Теплые объятия и твой сладкий аромат

На улице уже во всю темнело. Прохладный ветерок несильно дул прямо в лицо, даря расслабляющую свежесть. Понедельник. Раньше Кагеяма не любил начало недели, учёба портила всё настроение. Тобио нельзя назвать глупым человеком, он обладал достаточной памятью и сообразительностью, просто проявлялась она не везде и не всегда. Были и плюсы. Достаточно плюсов. Например, тренировка, с которой прямо сейчас шёл Кагеяма, поглощённый собственными мыслями, в одиночестве. Волейбол давал почувствовать себя живым, бурлил по венам, чтобы сердце продолжало биться, и бил в затылок, наконец пробуждая голову. Раньше он был единственной мотивацией Тобио доживать очередной мрачный и пустой день, который не приносил никаких эмоций. Можно было сказать, что если юноша начнёт отношения, то только с волейболом, уж слишком много времени тот уделял своему интересу. Пока на тренировочном матче не появился он — Ойкава Тоору — вторая причина, из-за которой сердце Кагеямы до сих пор бьётся, и бьётся оно достаточно быстро. При виде этого человека в голове Тобил начинался бардак. Мысли отказывались складываться в разумные предложения и фразы, а ранее упомянутая сообразительность испарялась в никуда. И тогда он понял, что влюбился. Не сразу. Сначала отрицал и ругался на Хинату, который во всю кричал тому, что всё это неспроста. По мнению Кагеямы, верить Шоё равно тому, что будучи здоровым добровольно прийти в психиатрическую больницу, дабы тебя там закрыли. Неадекватное решение. Верить и осознавать это он начал, когда вся команда перестала ему намекать и сказала прямо, что это, (простите, блять, но какого хуя?), любовь. Сказать, что Тобио был в шоке, это ничего не сказать. Он прибывал в абсолютном ахуе. Но решился. Признался своему объекту обожания, мол, нет значит нет, а да значит да. И Тоору ответил взаимностью. Тогда изменилось всё. Жизнь Кагеямы изменилась с ног до головы. Ему хотелось кричать. Кричать о том, что у него есть Ойкава, и он счастлив. В понедельник у Тоору тренировок не было, хотя по тому казалось, что он готов ебашить каждый день, но отдых тоже очень важная часть. Поэтому Кагеяма любил этот день, после тренировки он тут же мчался к Ойкаве. Просто побыть рядом, подарить друг другу тепло и из раза в раз понять, как Тобио дорог Тоору, а Тоору – Тобио.

***

Дошёл Кагеяма немного дольше обычного. Заскочил перед этим в круглосуточный за небольшим презентиком своему возлюбленному. Он позвонил в дверь, держа в руках не только сумку с формой и кроссовками, но и пакетик с мини персиковым тортиком. Послышались тихие шаги, а после открылась дверь. За ней стоял Тоору, потирая глаза. Будто спал, но так рано он не ложится. Одет был в белую, слегка помятую футболку с фразой на каком-то иностранном языке, по виду, французский, хотя кто его знает, а на ногах пушистый пижамные штаны голубого цвета с мармеладными мишками. Кагеяма отвёл взгляд, сдерживая легкую добрую усмешку. Это выглядело мило, особенно учитывая растрёпанные волосы, спадающие на лицо и расслабленное лицо без привычной на людях ухмылки. — О, Тобио-чан, - слегка, но искренне улыбнувшись, сказал он и отошёл в сторону, пропуская юношу. - Ты сегодня долго, - когда тот зашёл, Ойкава захлопнул дверь, закрывая её на ключ. Кагеяма протянул Тоору пакетик, после чего разулся и последовал за хозяином дома на кухню. — Тренировка затянулась. Ещё решил в магазин забежать, поэтому дольше вышло, - спокойно ответил Тобио, присаживаясь на стул, пока Ойкава делал чай. Чайник, поставленный ранее ещё до прихода Кагеямы, как будто знал, когда нужно закипеть. — Вот как. И как всё прошло? - Тоору поставил перед парнем чашку и сел напротив, положив голову на стол. — Да хорошо, - Тобио сделал глоток напитка, но тут же поставил на стол. Горячо. - Правда этот придурок Хината меня в могилу сведёт. Ойкава тихо усмехнулся и потянул руку к возлюбленному, касаясь его пальцев. — Верю. Что на этот раз? - Тоору с интересом смотрел на Кагеяму, ожидая его рассказ. Он всегда любил слушать его. Это искреннее непонимание какой-либо ситуации или наоборот заявление с крайне уверенным лицом всегда вызывали у него улыбку и облегчали груз на душе, появившийся в течение всего дня. После длительного рассказа Тобио, от которого Ойкава не мог отвести взгляда, и пропивания чая, успевшего уже остыть, Тоору молча подошёл к Кагеяме, мягко взяв за руку, и повёл за собой в спальню. Глаза слипались. Он толкнул младшего на кровать, после чего сам упал рядом с ним и накинул на них обоих одеяло, утыкаясь Кагеяме в плечо. — Ты чего? - спросил Тобио, приподнимая бровь. — Ничего, - буркнул Тоору. Его руки обвились вокруг шеи возлюбленного, крепко обнимая. Было тепло. Приятный аромат чего-то тёплого и домашнего медленно убаюкивал. Кагеяма лежал молча, наслаждаясь моментом каждой секундой и любуясь Ойкавой: его растрёпанными волосами, ресницами, подрагивающими в дрёме, поджатыми губами, словно был чем-то недоволен, шеей, руками. Абсолютно всем. Когда Тобио попытался подвинуться, чувствуя, как рука затекла, Тоору только крепче вцепился в него, тихо промычав. — Не пущу. — Мне ещё домой надо, если ты не забыл. — Утром пойдёшь. — Бука.