Когда цветут яблони над рекой Хан

Хёнджин закрыл дверь и ушёл спать. Феликс остался стоять в коридоре. Тишина давила на уши. Он несколько секунд смотрел на дверь, потом скривился, показал ей средний палец, цокнул языком и ушёл в свою комнату. — Тоже мне… — буркнул он. Он переоделся медленно, будто устал сильнее, чем обычно, и лёг на кровать. Свет так и не выключил. Сон пришёл рваный, беспокойный. Утро было обычным. И следующее — тоже. Дни потянулись один за другим, почти одинаковые. Учёба, дорога домой, короткие разговоры, иногда — молчание. Феликс всё чаще ловил себя на ощущении, что что-то не так, но не мог объяснить, что именно. Хёнджин стал задерживаться допоздна. Иногда возвращался усталый, иногда — слишком собранный. Он говорил, что всё нормально, и Феликс делал вид, что верит. В новостях мелькали слова, которые раньше не цепляли взгляд. Феликс не вслушивался — просто пролистывал, выключал звук, уходил в свои мысли. Прошла неделя. Потом ещё одна. Ничего не случилось. И именно это пугало больше всего. Однажды Хёнджин сказал вскользь: — Надо бы выбраться куда-нибудь. Просто… пройтись. Феликс тогда лишь кивнул, не придав словам значения. Но на следующий день Хёнджин назвал место. Парк. Феликс бежал с учёбы, не чувствуя усталости. Сердце билось быстрее обычного. Он вспомнил, как Хёнджин когда-то говорил об этом месте — неловко, почти смущённо. Как о мечте, которой не был уверен, что она вообще сбудется. Тогда Феликс ещё не знал, что время уже треснуло. Просто трещина была слишком тонкой, чтобы её сразу заметить. Феликс и Хёнджин пришли в парк, чтобы просто отвлечься и повеселиться. — Куда пойдём? — спросил Феликс, едва сдерживая улыбку. В голосе слышалось волнение — приятное, почти детское. — А куда ты хочешь? — отозвался Хёнджин. Феликс пробежался взглядом по аттракционам. Яркие огни, смех людей, музыка — всё сливалось в одно пёстрое пятно. Он вдруг остановился и указал пальцем. — Туда. Хёнджин проследил за его жестом и на мгновение замер. — Может, не надо?.. — А ты боишься? — усмехнулся Феликс. — Это ведь просто колесо обозрения. Хёнджин выдохнул, словно собираясь с силами. — Ладно. Хорошо… Он заплатил за билеты, и они направились к аттракциону. Кабинки медленно подходили к платформе. Когда они сели внутрь, Феликс устроился поудобнее, а Хёнджин невольно сжал руки в кулаки. Колесо тронулось. Кабинка медленно поднималась всё выше. Внизу огни парка становились всё меньше, люди — почти незаметными точками. Хёнджин старательно смотрел в сторону, избегая взгляда вниз. Феликс заметил это и тихо усмехнулся. — Ты высоты, что ли, боишься? — Ничего я не боюсь, — быстро ответил Хёнджин, затем сделал паузу. — Просто… непривычно. Феликс улыбнулся. Ему нравилось это редкое, почти незаметное волнение Хёнджина — живое, настоящее. Утро. Четыре часа. В квартире было тихо — слишком тихо. За окнами ещё держалась ночь, плотная и тяжёлая. Феликс и Хёнджин уснули в зале: вернулись поздно, усталость навалилась внезапно, и сил дойти до комнат уже не осталось. Феликс проснулся резко. Сначала — не от звука, а от странного ощущения внутри, будто воздух внезапно стал другим. А уже в следующую секунду дом содрогнулся. Взрыв. Не приглушённый, не далёкий, не похожий на военные тренировки, к которым все давно привыкли. Этот был настоящим — глухим, тяжёлым, таким, от которого дрогнули стены и задребезжали стёкла. Феликс сел на диване, сердце колотилось где-то в горле. Несколько секунд он просто дышал, пытаясь понять, не сон ли это. Потом он повернулся к Хёнджину. — Проснись… — голос дрожал, хоть он и старался говорить тише. — Ты слышал это? Хёнджин не сразу открыл глаза. Но даже сквозь сон его лицо было напряжённым, словно тело уже поняло то, что разум ещё отрицал. Снаружи повисла пугающая тишина. Такая, которая бывает перед следующим взрывом.