий металл нагревается с двух сторон. Сверх-Я смотрит в трещину, сведя руки за спину.       Ид дышит в щель, выводя пальцем блестящие узоры. И оба как видят друг друга через преграду.       — Всё даром не дасться, — хрипит "Другой".       — Именно поэтому тебя и запираю, — бескомпромисно упрекает "Правильный".       — Чем сильнее сжата пружина, тем сильнее выстрел.       — Без ограничений ты позволил бы себе слишком много.       — Тебе стоит научится отдавать мне волю.       — Тогда тебе – не злоупотреблять ею.       — Что плохого в жизни?       — Ничего, пока в ней нет тебя.       — А без меня кем бы ты был?       Пауза.       — И я о том же.       — А ты? Ты сейчас воспользовался угнетённым состоянием Маргарет.       — Ты же не знал, что именно я хочу. Может это не то, о чём мы оба думаем. Ты думаешь, я бы сделал это с ней?       — Подозреваю.       — Всех вокруг.       — Я не позволил бы тому случится ни с чьей-либо стороны. Уж лучше бы она умерла, чем я знал, что она живёт в тяготе осквернённости и страдает от того, что я не препятствовал тому.       — Благородно не звучит, если бы она знала, кого действительно ей стоит боятся.       — От таких как ты я и поклялся её защищать.       — И потому я ломал им руки.       Рыцарь разворачивается.       — Тогда сломай их и себе, — Супер-Эго уходит.       — А кто сломает тебе? — следует вопрос Оно.       Клэй-1 уже за поворотом. Где-то возле лазарета, но так и не заходит, слушая голоса девушек и уставшего Робина. Так и стоит с прикрытыми веками, зная, что через несколько минут двери главного зала всё равно взломают. Клэй-2 опять выйдет, сгорая от привычного подавленного желания. Может, уйдёт крушить манекены; может, будет проходить мимо, зная, что сорвать Персик не будет позволено; может, пойдёт искать того же Джестро... Но его Арнольди уже давно вытянул из склада и оба засели в комнате, то ли играя в карты, то ли боясь подступающих шагов.       Сколько на часах?       Уже обед наступил? Прошёл?       Стрелка указывает три часа дня.

***

      — Что же это получается... — Мэйси с жалобным шёпотом касается плеча оболочки. — То есть... это – просто тело, это никто?       После долгого пояснения Прентис воительница сидит на стуле возле командира, пытаясь переварить услышанное. Робин поправляет датчики и сверяет показатели, иногда не выдыхая, когда пульс на несколько секунд теряет связь с устройством. Ава же, перекусывая яблоком, всё так же пытается найти в памяти Мерлока что-либо, хотя это почти невозможно: мало того, что тот сейчас в перезагрузке, так и знания там хронометражом почти в триста и больше лет — потому никто и не жалуется, чего она никак не может восстановить память.       Часы тикают, как стрелками бьют по голове. Ватки крови фонят спиртом из мусорного ведра. Хальберт только и может разглядывать полуживого, каждый раз печально поднимая глаза во избежания пролития слёз. Потому что как так смотреть на прикованное тело, что лицо с остывающей кровью, и как на руках красные линии, и что ноги передавливаются стяжками... Но это просто сосуд, при этом самый главный — тот, кто удерживает полярности, не имея себя. Он и есть они, чего тут таить.       Она осторожно поправляет его растрёпанные волосы, и они послушно заглаживаются, правда сейчас ей не хочется удивляться от слова совсем. Приходится думать о том, как всё вернуть на место, но в голову приходит лишь мысли, что всё время любовь была не к одному понятию, а к абстрактным противоположностям, которые и делали его им.       Дева ёжится, вспомнив Супер-Эго: холодный, безупречный и абсолютно преданный; куртуазность веет от него концентрированой религией, где было принято любое её "Я" с изъянами, потому что это и есть идеал.       Но есть и тот, кого крестят как Оно: что жар исходит от тела озоном, а воздух плотный и чувствуется сила подавленных чувств; смешно называть человека самцом, если не вспоминать, что он готов сделать кровавыми руками ради культа.       Разные подходы с одной целью.       Стекляшки звенят. Это выводит Мэйси из мыслей, опять поглаживая плечо своего командира.       — Нам нужно что-то сделать... — шепчет Ава в монитор.       — Мы... — голос без влаги подаёт сигнал.       Принцесса одёргивается, сжав кулаки. Робин растерянно смотрит на койку, шумно сглатывая.       — ...Можем использовать магию... — Клэй-0 впервые приоткрывает глаза.       Его, блестящие голубым, костяшки едва красные, разбиты, и кожа потихоньку надрывается. Его пустой взгляд устремлён в потолок, будто даже света не видит — просто боль. Он выдыхает свистом, попытавшись приподнятся. Но Мэйси и Робин сразу его перехватывают, вдавливая обратно.       — ...Нужно... развязать... — он продолжает говорить, как сквозь шум радио.       — Послушай, мы что-то придумаем, мы... — она бегает зрачками по его отрешенгому лицу.       — ...Нужно... — он хрипит, теряя воздух. — ...Мы...       Не желая больше слушать, Андервуд цепляется за ремешки, как можно скорее пытаясь его освободить. За ним непрерывно смотрит воительница, а после опять на командира. У Эго даже голос... пустой, как автоответчик, как...       Она тоже хватает ремни, освобождая его сжатое тело.

———

      В медотсеке тихий шорох. Супер-Эго так и опирается спиной на стену, закрытыми глазами сканируя пространство с помощью звуков и ощещений. Но, почувствовав лёгкую силу в Эго, едва заглядывает в проём.       Там тело. Инструмент умирает. Его усаживают, но тот пытается хотя бы дышать. Он как бы слышит слова присутствующих, но вообще не здесь. Он только повторяет «Надо-надо-надо...», что откликается в Клэе-1 неправильностью, ведь это его слова. Однако то просто программа, всего лишь безжизненная форма, что живёт за счёт других — своих "я".       Выдохнув сквозь зубы, рыцарь разворачивается и уходит. У него есть цели, а может сбегает, чтобы не наблюдать за тем, как дева шепчет что-то ему, утешает и помогает — не ему, его оболочке. Как та готова сорваться в слёзы, но только губы дрожат.       В Кодексе сказано защищать, там сказано служить Даме — если капли на усохшем, то стоило бы подняться.

***

      Коридор. Блёстки всё ещё на стенах, на полу красные размытие.       Лифт. В отражение он сам, но теперь не с морозом и строгостью — уверенность, как в прежнем "Я".       Склад. Он фыркает, не обнаружив здесь человека, однако это уже не важно, пусть отмораживается.       Короткий промежуток коридора. Остановившись напротив двери, раздаётся щелчок, и сразу же грохот, словно каменного монстра уничтожили одними руками.       Белый свет...

———

      Тренировочный зал без изменений: соты без галограмм, манекены отсутствуют, звуки глушаться. Иногда пиксели успевают обрести форму, лицо, только приоткрывают глаза — так и не раскрывают, сразу же уничтожаясь. Здесь только тяжёлое дыхание, как у загнанного животного, слышно рычание и такой плотный запах пота, что мускус кружит голову.       Клэй-1 только кривится, сделав шаг вперёд.       — Мы должны соединиться, — ставит его перед фактом.       Писк монстрика, которого только расщепили в блёстки.       — Нет, — следует грубый ответ.       — Если этого не случится, то ты просто исчезнешь, — давит и подступает ещё ближе. — Ты этого хочешь?       Клэй-2 оборачивается с жёлтым блеском в глазах, а губы обнажают клыки.       — Благородство проснулось? — громко упрекает. — Ты сам не хочешь туда возвращаться, вот и не трогай меня.       Выпад в пустоту. Ид, возвращаясь в стойку; кожей чувствует, как тот позади сжимает челюсть, лишь бы не налететь на него. Это могло подпитать его, однако лишь сильнее хочется треснуть в ответ.       — Если мы не соединимся, мы потеряем всё. Разве ты не понимаешь? — шипит Сверх-Я.       — И что тогда? Я опять буду закрыт. А сейчас у меня тело, я чувствую желания, мне хочется... — он коротко осматривает его, тут же отвернувшись. — Сам возвращайся.       Воздух сгущается, застряв на выдохе. "Правильный" срывается на глубокий бас, закротив магией внутри:       — Ты хочешь умереть?! Хочешь потерять даже это?! — но не подступает. — Ему нужен двигатель, мне нужен допинг!       Голос обрывается тишиной, где гудит двигатель.       — Ну вот видишь, — почти ласково огрызается "Другой", — кто ты без меня?       — То же, что и ты, — он отворачивается. — Мы созависимы.       Шаг отдаляется к выходу.       — В медотсек.       — Да, но сначала... — тон понижается то интимношо шёпота.       Супер-Эго в проёме смотрит через плечо, наблюдая лишь одну эмоцию в "своём-другом" лице — похотливый оскал.       — Я требую плату, — заканчивает мысль.       Клэй-1 сжимает раму двери до хруста в костях.       — Делай что хочешь, — с усилием вырывает из себя слова, пытаясь не видеть того, что тот надумал.       Тренировочный зал почти пуст.       Через несколько минут — да.

***

      В медотсеке Ава всё ещё вносит данные в базу. Она по привычке смотрит на общий график пульса, но забывает, что командир разделён: иногда пульс спокойный, иногда линией, иногда ломает верхние границы — часто накладываются друг на друга, искажая картинку. Ей ничего не остаётся сделать, как продолжить зачитывать команде варианты способов, как всё вернуть. Но ни Робин, ни Мэйси, ни две полярности Клэя того не слышат. Только Ланс лежит головой на столе возле неё, пытаясь понять написанное, но сильно измотан. Аксель на кухне готовит ужин, а Джестро с Арнольди ему в том помогают. Где-то затерялся Аарон, но возможно его особенность взяла над ним вверх — от стресса потянуло в сон.       Да и не важно, не важно...       — ...А потом мы... — невнятно произносит Клэй-0 свой монолог.       В какой-то момент он прекращает. Мэйси, сидящая на койке возле, сразу касается плеча. Но тот теперь отползает, ощущая её касание уже не горячим — прожигающим насквозь, как если бы на нём проецировались чужие мысли о ней. Она перебирает пальцы, не зная, как поступить, но лишь раскрывает глаза.       Челюсть Эго подрагивает; пытается сглотнуть, а выходит болезненно. Он сгибается сильнее, оперевшись руками между коленями. Мелкая дрожь охватывает его. Брови сводятся. Неожиданно от этого бесцветного, бесформенного создания звучит...       — А-ха... — он вжимается сам в себя.       Тихий звук, почти как от раны, но воительница обрывает вдох. Сидя ближе всех, улавливает резонирующий хрип. Может, Мэйси и не может увидеть покраснения в его загорелой коже, однако это ощущается даже без касания.       Металл тоже скрипит. Дева только и успевает повернуть голову, как и Сверх-Я сгибается, как отворачивается к длинному столу у стены. Он жмётся в дерево, и хотя эмоции не меняет, прикрывает лицо рукой. Трёт виски, сжима второй кулак. Железная перчатка пищит магией под ней, что упорно игнорируется.       — Ублюдок... — сквозь зубы вылетает из него, хотя его мало кто слышал, кроме его "копий".       Теперь и девушка ёрзает, будто её накрыла неловкость. Вроде ничего не происходит, ожидают Ида, которого всё никак нет, хотя Сверх-Я сказал о какой-то сделке. Что ж, нужно ждать... до того момента, пока все в комнате не увидят того же, что и принцесса — как двое из троих лидеров одного типа дрожат коленями и сжирают собственные звуки.       Видимо, это привлекает к размышлению только Мэйси — хотя она вряд ли поймёт, что прямо на глазах происходит фантомный порно-триллер.

***

      Медотсек. Опять. Двери наконец-то открываются.       Все в помещение просто сидят. Кроме Клэя-1 — он иногда вздрагивает, хотя мало кто может понять, почему и "Оригинал" дёргается. Зато теперь все взгляды на двери.       В проёме, с удовлетворённой улыбкой, стоит Ид. Его вид взъерошеный, футболка с еле уловимыми складками, словно не успели заправить, а в глазах абсолютная сытость. Только он заходит, покачиваясь, как сразу ощущается не просто наэлектрезованный воздух, а нечто густое и концентрированное. Немного влажными салфетками пахнет, но даже мягкий запах не перекрывает вспрелость.       — Я надеюсь, что у вас есть план, — его голос прокрадывается под кожу волнообразным сжатием мышц, — потому что я вообще не думал.       Ава несколько раз стучит по столу и только потом продолжает печатать. Парни вроде не реагируют на его баритон, зато Мэйси потирает глаза, сама закинув ногу на ногу с непонятным бубнежом. Впрочем, Сверх-Я прерывает накал одним шагом.       — Сейчас поймёшь, — он скрипит зубами, подходя к истощённому организму, ведь на свою копию наброситься нельзя.       Спустя несколько минут все три одинаковые фигуры стоят по периметру треугольника. Все молча следят за движениями, как те пытаются удержать тело, при этом пытаясь вновь не сцепится. Клэй-1 так и смотрит на Клэя-2, его противную улыбку, которая слишком громко заявляет об осквернение Кодекса и чести. Только одно желание в "Правильном" — запереть второго, но "Другой" это тоже чувствует, и всё равно доволен, потому что...       — Ты плотская скотина, — цидит Супер-Эго, пытаясь не навредить телу.       — Да, — Оно придерживает другого себя под локоть, не имея возможности скрыть острой улыбки. — И я – это ты.       Между ними несколько сантиметров, чтобы за секунду скрутить друг другу шеи, но вместо того сцепляются в узел руками. Рыцарю пришлось снять металлические перчатки. Так каждый и берётся своей разорванной рукой за локоть другого, чтобы после второй рукой скрепится выше — образуется некий треугольник предплечьями.       Глаза закрываются, хотя две полярности держут их приоткрытыми чуть дольше.       — А они... как поймут, что надо? — Ланс прикрывает шёпот ладонью.       — Они одно целое. То есть чувствуют и видят мысли друг друга, — Ава отвечает сухо, но как-то отстранённо.       — А откуда им... — мямлит дальше.       — Вот после возьмёшь и спросишь! — она угрожающе щурится. — Я не имею магии и мышления как у него.       Впрочем... впрочем...       По коже мурашки а волосы встают дыбом. На миг свет гаснет, но чтобы включится с ощущением, что стало труднее дышать. Тени становятся объёмнее, как проработали. Даже звуки отсекаются, кроме созданных ими: как стекляшки вибрируют звоном и шум давит в плечи.       Голубые руки рыцаря-мага светят всё ярче, а после цвет становится глубоким, как если бы в дневном небе можно было увидеть тот космос, что скрывает звёзды и спутники за атмосферой.       И ни слова не проронили...       Ребята инстинктивно срываются с места, забегая куда-то за предметы. Их голоса тоже не слышны, будто отобрали возможность. Кто-то выбежал, кто-то сел под стол, кто-то... замерла, потому что оказалась так близко, что парализовало; Мэйси просто сидит, как не в теле, лишь смотрит с ужасом беспомощности перед магией.       Во рту возникает привкус сахара, или шипучек, где вкусовые рецепторы пробуют ток. Градус повышается настолько, что в лампочке появляется влага. Если бы прикоснулись к стенам, то они от давления могли бы отозваться вибрацией и легким прожатием, даже если они из металла.       Руки копий склеиваются, соединяются и притягивают тела ближе, хрустя костями и протекая сквозь друг друга...

***

      Открыв глаза, человек сразу подрывается.       Из носа кровь, руки в треморе, мышцы сокращаются, как если бы мясо наслаивалось на кости. Только одно дыхание слышно — прерывистое и отхаркивая блёстки. Пол горячий, но не до ожогов.       Клэй подрывается с ощущением кошмара.       Он едва стоит, пока всё ломит и тянет обратно упасть. Потому упорно упирается в столешницу, дыша через рот. Еле обернувшись, повсюду тела: Мэйси так и завалилась на койку, Робин наполовину в коридоре, Ланс будто не потерял сознание, но если тронуть — сразу упадёт, Ава так и сидит, откинув голову. У всех закрытые глаза. Дыхания почти нет, максимум поверхностное. У кого-то волосы наэлектризовались, вытягиваясь к потолку, кто-то вздрагивает, будто конвульсии не могут начаться.       Не отрыва ног, мужчина опирается на поверхность и липкие стены, пока в голове только одна мысль.       Зачем было так поступать? Можно же было не использовать магию, не настаивать и не быть таким упрямым. Не было бы... как много мыслей...       Он шаркает по коридору, вспоминая и ощущая всё одновременно: и громкие слова, и крики, и каждый удар, и каждое касание, и... всё. Его воротит, энергия действительно в горле. Не стоит усилий понять, что пож рубахой на теле возникли маленькте трещины. Интересно лишь, куда поделась та броня, а другая одежда?       Только поворачивает во второй раз, как на другом краю видит Джестро, упавшего калачиком — видимо все на базе отключились. Он игнорирует и его, входя в главный зал.       Комната управления мигает жёлтыми искрами. Видимо, Мерлока тоже задело. Маленькие вещи левитируют. Тогда нужно ускориться, нужно...       «Ты должен стереть всё с камер, каждый звук и график»       — Да... — его голос обезвожен.       «Никто не должен видеть того позора, который ты устроил. Они сочтут тебя опасным и точно уничтожат доверие, которое едва вернули»       — Да... да, я... — он почти падает, а если и так, то без сил ползёт.       «Если кто узнает — ты лишишся всего. Тебя посчитают безумцем, недостойными ни быть с командой, ни в королевстве, ни капли Её внимания»       — Нет, я исправлю... я уже... я... — он заползает на стул, оперевшись в бесконечные кнопки клавиатуры.       «Никто ничего не должен знать. Если они очнуться и будут помнить — это твоя вина, ты не справился, ты...»       — Не узнают, не узнают... — человек лепечет, открывая доступ ко всем файлам.       «А если бы узнали, можно было бы не прятаться. Можно было высказать им всё в лицо, внушить страх и показать, кого действительно нужно слушать. Показать, какая жизнь на самом деле»       Руки замирают. На кнопках остаются следы искр, тихо шипя.       «Остановился. Значит предаёшь их доверие. Если покажешь себя, тебя сошлют в Пустошь, там и сдашься на растерзания таким же тварям, кем и являешься»       Стук возобновляется.       «Я хочу есть. Я чувствую запах жаренного»       «Они все истощены. Мы оставим еду им»       Клэй подпрыгивает на стуле, когда в собственной голове происходит удар. Живот сворачивает от долгого голода, но он упорно игнорирует и собственные голоса, и потребности.       На огромном экране, где жёлтые блики, идёт загрузка удаления. Столько файлов...       Двери опять открываются. На пороге потрясённая и слабая Ава, а позади неё слышны сонные голоса других. Они что-то спрашивают, ведь кажется, что ничего не помнят... Лишь бы, лишь бы...       — Клэй? — она обращает внимание на красную линию, которая почти достигла конца. — Клэй, ты что творишь?!       Сорвавшись с места, программистка легко преодолевать расстояние. Её волосы колыхаются, а подойдя к нему — поднимаются к потолку. Она пытается нажать комбинацию, но каждое прикосновение обжигает, оставляя покраснение. Но она всё равно не успевает.       На экране высвечивается:       «Корзина успешно очистилась»       Прентис приоткрывает рот, по истине зло посмотрев на командира.       — Клэй?! — и её лицо так же быстро теряет удивление.       Он откидывается на спинку стула. Бледность медленно отступает, хотя он как снова падает в отключку. Только бормочет сломанным голосом:       — ...Я знаю, не повторяй, я знаю, миссия выполнена, я знаю, я знаю, я знаю...       Только стук, а стул немного отъезжает, когда тело падает с него. Девушка издаёт непонятный звук, побежав к выходу за остальными.       Может, Мурингтон без сознания, но всё ещё шевелит губами, даже если того не видно.

***

      На следующее утро... просто... утро...       Мужчина пролежал на койке больше двенадцати часов, ведь когда открыл глаза — слышал привычные голоса, смешки и то, будто никто и не задумывается, что было вчера. Пахнет остатками жаренной курицы, а Хамлетта мирно трётся о ноги. Только Ава пытается выяснить что-то, чего не знает, однако он лишь кивает и мягко отвечает, так и не дав ответов.       Тем же вечером смотрел в свою тень, ожидая, что она встанет, но ничего так и не случилось — голоса опять заперты в склепе ввиде него.       «Откуда ты мог знать, что они всё забудут?»       — Я не знал, — отвечает Клэй своему Сверх-Я без сил. — Просто выброс энергии... Показатели были критические, было бы глупо считать...       «Конечно, что мыслить тяжко, если я тащил всю конструкцию к управлению»       — Да, да... — себе же кивает Клэй на слова Ида.       «Из-за тебя мы и расслоились»       «Ты тогда хотел умереть? Если есть низкий шанс, то не отменяет того, что он есть. К тому же тогда ты велел активировать Треингулятор»       — Превратись я... — он шепчет в пустую комнату.       «Мальчик мой...» — материнский голос нашёл самое уязвимое время появления.       Человек хватается за голову.       «Мне дышать не чем...» — звучит родной звук из шкафа.       Голоса наслаиваются друг на друга. Ведьма прокралась, его же лица устроили очередную перепалку, игрушка жалобно шепчет... На полочке что, на него кактус смотрит глазами?       Мурингтон абстрагируется. Иногда он отвечает в пустоту, но половину собственных слов не слышит.