Сказание о непреклонной вампирше и мертвой драконорожденной

Её волосы черные, как звездная ночь, Блестели манящим сиянием, Глаза, как рубины, как алая кровь, Как алчный блеск голодных клинков, Смотрели надменно, как жадный король. Губы в усмешке кривились над каждым созданием, Но относилась она с состраданием Ко своим компаньонам, что её защищали, Ждала отстающих, поддерживала словами, Хоть было желчи много средь слов. Я поняла, что это любовь. Я вспомнила, кто она! Это Серана! Мы Скайрим бороздили с ней слева направо. Мы были с ней не разлей вода, Пока я не спросила , согласна ль она? А Серана ответила, глянув упрямо, Что её жизнь для брака слишком сложна. Тогда, разозлившись, Я, вопреки Маре, Наложить попыталась Ворожащие чары. Они не сработали, А богиня любви Меня наказала, Громом прибив. Вот так я оказалась в пещере сырой, Чтоб сторожить Серанин покой. Она мне мой клад, и она мне богатство, Позвольте в грехах своих ей сознаться! Сейчас сже я бросилась навстречу Серане, Чтобы извиниться и жить так, как ранее. Но почему-то Серана меня не признала, Достала клинок и вскричала: "Охрана!". Пустила в ход одну из вампирских сил, Но меня уже и след простыл. Еще долго Серана ворчала сердито: "Драугры совсем не дают мирно жить нам!". И я поняла, что теперь мой удел - Сторожить её тайно от вражеских стрел. Будет вечным уроком моя мне тоска, Что вольную душу неволить нельзя