Чуя Х Дазай

Поздний вечер. Агентство уже давно закончило свою работу. Кроме одного высокого парня, ведь он, никто иной как — Дазай, прогулял слишком много. Поэтому его заставили всё же написать отчёты по недавним событиям, в которых он был ключевым лицом. Надев свои очки, так как зрение подводило в силу....жизненных обстоятельств, если так можно выразиться, сняв своё пальто и кое-как устроившись в неудобном офисном кресле, он сидел уже шестой час, разбирая бумаги. Он и сам не верил в то, что сейчас его принудили к этой бумажной волоките. Но делать нечего: приказ самого директора... Который после нескольких раз... Не подлежит к откладыванию в дальний ящик. Зарплата у него и так копеечная, а алкоголь нынче не дешёвый. Хотя Дазай может и из лужи попить — ничего с ним не сделается. Разве что язву очередную заработает. И ту его уныние и пустота выжгут. Как бы то ни было, но даже таким нудным делам рано или поздно приходит конец. Собрав документы в стопку, тяжело вздохнув, надев свой излюбленный плащ песочного цвета и уже закрывая дверь офиса агентства, он действительно был похож на уставшего штатного сотрудника, который трудиться день и ночь во благо процветания компании. Однако скоро весь этот рабочий дух, а точнее его вид, безостаточно выветрится, и ещё на очень долгое время забудет дорогу в эту сторону. Выйдя на улицу, свежий ночной воздух начал обволакивать тело шатена, тихо покачивая его плащ по ветру. Луна сегодня была полной. Небо чистым. Звёзды мелькали где-то далеко в бесконечных просторах необъятной вселенной. Тишина. Кареглазый вдохнул полной грудью, на мгновенье закрыл глаза и представил себя в неком приятном пространстве, что держало в своих объятиях каждый сантиметр кожи, заставляя забыть обо всём и даже приснуть. Из этих ощущений юношу вернул в жизнь резкий звук сигнала машины. Он приоткрыл глаза, и перед ним предстал чёрный автомобиль достаточно старой модели, но совершенно новой сборки — Lincoln Continental , — что слепил его отверзсшие зеницы. Человек, сидящий за рулём этой лакированной красавицы, был один из исполнителей портовой мафии. Чуя. Чуя Накахара. Он смотрел на Дазая через приоткрытое окно с вымотанным выражением лица, да и в целом всё его существование говорило, что день был нелёгким. Сейчас мафия занималась поиском одной контрабандной организации, которая стала торговать в порту, тем самым не оплачивая налоги и не спросив на то разрешение у портовой мафии, что уже выходило за все рамки и буквально ставило мафию в позицию: «Мы здесь никто». Поэтому всю прошлую ночь и сегодняшний день они пытались поймать нарушителей и согнать... «убрать» со своего рынка, что им безупречно удалось сделать. Конечно, Чуя отдохнул и даже поспал два часа, но этого всё равно было мало. Так ещё, проявив всю свою доброту в полном её объёме, он соизволился приехать и забрать этого идиота, чтоб по ночам не шлялся. Сегодня Дазай будет ночевать у Чуи, так как у обоих завтра выходной, а значит, торопиться никуда не нужно, если, конечно, не случиться непредвиденных ситуаций, как оно обычно бывает. Но это уже излишки работы. Увидев шатена, Накахара даже как-то удивился тому, что тот не шутит, сидит тихо и такой же утомлённый, как и он сам. Но ещё больше его вывело из колеи то, что на Дазае были очки. Он прекрасно знает, как тот не переносит их. Более того, наверное, это единственное, что его вводит в ступор. Но, видимо, сегодня раздражение взяло вверх, отчего ничего не оставалось, как надеть на себя эти чёртовы линзы с душками. Чуя ещё раз внимательно посмотрел на него. Таким настоящим... Редко когда его увидишь. Это цепляло ещё больше. Помедлив ещё немного, он всё же нажал на газ, и они тронулись: сначала выезжая из пустых переулков, а после стремительно быстро удаляясь вдали ночного города. *** Дазай непринуждённо смотрел на огни, мерцающие из многоэтажных домов, всевозможных вывесок, магазинов и прочих строений. Проезжая через мост, в воде отражались тысячи бликов, что растекались по её поверхности тонкой рябью, теряясь где-то в глубине залива. Высокие столбы освещали просторную дорогу, где не было ни единой души, что давало возможность немного пренебречь правилами и ехать больше ста десяти километров в час. За окнами мелькали быстро исчезающие здания и виды, сливаясь в размытое освещение со стороны улицы. Чуя словно не замечал то, как разгонялся ещё быстрее, словно теряя контроль от ярости, изнеможения и чего-то ещё, о чём он не желал бы говорить, пока они не приедут домой. Бывший мафиози уловил пыл своего давнего напарника и аккуратно положил свою руку поверх его, как бы успокаивая и давая понять, что можно расслабиться. Была у Чуи привычка: после задания долго отходить от него, отчего был ещё какое-то время на взводе. Вот и сейчас, после окончания операции, в нём скопилась масса напряжения, которое он старался не показывать, отчего страдало его тело и психика. После жеста с левой стороны он немного ослабил ногу, которая давила на педаль, и они без происшествий добрались до квартиры Чуи. *** Будучи дома, каждый поплёлся по своим делам. Накахара сразу пошёл в душ, а его ленивый сожитель — ставить чайник, иначе куда им без ночных посиделок. Есть у этой парочки особое правило: что при каких бы то ни было обстоятельствах, но они всегда выкрадут минутку и посидят, даже за самым невзрачным диалогом, при свете тёплой лампы на кухне. И сегодня не было исключением. В стеклянные кружки с гармоничным узором и пакетика чёрного чая вливался кипяток из уже постаревшего от эксплуатации чайника. Кто бы его мыл? Наверное, этот чудо-кипятильник имеется ещё со времён самого расцвета двойного чёрного. Да и бог знает, как он вообще у них оказался. Поэтому не удивительно то, сколько ему пришлось пережить. Струйки пара устремлялись вверх, где безвозвратно углублялись и таяли в этой приглушённой атмосфере. Чуя уже вышел из ванны и босыми ногами, оставляя после себя мокрые следы, зашёл на кухню, рукой встряхивая волосы, чтобы те быстрее сохли. Белый махровый халат был аккуратно завязан таким же поясом, что покрывал тонкую талию юноши. Наконец, плюхнувшись на диван и глубоко выдохнув, Чуя прикрыл глаза, ожидая партнёра, который также уходил в ванную. Минут через двадцать показался и Дазай. Чай слегка подостыл. Он достал из шкафа гарнитура некоторые вкусности, которые они любят есть такими вечерами. Это были печенья и конфеты из одной кондитерской, на которую они случайно наткнулись после такого же трудного дня, ещё будучи подростками. Поставив коробки на стол и усевшись рядышком на диван, шатен облокотился на его спинку и потянулся, словно кот, широко зевая и моргая от слезливости глаз. Чуя прилёг на его плечо, подогнув под себя ноги. Он понимает, что Дазай сейчас слишком уязвим, слишком нежен и тот, кого хочется задушить в объятиях. Поэтому после его очередного невольного действия он всё же не смог устоять. Рыжик слегка повернулся, поднял голову и приблизился к Дазаю. Проводя носом по его скулам, он вдыхал аромат бальзама для тела, которым воспользовался шатен. Их губы мягко соприкоснулись, после чего тот остановился. Они слегка были приоткрыты, чувствовалось горячее дыхание, которое отзывалось на мягких мышцах, разбегаясь мурашками по всему телу. Сев поудобнее, Накахара начал рвано целовать союзника по несчастью, углубляя страстные утехи. Их языки сплетались так неловко, неопытно, словно это происходит с ними впервые. Слюна стекала с кончиков рта обоих. Прозрачная с пузырьками жидкость ползла по подбородку, вызывая неприязнь. Отстранившись и тяжело дыша, Дазай взял кухонное полотенце поблизости и протянул конец Чуе, чтобы тот смог протереть своё лицо. *** Отложив намокшую ткань, шатен увидел, как мафиози залпом выпил чай, а после поднялся, посмотрел на Дазая со сложным, алым выражением лица и ушёл в спальню. Дважды намекать не пришлось, поэтому детектив последовал за ним. Ещё будучи в ванной, Дазай предвидел такой исход событий, поэтому решил заранее принять слабительное и тщательно подготовиться к подобного рода ласкам. Он понимал, что сегодня он будет «подстилкой», так как настроение у Чуи было не самого лучшего расклада. Слишком уж нервным он был сегодня. Поэтому ничего не оставалось, кроме как насладиться и расслабиться этим редким вечером их близости. *** Чуя стоит у кровати, тщательно перебирая барахло в прикроватной тумбочке. В комнату зашёл Дазай, кокетливо подходя к нему сзади с игривым взглядом. Увидев его через зеркало боковым взглядом, Накахара резко развернулся и, ухватив младшего за плечи, повалил на кровать, не дав ему даже мельком обескуражить себя. Дазай с чуть широкими глазами смотрел на парня, нависающего над ним, который уже тяжело дышал, расставив руки по обе стороны от высокой макушки; однако его это заводило лишь ещё больше. Ещё влажные пряди волос прикрывали его лицо с пристальным взглядом и напряжёнными мышцами. Шатен ласково завёл за ухо его рыжие патлы, хотя некоторые были такими же упрямыми, как и их владелец, и не поддавались такой «унизительной» грации. Чуя не сводил с него свой пыткий взор, словно он готовился к прыжку, как дикий зверь. Словно вся его сущность была в этом собственническом, жадном взгляде, наполненном безмерной страстью. Дазай осторожно потянул за мягкий пояс, ослабляя его хватку на талии партнёра. Обе стороны халата расползались по сторонам, оголяя острые ключицы и глубоко вздымающуюся грудь с напряжёнными ареолами, тонкую талию с накаченным, но не через чур прессом, стройные ноги и сочные бёдра, что так обожал Осаму. Он огладил бархатную кожу, поднимаясь выше дозволенного. Рыжик простонал; ноги подводили его, но это было лишь на руку его партнёру. Чуя не растерялся и положил руку на его грудь, где было самое чувствительное место, — на прикосновений. Дазай стал чаще дышать, чувствуя своё возбуждение внизу. Через бинты можно было увидеть небольшие выступы. Чуя нажал на сосок, трогая его быстро, но нежно. Дазай издал подавленный возглас. В следующую секунду он затянул Накахару на постель и уже навис над ним, хоть всё его существо кричало о том, чтобы отдаться в эти горячие руки. Но его гордость была выше этого «мимолётного желания», как тот подумал. Он снова перешёл к ногам Чуи. Добравшись до самого сокровенного, он обхватил его орган руками и начал медленно, мучительно водить по всей длине. Старший выгнулся, хватая отчаянно воздух и сжимая простынь. А ведь это только начало. Дазай мог бы расплыться в ухмылке, но его лицо было каменным, словно он был готов взять нижнего прямо сейчас. Вскоре он опыял своим горячим дыханием головку члена; предэякулят сочился сильнее, стекая вниз из уретры. Чуя уже бился в слезах, не выдерживая накала страстей, что нагнетал Дазай. Шатен провёл ладонью от лобка по торсу до груди спортивного тела, словно пытался того расслабить и в то же время дать «разряд». И это помогло. Он начал дёргаться; родное тепло было сильно знакомым и в то же время дурманило его лучше любого средства для интимных утех. Лицо Чуи горело закатным пламенем — то ли от нежностей, то ли от неудачного положения, в котором он находился. Он готов был прямо сейчас подскочить и показать этому суицидальному отродью, что тот совсем не знает, что значит «страдать». Но тот оказывал на него такое влияние, словно один его взгляд держал его прижатым к кровати. Но это не помешало тому, что уже через пару секунд член Дазая был во власти изящных пальцев Чуи. А ещё через мгновение что-то странное, не похожее на обыденное ощущение, оказало сильное давление вокруг его органа. Заприметив красное свечение и отсутствие прямого контакта, Дазая прошило током. Возможно, от осознания или от невероятного контраста. Взгляд его затуманился. Всё же ничего не отменяло сегодняшнего сценария. Чуя снова оказался в ведущей позиции. Второй рукой, также сохраняя короткое расстояние, он оказал гравитацию на заднее колечко мышц. Дазай извивался под ним, не в состоянии отвертеться. Это окончательно растопило парня, и Чуя наконец смог заняться растяжкой своего партнёра. Достав те самые «мелочи» из бардачка тумбы и открыв лубрикант, он протиснул насадку внутрь и выдавил туда достаточное количество смазки. Затем он убрал её и засунул один палец. Он сгибал его, двигал вверх-вниз с предельной, граничащей с нежностью, словно не хотел навредить там, где нельзя. Дазай даже не стонал — настолько он был в экстазе, что только редкие мычания можно было услышать из открытых губ вперемешку с тяжёлыми воздыханиями. Вот уже второй палец умело делал ножницы внутри, сохраняя нежность, непривычную для Накахары. Его член уже горел от неистового желания трахнуть своего Осаму... Ах, как же он хотел... Третий палец прошил молнию тока до мозга костей... Когда Чуя снова стал того «массировать», то надавил на простату, Дазай выгнулся дугой в интимном крике так, что у рыжего закатились глаза от такой картины. Когда через пару секунд он пришёл в себя, то ускорился; шатена трясло, как и кровать, что скрипела под ихними телами... Чуя, немедля ни секунды, раскрутил презерватив на свой орган. Слёзы потекли из глаз, когда он почувствовал, как мягкая головка с ощущением твёрдости плоти прижалась к его входу, откуда текла смазка... Он вошёл медленно, с трудом улавливая реакцию нижнего. Наконец, он медленно начал двигаться, хотя желание было настолько распирающим... Особенно стенки, что так сжали его вокруг. Чуя вскрикнул от невыносимого чувства, словно инстинкты окутали его своими грязными руками и тянули в свои просторы... Но разум за любимого отбивался как мог. Первый толчок — рывком... Второй... третий... Чуя впивался в Дазая, который рыдал, издавая высокие несвязные звуки. Он хватал руками воздух и кричал сильнее. Его член стоял, жаждя прикосновений, но его правообладатель настолько был поглощён в чувства, что даже не замечал эту незначительную «проблему». Накахара продолжал трахать его с этим диким порывом. Сейчас были только они вдвоём. Дазай втягивал сильнее в себя член, принимая его до конца. Старший чувствовал это. Эта стимуляция дала ему то, чего он так жаждал. Презерватив заполнился его горячей спермой, обволакивая головку. Однако Чую это не остановило. Дазай чувствовал тепло, которое разливалось внутри от любимого. Пара толчков дали ему почувствовать столь же эфемерное ощущение освобождения... Через несколько секунд Чуя невольно свалился на быстро поднимающуюся грудь Дазая, липкую от пота. Они тяжело дышали и чувствовали покой, какой им чужд в обычное время суток. Шатен, собрав остаток сил, положил руку на своего партнёра, прижимая к себе. Обоим хватило пары минут, чтобы наконец уйти в глубокий, сладкий сон.