Сказание о непреклонной вампирше и мертвой драконорожденной

И когда мой мозг начал затуманиваться, Когда мыслей почти не осталось, Когда дошло до конца то, у чего нет конца, Когда я стала почти что камень, Я ощутила хаос... Это был лишь тихий звук, Разрывающий тишину. То ли сердца стук, То ли не звук, А чувство, Что внутри как будто не пусто, Пробирающее до дрожи рук, Спасение от мук И возвращение рек в русло, Бессмертное искусство Сосредоточилось тут. И сразу исчезло. Бездна, Та темнота, в которой я была без надежды И движения прежде Обрушилась на меня вновь, Но это чувство, Какой-то зов... Продолжило тлеть внутри нежно. Спустя еще сердца стук Ко мне явились они: Центурион и беспокойный драугр, В глазах которого горели огни. Я приготовилась защищаться, Но они заговорили со мной. Теперь я была им напарница, Теперь я им стала сестрой. Они мне сказали, что выход Находится за этой стеной. Любезно меня отвели к нему, Сказали, что выйти может любой. Тогда я спросила, зачем же Они сами здесь тогда бдят? Почему не выходят на свежий Воздух без уз и преград? Беспокойный драугр удивился И сказал, покрутив у виска: Мы здесь не без дела пылимся, А сторожим содержимое сундука, Что стоит у того уголка, Ты разве его не заметила? Он зовет нас, и мы ходим быть Только рядом с ним навсегда, Потому-то наверх не стремимся. Разве нет такого зова в голове у тебя? Я вспомнила то странное чувство, Но оно к сундуку не звало, Поэтому я решила выйти наружу И найти, что сторожить суждено. Что манит, что нужнее всего, Что наполнит смыслом житьё.