Судьба Гранитного воина: Неоновый кошмар

Центр города просыпался рано — не из-за людей, а из-за систем. В штаб-квартире ЧВК Gray Compliance утро начиналось одинаково уже много лет: кофе, терминал, отчёты. Сара Миллер пришла раньше остальных, как всегда. Пиджак висел ровно, волосы собраны безупречно, лицо — спокойное, почти скучающее. Она любила это ощущение: пока другие только включаются, она уже знает, где сегодня будет больно. Терминал ожил, выгружая сводку ночных инцидентов. Первый отчёт она пролистала автоматически. Второй — тоже. На третьем палец замер. Пропажа группы. Сара выпрямилась. — Так… — тихо сказала она и открыла файл полностью. Западный сектор. Район портовых терминалов. Ночная смена. Группа сопровождения и «проверки среды». Не элита, но и не мясо. Пять человек. Связь пропала в 02:14. Заданий в этом районе не было. Ни контрактов, ни «серых» просьб, ни запросов от корпоратов. Она быстро пролистала дальше. Обнаружение: Служебный автомобиль найден в канаве на шоссе Easter Valley. Сгоревший. Три обугленных тела внутри. Сара закрыла глаза на долю секунды. — Уже минус три, — произнесла она вслух. — Хорошо начинается. Следующий файл. Дополнение. Район Sprawl East, микрорайон. Два трупа. Опознаны как сотрудники Gray Compliance. Не из той же группы. Она нахмурилась. — Уже минус пять. Фотографии открывались одна за другой. Она смотрела внимательно, без эмоций, как врач на вскрытии. О, да. Это было не ДТП. Работа была грязной, но не хаотичной. Переломы в нужных местах. Удары — экономные. Следы борьбы минимальны Сара откинулась в кресле и медленно выдохнула. — Это не банда, — сказала она сама себе. — И не одиночка-псих. Она открыла карту, наложила точки. Портовые терминалы. Easter Valley. Sprawl East. Линия не складывалась в маршрут патруля. И уж точно не в зону контракта. — Значит, — продолжила она, уже холодно, — кто-то шёл своим маршрутом. А наши люди оказались на пути. Она вызвала внутренний канал. — Аналитика, ко мне. Сейчас. Экран мигнул — подтверждение. Сара снова посмотрела на фотографии. Особенно на Sprawl East. — Профессионально, — тихо сказала она. — И без удовольствия. Это настораживало больше всего. Убийцы, которые получают удовольствие, ошибаются. Этот — нет. Она открыла журнал заданий за последние сутки. Пролистала. Проверила «внеплановые». Ничего. — Значит, это не наш заказ, — сказала она. — И не заказ на нас. Она сделала пометку в системе. Красную. Неизвестный субъект. Высокая квалификация. Не проявляет инициативы, но устраняет препятствия. Сара сложила руки на столе и впервые за утро позволила себе улыбнуться — тонко, опасно. — Интересно, — сказала она. — Очень интересно. В коридоре уже слышались шаги. Штаб просыпался. Маркус Рейн появился минут через десять. Как всегда — чуть помятый, с тенью похмелья под глазами и тем выражением лица, когда человек ещё не решил, он зол или ему просто лень быть трезвым. Пиджак был застёгнут неправильно, галстук отсутствовал как класс. Сара подняла на него взгляд поверх экрана. — Если тебя в таком виде увидит шеф, — сказала она ровно, — он тебе голову открутит. И я не буду вмешиваться. — Пусть попробует, — отмахнулся Маркус, плюхаясь в кресло. — Что у нас? Судя по твоему тону, кто-то опять сделал нашу работу лучше нас. Она развернула к нему монитор. — Пять наших. Две локации. Ноль контрактов. Ноль санкций. Ноль предупреждений. Маркус мгновенно проснулся. Похмелье отступило, как по щелчку. Он выпрямился, взял планшет и начал быстро листать данные. — Так… — пробормотал он. — Банды — нет. Психи — нет. Корпоративные агенты — тоже нет. Ни одного пересечения по активным конфликтам. Он нахмурился сильнее. — Это не уличное дерьмо, — сказал он. — И не корпоративная зачистка. Здесь никто не метил территорию. — Я это уже поняла, — ответила Сара. — И мне это не нравится. Маркус пролистал ещё несколько слоёв, затем резко остановился. — Стоп. Вот. Он развернул планшет к ней. На экране было видео с дорожной камеры. Ночная трасса, пусто. И вдруг — вспышка фар. Машина несётся с безумной скоростью. Камера едва успевает её зацепить. — Чёрт… — выдохнул Маркус. — Это что, под двести? — Не меньше, — кивнула Сара. Следующий кадр. Позади — внедорожник Gray Compliance. Их. Стандартный, бронированный, с включёнными маячками. Маркус уставился на экран, потом медленно поднял голову. — Кто, блядь, отправил группу на перехват? — спросил он. — Там не было задач. — Не отправляли, — ответила Сара. — Они вышли сами. Или получили сигнал вне системы. Маркус провёл рукой по лицу. — Значит, кто-то решил поиграть в инициативу, — процедил он. — И нарвался. Он снова посмотрел на видео, увеличил изображение. — Машина… — сказал он. — Ебать кто-то хорошо живёт. Это Арес. — Я знаю, — ответила Сара. — Дорогая игрушка. Не для уличного говна и не для понтовых идиотов. Маркус кивнул, пальцы уже бегали по интерфейсу. — Значит, пробиваем по номерам, — сказал он. — Если они есть — это кто-то, кто не прячется. А если нет… Он замолчал, не договорив. — …тогда у нас проблема, — закончила за него Сара. Маркус усмехнулся, но веселья в этом не было. — Люблю такие утра, — сказал он. — Кто-то ездит по шоссе, как по взлётке, кладёт наших людей, а мы даже не знаем, кто это, мать его, такой. Он нажал подтверждение запроса. — Ладно, — добавил он. — Давай посмотрим, кому принадлежит этот чёртов Арес. Маркус коротко кивнул в сторону двери. — Зови кого-нибудь из реестра. Подчинённый появился быстро — худощавый парень с вечной тревогой в глазах и ноутбуком, который он открыл ещё на ходу, будто боялся потерять секунду. Он сел на край стола, пальцы уже стучали по клавиатуре. — Регистрация транспортных средств, — сказал Маркус. — Номер, модель, всё, что есть. Ты понял. — Уже, — ответил тот. — Запрос в федеральную, штатную и коммерческую базы. Плюс серые зеркала. Сара молчала, наблюдая. Она любила этот момент — когда система ещё надеется, что мир рационален. Экран мигнул. — Нашёл, — сказал подчинённый и тут же нахмурился. — Но… это странно. — Давай без «странно», — бросил Маркус. — Факты. Парень сглотнул. — Машина зарегистрирована. Формально. Частное лицо. Имя… — он прищурился. — Джек Уолтерс. Безработный. Адрес — приют для бездомных. Доход — ноль. Судимости — мелкие. Машины ранее не имел. Активов — ноль. Тишина в комнате стала плотнее. Сара медленно выдохнула. — Арес, — сказала она. — Машина стоимостью как квартира. И владелец — бомж. Подчинённый торопливо добавил: — Документы выглядят… серыми. Не фальшивка. Не подделка. Они прошли. Все проверки. Как будто система сама решила, что так и должно быть. Маркус усмехнулся криво. — Ну конечно. Классика. Он откинулся в кресле и сложил руки на груди. — Это не идиотизм, — сказал он. — Это рынок. Левые регистрации, прокси-личности, социальные тени. Банды так делают. Корпы так делают. Иногда — государство. — Но не так чисто, — заметила Сара. — Здесь нет хвостов. — Значит, делал не любитель, — ответил Маркус. — И не уличный барыга с даркнета. Он наклонился к экрану, пробежал глазами детали. — Смотри, — продолжил он. — Никаких кредитных следов. Никаких аномалий. Документы не «пробивают», они растворяются. Это либо очень дорогая услуга… либо человек, который знает, где лежат правильные рычаги. Подчинённый осторожно спросил: — Мне копать дальше? Маркус и Сара переглянулись. — Копай, — сказала Сара. — Но аккуратно. Без пингов, без автоматических триггеров. Я не хочу, чтобы этот водитель понял, что мы вообще о нём думаем. Парень кивнул и снова уткнулся в ноутбук. Маркус потер виски. — Мне это не нравится, — сказал он. — Наши люди не лезут просто так за машиной. Значит, он привлёк внимание. Скоростью, поведением, чем-то ещё. — Или он просто оказался на пути, — ответила Сара. Она посмотрела на фото с камер — размытый силуэт машины, свет фар, пустая дорога. — Кто бы он ни был, — продолжила она, — он не охотился на наших ребят. Маркус кивнул. Он посмотрел на экран, где имя бездомного выглядело почти издевательством. — Ладно, — сказал он. — Значит, у нас есть неизвестный, с машиной класса люкс, серой идентичностью и навыками, из-за которых пять наших уже в морге. Он усмехнулся, но в глазах было напряжение. — Я очень хочу понять, — добавил он, — это одиночка… или группа. Сара не ответила сразу. Она смотрела на карту города, где точки смертей пока не складывались в узор. — Узнаем, — сказала она наконец. Сара злилась. Не вспышкой — фоном. Тем самым холодным, вязким раздражением, которое не проходит после кофе и не лечится сном. Ситуация была дрянной, и это ещё мягко сказано. Пять трупов, ноль задач, ноль контекста. Мир вёл себя так, будто кто-то вытащил из него пару несущих болтов и теперь наблюдал, когда всё поедет к чертям. Она терпеть не могла, когда чего-то не знала. Это было хуже провалов, хуже ошибок. Ошибка — это действие. Незнание — это пустота. А пустоты Сара не переносила с детства. Маркус, сидящий напротив, бесил её отдельно. Пижон. Умный, да. Полезный, да. Но с вечной этой его самоуверенной небрежностью, будто он всегда на полшага дальше и потому может позволить себе похмелье, шутки и недоговорённости. Он играл в аналитика, а она — жила этим. — Ты опять смотришь так, будто хочешь меня уволить, — заметил Маркус, не поднимая глаз от планшета. — Я смотрю так, будто ты мне мешаешь думать, — отрезала она. — Это разные вещи. Он усмехнулся. — Когда-нибудь ты признаешь, что я тебе нужен. — Когда-нибудь, — холодно ответила она. — Но не сегодня. Она отвернулась к окну. Город был серым, утренним, ещё не до конца проснувшимся. И в этой серости всплыло то, что злило её больше всего. Night Passion. Пару ночей назад. Всего пара часов, ничего серьёзного. Просто разговор. Немного флирта. Немного напряжения. Импозантный мужчина, весь в хроме — не показушном, а функциональном. Спокойный. Слишком спокойный. С таким взглядом, от которого люди обычно либо заикаются, либо соглашаются на всё. И он её отверг. Вежливо. Спокойно. Без грубости. Даже с уважением. Просто сказал «нет» — так, будто это было самым естественным решением в мире. Сара тогда улыбнулась. Приняла. Развернулась и ушла. А злость осталась. — Чёртовы аномалии, — пробормотала она себе под нос. Маркус поднял бровь. — Что? — Ничего, — отрезала она. — Личное. Сара усмехнулась про себя. Нет, это было бы слишком иронично даже для этого города. Она снова посмотрела на карту, на точки, на пустоты между ними. — Найди мне всё, — сказала она Маркусу. — Не только по машине. По маршрутам. Маркус кивнул, уже серьёзно. — Найдём, — сказал он. — Вопрос времени. Сара сжала челюсть. Время — это как раз то, чего она не любила тратить впустую. Кабинет Роберта Кляйна находился в глубине операционного блока. Не из-за статуса — из-за привычки. Чем дальше от окон, тем меньше иллюзий. Дверь была приоткрыта, и запах чувствовался ещё до того, как Маркус вошёл. Дрянь из СССР. Кляйн курил её принципиально. Говорил, что «настоящий табак должен бить по лёгким, а не ласкать». В реальности — просто упрямый ублюдок с ностальгией по временам, в которых он никогда не жил, но которые идеально ложились на его характер. Сам Кляйн сидел за столом, развалившись, как человек, уверенный, что мир обязан подстраиваться под него. Широкий, жилистый, с лицом спецназовца, которому никогда не говорили «нет» — или говорили, но недолго. На стене — схемы операций, старые нашивки, фотографии, где он всегда был чуть сбоку, но всегда ближе всех к центру. — Ну? — буркнул он, не поднимая глаз. — Если ты пришёл жаловаться, я занят. Маркус закрыл дверь и сел без приглашения. Это Кляйн отметил. Мелочь — но отметил. — Наши люди самовольничали, — сказал Маркус сразу. — Вышли за рамки задач. Брали заказы на стороне. Или думали, что берут. Кляйн медленно поднял взгляд. Затянулся. Выдохнул дым прямо в сторону Маркуса. — М-м, — протянул он. — А я говорил, что когда разрешаешь инициативу, получаешь бардак. — Это не инициатива, — ответил Маркус. — Это жадность плюс глупость. Они полезли за машиной. Без приказа. Бровь Кляйна дёрнулась. Он не любил, когда кто-то «лез». — И чем кончилось? — спросил он, хотя ответ уже знал. — Пять трупов, — сказал Маркус. — Три сгорели в машине. Двое — вручную. Профессионально. Кляйн откинулся на спинку стула. Несколько секунд он молчал. Потом усмехнулся. — Значит, нашли себе учителя, — сказал он. — Бывает. — Это не «бывает», — спокойно возразил Маркус. — Это неизвестный субъект с уровнем подготовки выше среднего. Не банда. Не псих. Не корп-агент. И он ездит по городу так, будто ему плевать на последствия. Кляйн хмыкнул. — Ты слишком много думаешь, — сказал он почти добродушно. — Как всегда. Молодой ты ещё. Маркус стиснул зубы, но промолчал. — Слушай сюда, — продолжил Кляйн, ткнув окурком в пепельницу. — Если мои бойцы берут заказы на стороне — это моя проблема. Я её решу. Жёстко. Быстро. Без аналитических соплей. — А если это не заказ? — спросил Маркус. — Если это просто человек, который оказался на пути? Кляйн посмотрел на него с ленивым раздражением. — Тогда он тоже проблема, — сказал он. — И проблемы решаются одинаково. Он наклонился вперёд. — Ты, Маркус, умный парень. Правда. Но у тебя есть недостаток. Ты хочешь понять. А мне нужно, чтобы всё работало. Он ткнул пальцем в стол. — Этот город держится на порядке. А порядок —это когда все идет по плану. Он снова затянулся. — Так что делай свою аналитику. Рисуй стрелочки, проводи встречи. А если он ещё раз высунется — я пришлю ребят, которые не будут ошибаться. Маркус встал. — Он уже не ошибается, — сказал он тихо. — Это и есть проблема. Кляйн усмехнулся, как взрослый усмехается ребёнку. — Все ошибаются, — сказал он. — Просто некоторые — один раз. Маркус вышел, не хлопнув дверью. В коридоре воздух показался чище. Он шёл обратно и думал, что Кляйн — пороховая бочка, да. Но бочки взрываются не потому, что они такие. А потому что кто-то не заметил искру. И Маркус начинал подозревать, что искра уже в городе. Роберт Кляйн дождался, пока за Маркусом закроется дверь, и только тогда взял телефон. Не служебный. Старый, тяжёлый, с кнопками — подарок от кого-то из «прошлой жизни». Кляйн любил такие вещи: простые, надёжные и не задающие вопросов. Он набрал номер. Ответили быстро. Слишком быстро. — Капитан Серо на связи, — раздалось в трубке. Голос был собранный, но в нём уже дрожало напряжение. Кляйн даже не поздоровался. — Ты охуел, Йоахим? — рявкнул он так, что сигарета у него во рту дёрнулась. — Или это у меня утро началось с галлюцинаций? На том конце повисла пауза. — Сэр, я… — начал Серо. — ЗАТКНИСЬ, — перебил Кляйн. — Говорить будешь, когда я скажу. Он встал и начал ходить по кабинету. — У меня ПЯТЬ трупов. МОИХ людей. Без задач. Без приказов. В двух разных районах. И угадай, кто, блядь, последним видел этих долбоёбов живыми? Серо сглотнул. Это было слышно даже по связи. — Патруль «Эхо-три», — сказал он осторожно. — Они… они приняли решение на месте. — Приняли решение, — повторил Кляйн медленно. — Это что, мать твою, кружок по интересам? Или частная лавка, где каждый долбоёб решает, на кого охотиться? — Сэр, они увидели подозрительную машину, — попытался оправдаться Серо. — Скорость, манера движения, дорогой класс. Они решили, что это цель— — РЕШИЛИ, — снова перебил Кляйн. — Блядь, Серо, ты им что, мозги в аренду выдаёшь? Он остановился. — Скажи мне прямо. Они брали заказы на стороне? Молчание затянулось. — Йоахим, — сказал Кляйн тише. — Если ты сейчас мне соврёшь, я тебя не уволю. Я тебя сотру. И ни один твой знакомый в штабе даже не вспомнит, как ты выглядел. — …Да, — выдохнул Серо. — Пару раз. Мелочь. Частные просьбы. Ничего серьёзного. Я думал, под контролем… Кляйн расхохотался. Громко. Зло. — Под контролем?! — заорал он. — У тебя под контролем теперь пепел и трупы! Он швырнул пепельницу в стену, та разлетелась. — Ты понимаешь, тупая ты сука, что они куда не приказывали? — Мы… мы не знали, кто это, — забормотал Серо. — Машина ушла, водитель один, действовал жёстко, но— — Но что?! — взревел Кляйн. — Но ты решил прикрыть своих? Думаешь, я не узнаю? Думаешь, отчёты сами себя пишут? Он наклонился к столу, будто Серо был перед ним. — Слушай меня внимательно, капитан. Сейчас ты сдаёшь мне ВСЕХ, кто левачил. Иначе я сам начну копать. И когда я докопаюсь, я пройду по тебе, как по минному полю. Медленно. С наслаждением. — Понял… — хрипло сказал Серо. — Я… я пришлю списки. — Не пришлёшь, — отрезал Кляйн. — Ты придёшь. Лично. Через час. Он сделал паузу. — И молись, чтобы этот водитель больше не появился. Потому что если он появится, я пошлю за ним людей, которые не спрашивают разрешений. И тогда крови будет больше. И отвечать будешь ты. Связь оборвалась. Кляйн стоял посреди кабинета, тяжело дыша. Потом закурил новую сигарету, затянулся до боли в груди и выдохнул. — Ебаный зоопарк, — процедил он. — Все хотят быть охотниками, пока не встречают того, кто охотится лучше. Он сел, уставился в стену и впервые за утро почувствовал не злость. А тревогу. Серо пришёл ровно через час. Не через пятьдесят восемь минут и не через час пять — ровно. Это Кляйн отметил сразу и мысленно поставил галочку. Дисциплина ещё не умерла. Пока. Капитан выглядел так, как выглядят люди, идущие на расстрел: выбрит, собран, форма застёгнута идеально, но глаза — дёрганые. Он остановился у стола и замер, не садясь. — Садись, — буркнул Кляйн. Серо сел. Осторожно. Как будто стул мог взорваться. Кляйн молча выложил на стол папку. Потом вторую. Потом третью. Бумаги легли веером, тяжёлые, с печатями и пометками. Он дал Серо пару секунд, чтобы тот успел понять масштаб жопы, в которую влетел. — Пять, — сказал Кляйн спокойно. — ПЯТЬ оперативников. Младшие звания. Ни одного нормального имени, одни долбоёбы с амбициями. Он ткнул пальцем в лист. — Левачили. На сторону. На DamarElectric. Серо побледнел. — Сэр, я— — ЗАТКНИСЬ, — отрезал Кляйн. — Я ещё не закончил злиться. Он наклонился вперёд. — И знаешь, что меня бесит больше всего? — продолжил он тихо. — Не то, что они левачили. Это я ещё могу понять. Люди хотят денег. Он постучал по бумаге. — А то, КАК они это делали. Он выхватил один лист и швырнул Серо под нос. — Слежка. За кем, блядь? Серо сглотнул. — За… женщиной, сэр. Лия Томпсон. Кляйн уставился на него так, будто тот только что признался в убийстве матери. — За какой-то бабой, — медленно произнёс он. — Нищей. Без охраны. Без статуса. Без активов. Он развёл руками. — Это что, мать вашу, было? Учебная тревога для дебилов? — DamarElectric настояла, — пробормотал Серо. — Они считали, что она связана с каким-то старым проектом… — НАСТОЯЛА?! — взорвался Кляйн. — Они что, тебе звонили напрямую? Или ты решил, что можешь сдавать своих людей в аренду, как шлюх на вокзале? Серо хотел бы оказаться где угодно. В Баграме под обстрелом. В Перу в джунглях. В ЮАР на зачистке. Только не здесь. Не сейчас. — Докладывай, — сказал Кляйн ледяным голосом. — С этого момента — только факты. Что произошло? Серо сглотнул и начал. — Объект… Лия… была под наблюдением. Ночью появился мужик. Забрал её. Наши решили, что это наёмник конкурентов. Попробовали перехватить. Он ушёл. Пауза. — Потом… — голос дрогнул. — Потом началось. — Конкретнее, — потребовал Кляйн. — Двое в Sprawl East. Быстро. Контакт ближний. Пара выстрелов. Профессионально. После погоня и дтп… — Серо замолчал. — Машина загорелась. Трое внутри. Кляйн молчал. Долго. Потом спросил: — Этот «наёмник»… кто он? Серо покачал головой. — Не знаем, сэр. Ни записей, ни переговоров. Двигался как… — он поискал слово. — Как человек, который точно знает, что делает. Кляйн откинулся в кресле и медленно выдохнул дым. — Значит так, — сказал он наконец. — У нас есть: один неизвестный субъект, пять мёртвых идиотов, корпорация, которая решила, что может покупать наших людей оптом, и ты — капитан, который решил, что это можно прикрыть. Он посмотрел Серо прямо в глаза. — Ты мне скажи честно. Ты думал, что это сойдёт с рук? Серо молчал. — Вот и я думаю, что нет, — кивнул Кляйн. — DamarElectric я возьму на себя. Твоих долбоёбов — уже не вернёшь. Он наклонился вперёд. — А вот ты, Серо, теперь стоишь на тонком льду. Очень тонком. Серо кивнул. Медленно. — Свободен, — сказал Кляйн. — Пока. Когда дверь закрылась, Кляйн остался один. Он затушил сигарету и посмотрел на бумаги ещё раз. — Какой-то наёмник… — пробормотал он. — Забрал бабу. Положил пятерых. И ушёл. Он усмехнулся — без веселья. — Похоже, — сказал он пустоте, — в городе появился кто-то, кому глубоко плевать на все наши правила. Кляйн начал с контактов. Старых. Проверенных. Таких, что обычно не несут чушь, если не хотят лишиться пальцев или бизнеса. Он звонил, писал, слал шифрованные запросы — аккуратно, не поднимая флагов. Ответы приходили быстро. И были… дерьмом. — Это точно бывший корп-оперативник. — Нет, это фрилансер с Балкан. — Слышал похожее в Восточной Европе, там один псих… — Может, военный пенсионер, сорвался, крыша поехала. Бред. Разрозненный, несостыкующийся. Никакого ядра. Ни одного имени, за которое можно было зацепиться и потянуть нитку. Кляйн выключил терминал, зло выдохнул и пошёл перекусить. Не потому что хотел — потому что иначе злость начинала мешать думать. Съел что-то горячее, без вкуса, даже не запомнил что. Запил чёрным кофе. Стало не лучше, но терпимее. После этого он направился к Хейлу. Кабинет Эдварда Хейла был другим. Без показухи, без военных реликвий на стенах. Стекло, металл, минимализм. Человек, который давно перестал кому-то что-то доказывать. Кляйн вошёл без стука и сел напротив, как имел право. Хейл как раз говорил с каким-то гостем — гладким, улыбчивым, слишком живым для этого здания. — Мы продолжим позже, — сказал Эдвард спокойно. — У меня тут… важное дело. Гость понял сразу. Встал, кивнул и исчез. Хейл посмотрел на Кляйна. — Ну? — спросил он. — Что у тебя. — Наши люди левачили, — сказал Роберт прямо. Эдвард отмахнулся, даже не изменившись в лице. — Все левачат, Роб. Всем нужны деньги. Ты не для этого ко мне пришёл. Кляйн стиснул челюсть. — Их порешили, — сказал он. — Не в перестрелке. Два выстрела. Чётко. В голову. Хейл приподнял бровь. — Продолжай. — Беретта. .45, — добавил Кляйн. — Потом погоня на шоссе. Машина наших — в канаве. Трое внутри. Сгорели. Тишина в кабинете стала плотнее. Эдвард медленно сложил руки на столе. — Калибр на ценителя, — сказал он. — Не модный. Не практичный. Значит, человек выбирает оружие не по трендам. Он посмотрел прямо на Кляйна. — Один? — Да. — Спокойный? — Очень. Хейл кивнул. — И он не искал конфликта, — продолжил он. — Наши сами полезли? — Да, — ответил Кляйн. — И это худшая часть. Эдвард откинулся в кресле. — Значит, это не демонстрация силы, — сказал он. — Это реакция. Холодная. Выверенная. Он помолчал. — Ты думаешь, это наёмник? — Я думаю, это человек, которому плевать, кто мы, — ответил Кляйн. — И который умеет заканчивать дела. Хейл усмехнулся — без веселья. — Таких я видел, — сказал он. — И мне это не нравится. Он наклонился вперёд. — Что он забрал? Кляйн посмотрел ему в глаза. — Женщину. Лия. Без статуса. Без охраны. Без денег. Хейл нахмурился впервые за весь разговор. — Тогда всё ещё хуже, — сказал он тихо. — Потому что если он ввязался ради неё… значит, у него есть мотив или какие то скрытые посредники. Он поднял взгляд. — Делаем так, — продолжил он. —. Мы не трогаем его первыми. Пауза. — Но если он снова появится в наших зонах — я хочу знать раньше, чем он нажмёт на курок. Кляйн кивнул. — Понял. Когда дверь за Кляйном закрылась, Эдвард Хейл остался один. Он не любил полагаться на чужие отчёты — слишком много в них было интерпретаций и желания угадать настроение начальства. Хейл предпочитал сырьё. Грязные данные. То, что ещё не успели «причесать». Он активировал терминал и полез туда, куда формально лезть не имел права. Лазейка в базах ФБР была старой, ещё с тех времён, когда «совместные операции» означали обмен услугами, а не меморандумы. Лазейка жила, потому что кому-то было выгодно, чтобы она жила. Хейл перебирал досье методично. Ветераны. Контрактники. Частные специалисты. Люди, которые могли бы так работать. Большинство он отбрасывал сразу. — Идиоты, — пробормотал он, листая очередной профиль. — Вы даже не понимаете, как вам повезло. У него действительно было всё для своих: деньги, прикрытие, медицинка, выходы. Те, кто выбирал одиночество, либо были романтиками, либо психами. Или — и это Хейлу не нравилось больше всего — слишком принципиальными. Он уже собирался закрыть поиск, когда наткнулся на странную пометку. Старое дело. Закрытое с пометкой «ненадёжен источник». Хейл остановился. Источник — агент ФБР. Один. Скандальный. Известный вспыльчивостью и склонностью видеть заговоры там, где их не было. В отчёте чувствовалась личная ненависть — это всегда бросалось в глаза профессионалу. Но иногда даже злобный идиот может зацепить правду. Имя: Рафаэль Верди. Возраст: 50. Происхождение: Черногория. Маршрут: Лиссабон — Лондон — Буэнос-Айрес. Статус: предположительно погиб. Хейл хмыкнул. — Предположительно, — повторил он тихо. Фото было старым. Лицо жёсткое, взгляд тяжёлый, не геройский и не злодейский. Такой, какой бывает у людей, для которых насилие не профессия, а инструмент. Дело описывало «чрезмерную устойчивость к стрессу», «необычную реакцию на боль», «подозрительную выживаемость». Агент явно накручивал себя, писал о «человеке, который не должен существовать». В конце — жалкая попытка притянуть мистику, за что отчёт и отправили в архив. Хейл закрыл файл и откинулся в кресле. — Рафаэль Верди… — произнёс он вслух. Имя было слишком аккуратным. Слишком литературным. Такие любят брать те, кто не собирается долго жить под одним флагом. Он понимал: вероятность, что это именно тот человек, невелика. Но и игнорировать находку было бы глупо. Особенно учитывая стиль — одиночка, отсутствие аффекта, полное пренебрежение к последствиям. Хейл потёр подбородок. — Если ты жив, Верди, — сказал он тихо, — то ты либо очень устал… либо тебе есть за что держаться. Он сохранил досье в отдельную папку. Не как цель. Как гипотезу. Маркус принёс запись лично. Не переслал, не скинул ссылкой — именно принёс, на планшете, как приговор. Кляйн это оценил: значит, то, что там, не для беглого взгляда. — Садись, — буркнул он и ткнул пальцем в экран. — Давай. Видео было с дорожных камер. Плохой угол, ночь, зерно. Но этого хватало. Сначала — обычная погоня. Их служебный внедорожник идёт с превышением, уверенно, нагло. Машина впереди — та самая. Быстрая, тяжёлая, держит полосу, будто рельсы под колёсами. А потом всё ломается. — Вот тут, — сказал Маркус и замедлил. Их машина резко дёргается в сторону. Не от удара. Не от столкновения. Как будто водитель вдруг понял что-то слишком поздно. Руль выкручен, центр тяжести ушёл, дальше — физика. — Блядь… — выдохнул Кляйн. Внедорожник переворачивается, срезает обочину, летит в кювет. Удар. Камера дрожит. Пауза. Потом дверь. Из машины выбирается человек. Лысый. Невысокий. Движется быстро, но без суеты. Не проверяет обстановку — он знает, что вокруг никого. — Смотрите на походку, — сказал Маркус. — Не спешит. Не паникует. — Опытный сукин сын, — процедил Кляйн. — Очень. Человек обходит машину, вытаскивает за куртку оперативницу. Она жива. Дёргается. Пытается что-то сказать. Звука нет, но по движениям ясно: он с ней говорит. — Вот тут, — Кляйн наклонился ближе. — Стопни. Кадр. Рука. Движение вниз. Нога ломается. Чётко. Без лишнего. — Ёбаный ты в рот… — медленно сказал Кляйн. — Даже не в пылу. Даже не для допроса. Просто чтобы что?. Маркус промотал дальше. Человек снова что-то говорит. Коротко. Спокойно. Потом достаёт пистолет. — Беретта, — сказал Маркус. — По хвату видно. Выстрел. Один. Потом второй — контрольный. — Всё, — Кляйн откинулся в кресле. —Без лишнего. Как по методичке. На экране — зажигалка. Пламя. Бензин вспыхивает. Человек отходит, бежит прочь, не оглядываясь. — Ты видел, сколько на нём хрома? — Кляйн ткнул пальцем в экран. — Суставы, позвоночник, руки…Железный дровосек блять. Дорогой, мать его. Он выключил видео и несколько секунд просто смотрел в стол. — Это не псих, — сказал он. — И не наёмник из подворотни. Маркус кивнул. — И заметьте, — добавил он. — Он не добивал остальных. Он знал, что машина загорится. Кляйн хмыкнул. — Значит, рассчитывал заранее. Значит, видел всё поле. Он усмехнулся криво. — Блядь… да у нас тут не инцидент. У нас тут пособие по полевой работе. Кляйн зашёл без церемоний, как обычно. Пафоса не было — планшет он просто положил на стол, будто это очередной отчёт о перерасходе патронов. — Смотри, — сказал он. — Нашли видео. Хейл оторвался от бумаг, взял планшет, кивнул. Включил. Смотрел молча, жуя жвачку, не меняясь в лице. Ни «впечатлён», ни «напряжён». Просто работа. Когда внедорожник ушёл в кювет, Хейл хмыкнул. — Перебор скорости плюс поздняя реакция, — сказал он. — Классика. Пауза. — Значит, они уже были на нервах. Дальше — человек выходит из машины. — Лысый, — отметил Хейл. — Невысокий. Центр тяжести низкий. Значит, тяжёлый. Или усиленный. — Усиленный, — подтвердил Кляйн. — И не дешёвый. Момент с оперативницей. — Вот тут красиво, — сказал Хейл без эмоций. — Не добивает сразу. Говорит. Он перемотал чуть назад. — Видишь? Он контролирует. Ломается нога. — Ну да, — пожал плечами Хейл. — Чтобы не дёргалась и лучше слушала. Повернулся к Кляйну. — Наши бы сделали так же, если бы думали головой. Выстрелы. — Беретта, — сказал Хейл. — .45. Фыркнул. — На любителя. Значит, старой школы. Или просто не любит, когда цель ещё дышит после первого. Пламя. Побег. Хейл выключил видео и положил планшет обратно. — Ладно, — сказал он. — Это не псих. И не герой. Это просто грамотный исполнитель. — Пять наших, — напомнил Кляйн. — Пять долбоёбов, — спокойно поправил Хейл. — Которые полезли туда, где им не платили. Он откинулся в кресле. — Если бы он хотел войны — мы бы уже её получили. Кляйн усмехнулся. — Мне он нравится, — сказал он. — Работает чисто. Без театра. — Мне тоже, — кивнул Хейл. — Интересный кадр. Пауза. — Ты смотрел досье? — То, что ты вытащил из ФБР? — уточнил Кляйн. — Да. Половина — бред обиженного агента. — А половина — слишком точные формулировки, — ответил Хейл. — Такие не выдумывают. Он ткнул пальцем в стол. — Этот агент его не понял. Поэтому начал придумывать херню про «неестественность» и «аномалии». — Думаешь, это он? — спросил Кляйн. — Думаю, — сказал Хейл, — что если не он, то кто-то с тем же бэкграундом. А значит, подход одинаковый. — Что делаем? — спросил Кляйн без обиняков. Хейл пожал плечами. — Ничего героического. Не изображаем угрозу. Не строим из себя жертв. Пауза. — Просто смотрим. — И проверяем фиксеров, — добавил Кляйн. — Обязательно, — кивнул Хейл. — Такой тип не бегает в одиночку совсем уж в вакууме. Его кто-то видел. Кто-то слышал. Кто-то, возможно, однажды сказал: «Не трогай этого». Кляйн усмехнулся криво. — И если всплывёт? — Тогда поговорим, — спокойно сказал Хейл. — Не с пистолетами. С вопросами. Он посмотрел на планшет. — Я не боюсь таких людей, Роб. Я их уважаю. Кляйн кивнул. — Согласен. Он поднялся. — Тогда я пну аналитиков и фиксеров. Без шума. — Вот именно, — сказал Хейл. — Без шума. Усмешка. — Этот парень явно не любит, когда вокруг него начинают суетиться. Они остались при своём. Не страх. Не восторг. Просто профессиональный интерес — к редкому, аккуратно работающему ублюдку, который пока не мешает. Кляйн пошёл к Саре сам, без звонка и без предупреждения. Это уже было плохим знаком. Когда он появился в проёме её кабинета, Сара подняла взгляд от монитора — и внутренне выругалась. Роберт Кляйн не заходил «просто так». Он заходил, когда что-то шло не по инструкции. — Закрой, — сказал он, кивнув на дверь. Она послушно нажала кнопку. Щёлкнул замок. — Сэр? — спросила она ровно, но плечи у неё напряглись. Кляйна она не любила. Не потому что он был груб. А потому что он всё видел и никогда не делал вид, что не видит. Он не стал садиться. Встал напротив её стола, сложив руки на груди. — Без паники, Миллер, — сказал он. — Это не разнос. Пока. Сара сглотнула. — Тогда что? — Работа, — ответил Кляйн. — Рутинная. Но аккуратная. Он наклонился вперёд, упёрся ладонями в стол. — С этого момента: никаких активных действий, никаких «инициатив», никаких попыток быть героями. Она кивнула. — Задача — наблюдение, — продолжил он. — Тихое. В фоновом режиме. Он начал загибать пальцы. — Связаться с фиксерами по районам: East Sprawl, Barrio, портовые терминалы и Forge District. — Уточнить, не всплывал ли там человек с похожими приметами. — Не задавать прямых вопросов. Не светить интерес. — Что именно ищем? — спросила Сара. — Всё, — ответил Кляйн. — Слухи. Байки. Оговорки. Фразы типа «туда лучше не ходить» или «этот парень работает один». Он выпрямился. — Если фиксер скажет, что «ничего не знает», — добавил он, — смотри, как он это говорит. Люди врут не словами, а паузами. Сара записывала быстро, стараясь не выдать, как ей не по себе. — И ещё, — сказал Кляйн. — Никаких отметок в системе. Всё — через временные каналы. Хочешь записать — записывай себе на бумажку или запомни. Она подняла на него взгляд. — Мы его ищем… или нет? Кляйн усмехнулся. — Мы его замечаем, — сказал он. — Есть разница. Он развернулся к двери, потом остановился. — И Миллер… — Да, сэр? — Если вдруг кто-то из фиксеров начнёт задавать встречные вопросы, — сказал он, не оборачиваясь, — сразу ко мне. Пауза. — Этот интерес должен оставаться односторонним. Дверь закрылась. Сара осталась одна. Несколько секунд она просто сидела, глядя в монитор, потом медленно выдохнула. — Сука, — пробормотала она. Ей не нравились такие задания. Слишком много тени. Слишком мало контроля. Но приказы Кляйна не обсуждались. Сара выдохнула, потёрла переносицу и начала работу. Вот это она умела. Без шума, без лишних движений, через правильных людей. Фиксеры в этом городе были не «посредниками». Они были узлами. Каждый держал свой кусок реальности, и лезть туда напрямую означало нарваться либо на молчание, либо на неприятности. Она начала по порядку. Первым был Лукас Верн, Iron Coast. Терминалы, порты, контейнеры, всё, что приходило с моря и уходило обратно уже с другими накладными. Старый, скользкий, всегда говорил медленно, будто проверял каждое слово на вес. — Сара, — протянул он в трубке. — Давненько. Что-то потеряли? — Пока нет, — ответила она. — Спрашиваю заранее. Пауза. — Один человек. Одиночка. Мог светиться у терминалов. Не шумел. Лукас хмыкнул. — У меня шумят все, — сказал он. — А одиночки… — пауза была слишком длинной. — Иногда бывают. Но если ты ищешь того, кто не оставляет следов, то он либо не мой… либо я сделал вид, что не видел. Сара это запомнила.Скользкий, старый ворон. Типичный Верн. Дальше — Илай Ро, Sprawl East. Молодой, резкий, ещё не научившийся прятать эмоции. Склады, старые микрорайоны, заброшки, где всё решалось быстро и грязно. — О, Gray Compliance! — рассмеялся он. — Вас там что, скучно стало? — Мне не до шуток, Илай, — холодно сказала Сара. — Вопрос простой. Был ли у тебя кто-то, кто ходит один и не любит разговоры? Он замолчал. Потом сказал: — Был месседж один. Не мой. Чужой. Псих Пауза. — Говорили, что кто-то очень спокойно порешал с патрулём. Без понтов. Это не наш стиль. — Имя? — Не было имени, — фыркнул Илай.. Сара знала, что этот звонок будет мерзким. Не опасным — именно мерзким. Савир никогда не врал напрямую. Он обтекал. Связь установилась быстро. — Сара Миллер, — протянул он, будто пробуя имя на вкус. — Неожиданно. Я уж думал, вы там все слишком заняты, чтобы интересоваться жизнью простых людей. — Ты то уж простой? — сухо спросила она. — Я скромный, — рассмеялся Савир. — Это разные вещи. Она не стала ходить вокруг. — Меня интересуют слухи, — сказала она. — Не контракты. Не люди. Просто разговоры. Про одного кадра. — Ах, слухи… — он вздохнул с наслаждением. — Знаешь, что я думаю о слухах? Их распространяют те, у кого нет фактов. — Тогда у тебя будет лёгкий разговор, — ответила Сара. — Ты ведь ничего не знаешь. — Абсолютно, — тут же согласился Савир. Слишком быстро. — Barrio Rojo — шумное место. Тут каждый день кто-то кого-то пугает, грабит, убивает. Один больше, один меньше — разве это новость? — Не для тебя, — сказала она. — Ты реагируешь иначе, когда что-то выбивается. Пауза. Короткая. Почти незаметная. Но она её поймала. — Ты меня переоцениваешь, — мягко сказал Савир. — Я всего лишь координатор потоков. Машины, люди, грузы. Никакой романтики. — А если я скажу: одиночка, — продолжила Сара. — Не торгует собой. Не ищет заказов. Не разговаривает лишнего. — Я скажу, — ответил Савир так же мягко, — что ты описываешь половину призраков этого города. — Тогда вторая половина уже мертва, — парировала она. Снова пауза. На этот раз длиннее. — Слухи — опасная валюта, Сара, — наконец сказал он. — Их нельзя хранить. Они либо обесцениваются, либо взрываются. — Я не прошу их хранить, — сказала она. — Я прошу понять, были ли они. Савир тихо усмехнулся. — Я не знаю этого человека, — сказал он наконец. — Я не видел его. Я не работал с ним. Пауза. — Но если бы такой был, то это был бы человек, о котором не спрашивают напрямую. — Почему? — Потому что прямые вопросы привлекают прямые ответы, — ответил он. — А некоторые ответы… вредны для здоровья. Сара закрыла глаза на секунду. — Это всё? — спросила она. — Для тебя — да, — сказал Савир. — И совет. Бесплатно. Он понизил голос. — Если вы его ищете, значит, вы уже близко. А это редко заканчивается хорошо. Связь оборвалась. Сара медленно опустила телефон. — Юлит, — сказала она вслух. — Как сука. И именно поэтому она была уверена: Савир знает гораздо больше, чем говорит. Этот звонок Сара откладывала до последнего. Мира была… особенной. Не опасной — неудобной. Связь включилась, и экран заполнило лицо женщины с масляными пятнами на щеке и безумно спокойными глазами. — Ты звонишь не просто так, — сказала Мира вместо приветствия. — Машины чувствуют, когда их вспоминают. — Я звоню по делу, — резко ответила Сара. — И если ты начнёшь с поэзии, я отключусь. — Поэзия — это побочный продукт точных механизмов, — спокойно возразила Мира. — Говори. Сара описала. Коротко. Без эмоций. Мира слушала, кивая, будто ей читают молитву. — Это не человек, — сказала она, когда Сара закончила. — Это носитель. — Чего? — сквозь зубы спросила Сара. — Воли, — ответила Мира. — Машинной. Она наклонилась ближе к камере. — Ты знаешь, что такое правильно собранный механизм? Он хочет работать. Он требует движения. — Я спрашиваю про водителя, — сказала Сара. — Не про твои культы. — А я отвечаю, — невозмутимо сказала Мира. Сара резко выдохнула. — Мира, — сказала она жёстко. — Это человек. Он убивает. Не машины. — Машины тоже убивают, — пожала плечами та. — Просто честнее. — Ты его видела? — спросила Сара. — Нет, — честно ответила Мира. — Но я видела след. Она улыбнулась. — И след был красивый. — Ты издеваешься надо мной? — Нет, — спокойно сказала Мира. — Я радуюсь. Она подняла палец. — Когда появляется такой носитель, значит, система перегрета. Значит, скоро будет сброс давления. — Ты сейчас говоришь, что он — вестник конца? — холодно уточнила Сара. — Не конца, — поправила Мира. — Обновления. Сара отключила связь резче, чем планировала. Экран погас. — Сумасшедшая, — сказала она вслух. Потом добавила: — Опасно убедительная сумасшедшая. Она откинулась в кресле и посмотрела в потолок. Савир юлит. Мира молится. А это значит, что где-то между ложью и фанатизмом ходит человек, который не считает себя ни тем, ни другим.