Космос

Ночь выдалась на удивление звёздная и такая темная, что хотелось обойти её стороной за несколько километров, только бы не чувствовать эту колючую, давящую со всех сторон темноту, которая своими когтями касается плеч, будто желает утащить в безумно страшную неизвестную бездну, или, во всяком случае, пытается запугать. Но Дженнифер темноты никогда не боялась, и черные когти ночи, устрашающе скребущие по всем поверхностям, её скорее завораживали, чем заставляли испытывать ужас. Фонари в городе мерцают точно в такт звёздам, и кажется, космос такой близкий, что можно докоснуться до него рукой. А он невероятно приятный на ощупь – бархатистый и мягкий. Только звёздочки слегка царапают ладони. Космос – это то, о чем мечтают. Представляешь, ты мой космос. И такое приятное чувство охватывает с ног до головы, окунает в темные воды ночи. Дрожат кончики пальцев, колышется внутри страх, боязнь утонуть в этих водах, смутная, фальшивая тревога растекается по телу. Но сильнее всего оказывается надежда и какое-то странное… счастье. Ведь теперь ты – не частичка вселенной, не малая ее часть, теперь ты – пространство для ее творчества, теперь она в тебе, ты – и есть вселенная, бурная, но при этом таинственная, загадочная. Бьянки закрывает глаза, будто старается запечатать этот момент воссоединения с прекрасным и вечным в своей памяти. А фонари продолжают кивать своими лампочками, горящими ярким светом и кажется, что они вот-вот словно кометы сорвутся с места и закружатся на орбите. И их траектория – счастье. Мысли прерывает скрип двери какого-то близкого номера. К счастью, во всем отеле до этого момента не было ни звука, лишь дыхание стоящей у окна в коридоре Дженнифер слегка нарушало всеобщий ночной покой. И слиться воедино с этим миром, с этой пугающей, но отчаянно завораживающей ночью, было так легко, что даже усилий не требовалось. А сейчас, может, какой-нибудь запоздалый проживающий вернулся в свой номер после чудесной прогулки по ночному городу, разрывающему даже самые прочные оковы грусти. Или, напротив, так же, как и Дженни, вышел прогуляться, посмотреть на ночное небо, на кометы, колониями движущиеся по темному небу, на майскую заплаканную синеву. И скорее всего, этот проживающий будет настолько захвачен картиной, что не сможет глаз оторвать, да и мысли, наконец переставшие путаться в неясные клубки, потекут тонким журчащим ручейком в глубине подсознания. Они будут спокойными и тихими, отвлекут от всех невзгод, от тех событий, которые так и хотелось бы замолчать. Но Дженнифер, поглощённая своими собственными мыслями, чутко прислушавшись, уловила смутный звук приближающихся шагов. Дженни взглянула на экран телефона, осветившего часть окна не хуже тех комет, за которыми она наблюдала секунду назад. Час сорок девять. Кому-то и вправду не спалось. Как и самой Бьянки. Девушка тихо усмехается этому факту и, повернув голову, застывает на месте. А вот и космос объявился. Перед Бьянки стоял, засунув руки в карманы, собственной персоной Артем Бесов, на плечах которого красовалась черная олимпийка, небрежно накинутая. И тут бы, казалось, стоило поставить точку и снова закрыть глаза, слившись с темнотой. Но прятаться и скрываться в ночи сейчас почему-то совсем не хотелось. То ли Дженнифер так успокоила эта звёздная ночь, то ли посодействовал какой-то другой фактор, но первым тишину нарушил именно тихий голос Бьянки. – Не спится? – спрашивает девушка каким-то, как могло показаться, равнодушным тоном, и холодок проползает по загривку. – Не спится, – подтверждает Бесов, повторяя её слова и будто играя с Дженнифер в "зеркальное отражение". – Зачем пришёл? – слишком неожиданно даже для самой себя произносит Бьянки, задумчиво глядя в ночное небо. Тебя увидеть. Артем молчит с минуту, стараясь подобрать правильные слова. Всё-таки сказать правду, заключающуюся в том, что его уже несколько ночей мучает бессонница, а помогает бессоннице в этом одна сероглазая итальянка, было бы нецелесообразно и глупо. Да и страшно. Очень. Кто бы мог подумать, что сам Бесов будет бояться подобных вещей. – На звёзды посмотреть, – как-то натянуто улыбается Артем и пожимает плечами, – Ночь сегодня звёздная выдалась, правда? – Бесов, в целом, даже и не надеется получить хотя бы слово в ответ, такие уж у них взаимоотношения с Дженнифер сложились, что поделаешь. – Очень звёздная, – соглашается с ним Бьянки, и Артём молча, про себя, в мыслях радуется, что всё-таки какой-то ответ на его вопрос последовал, – Звезда упала, – тихо добавляет Дженни и уголки ее губ приподнимаются. – Загадала что-нибудь? – интересуется Бесов. Если эти звёзды и в правду приводят мысли в нормальное русло, то у Артема "нормальное" оно кипит и плескается, не хуже моря в шторм. Слишком много вопросов он задаёт. И слишком много мыслей сейчас крутится в его голове, клубок становится еще более запутанным. – Я же не ребенок, – мягко улыбается Дженнифер, и наружу бьётся нелепая искренность. – Вообще-то, если загадать желание, пока звезда падает, то правда сбудется,– произносит Бесов и тут же, поймав на себе взгляд Дженни, в котором явно читалась солнечная улыбка, усмехается, – Космос, вселенная, карма, запросы – такие дела. Тишина снова повисла в прохладном воздухе. Но тишина не напряженная, страшная и неизвестная, а спокойная и умиротворенная, такая, в которой хочется остаться навсегда. Но Артем снова режет эту тишину своим голосом, а Дженнифер любой исход событий нравится. – А если бы звезда ещё раз упала, что бы загадала? – Бесов явно отставать с этой темой от Бьянки не хочет, раз так много реплик по поводу этого. – Не знаю, – честно отвечает Дженни, и, придумав оригинальную шутку, смеется, – Собрание сочинений Шекспира. – Любишь Шекспира? – интересуется Артем, понимая, к чему та клонит. – Ну конечно, его книга так манит, явно заряжена на счастье. Да тебе, видимо, тоже он нравится, – улыбается девушка, и почти светится изнутри, – Напомнить тебе, что ты его тоже на том испытании выбрал? – Я правда чувствовал там деньги, – поднимает руки Артем, мол, честно, – А вообще-то у него правда поэзия прекрасная. – Есть у меня одно любимое стихотворение… Как там писал твой Шекспир? – Дженнифер прикладывает палец к губам, задумавшись, – "Я не по звёздам о судьбе гадаю, И астрономия не скажет мне, Какие звёзды в небе к урожаю, К чуме, пожару, голоду, войне. Не знаю я, ненастье иль погоду Сулит зимой и летом календарь, И не могу судить по небосводу, Какой счастливей будет государь…" Но Бесов, внимательно слушающий всё это время Бьянки, не смог пересилить искушение продолжить эти строки, потому что знал шекспировский "Сонет 14" наизусть. – "Но вижу я в твоих глазах предвестье, По неизменным звёздам узнаю, Что правда с красотой пребудут вместе, Когда продлишь в потомках жизнь свою. А если нет — под гробовой плитою Исчезнет правда вместе с красотою." Задумчивый взгляд Дженнифер переметнулся с окна на самого Артема. – Мне тоже этот стих нравится, выучил наизусть когда-то, – поясняет Бесов, заметив замешательство Дженни. Лицо Бьянки, освещенное звездным светом, украсила легкая улыбка, заигравшая на губах после этих слов. И тишина уже в который раз растеклась в помещении, застилая стены своим туманом. Тишина теперь не давит и не дышит прямо в спину, а просто… успокаивает. Как счастье, как космос, который сейчас так близко, что можно докоснуться до него рукой.