Когда цветут яблони над рекой Хан

— Я так боюсь, что мы попадём в разные бригады… — голос Феликса дрогнул. — Вы ведь… всё, что у меня есть. Хёнджин молча выслушал, затем легко похлопал его по плечу — жест привычный, успокаивающий. — Если ты меня любишь, то успокойся. Я ведь с тобой. Феликс кивнул, но тревога всё равно не отпускала. В этот момент по списку назвали их имена — Феликса, Хёнджина и девушек. Им указали на автобус и свободные места. Феликс сел рядом с Хёнджином, словно боялся потеряться даже на расстоянии вытянутой руки. Сана устроилась рядом с Миён. Чуть позже в салон зашёл Джин и сел впереди, не оглядываясь. Автобус тронулся. — Феликс, ты чего так дрожишь?.. Всё хорошо? — обеспокоенно спросила Миён, повернувшись к ним. — Я не знаю… — он сжал пальцы, пытаясь унять дрожь. — У меня тревога на душе. — Из-за бабушки переживаешь? — Да… Она единственная, кто у меня остался. У меня больше никого нет. Ты же знаешь. Хёнджин не стал ничего говорить — просто притянул Феликса к себе и обнял, крепко, уверенно. — Не плач. Всё будет хорошо. Она жива, точно, — сказал он и осторожно погладил его по голове. Несколько секунд в автобусе было тихо. А потом тишину разорвал насмешливый голос: — Голубки. Голубые. Воевать собрались, ты глянь. — М-да… Даже таких берут. О чём вообще думают власти, — подхватил другой. Хёнджин резко поднял взгляд. — Рты закрыли. Иначе я не ручаюсь за свои действия. Салон на мгновение замер. Джин встал со своего места и подошёл ближе. — Прекратите. Вас высадят, если будете устраивать разборки. Вы команда. — Хён, да они же… — один из парней усмехнулся. — Голубые. Как ты можешь их защищать? — Я тоже, — спокойно ответил Джин, не повышая голоса. — И что? Сели и сидите на своих местах. Не трогайте друг друга. Я всё сказал. Он развернулся и вернулся вперёд. Хёнджин медленно выдохнул, сдерживая злость, и отвернулся к окну, окончательно игнорируя остальных. — Извини… — тихо сказал Феликс. — У тебя из-за меня проблемы. Не стоило меня обнимать. — Всё хорошо, — коротко ответил Хёнджин. — Ложись. Нам долго ехать. Уже темнеет. Феликс осторожно устроился удобнее. Девушки наблюдали за ними со своих мест. — Миён, как думаешь… у них получится? — прошептала Сана. — Да, — без сомнений ответила Миён, прижимая Сану к себе. — Это видно. Они действительно влюблены друг в друга. — Но… у Хёнджина ведь была девушка. Он не мог так быстро… — Хён не любил её, — перебила Миён. — Она просто пользовалась им. Ты же знаешь. Она ненадолго замолчала, а потом добавила: — После смерти родителей Хёнджин всего добился сам. Работал, учился, стал известным художником, заработал деньги. А ей… ей были нужны только они. Автобус тихо гудел, покачиваясь на дороге. — Давай спать, — сказала Миён. Сана ничего не ответила — просто легла рядом, прижавшись к ней. За окнами окончательно стемнело, разговоры стихли один за другим. Феликс долго не мог уснуть. Мысли путались, сердце всё ещё билось слишком быстро. Он чувствовал рядом тепло Хёнджина — и только это немного успокаивало. В какой-то момент усталость всё же взяла своё. Разбудили их резко — автобус остановился, двери со скрипом открылись. — Приехали. Выходим, — скомандовали снаружи. Территория бригады встретила их холодно: бетон, прожекторы, запах сырости и топлива. Никакой романтики — только суровая реальность. Их быстро построили и повели внутрь. Ночь в бригаде ощущалась иначе, чем в городе. Здесь не было привычных звуков — ни машин, ни далёких голосов. Только редкие шаги за стеной, металлический лязг где-то снаружи и глухое эхо команд. Комнаты оказались холодными, пахли сыростью и старым бетоном. Простые кровати, серые стены, минимум света. Ничего лишнего — словно специально, чтобы не задерживать взгляд. Феликс медленно сел на нижнюю койку и выдохнул. Реальность наконец догнала. Хёнджин стоял рядом, молча осматривая помещение. Он выглядел спокойным, но Феликс знал этот взгляд — так он смотрел, когда внутри было слишком много мыслей. — Ну вот… — тихо сказал Феликс. — Мы правда здесь. — Да, — коротко ответил Хёнджин. — Назад уже не получится. Эта фраза повисла в воздухе тяжёлым грузом. Никто не спорил. Через некоторое время их снова вывели — уже без спешки. Показали расписание, объяснили правила, коротко предупредили: дисциплина, подчинение, никаких личных конфликтов. Всё звучало сухо, без эмоций, будто речь шла не о людях, а о механизмах. Феликса отвели в медкабинет ещё раз — теперь уже официально. Дали форму, показали списки, бегло объяснили, где что лежит. — Осваивайся, — сказали ему напоследок. — Завтра начнёшь помогать старшему медику. Учёба параллельно. Он кивнул. Руки немного дрожали, но внутри было странное чувство — смесь страха и уверенности. Он не знал, что будет дальше, но знал одно: здесь он нужен. Когда Феликс вернулся в комнату, Хёнджин уже сидел на кровати, расстёгивая куртку. — Тебе показали? — спросил он. — Да. Медкабинет… — Феликс сел рядом. — Страшно, но… я рад, что могу быть полезным. Хёнджин посмотрел на него внимательно, долго, будто хотел что-то сказать, но передумал. — Это хорошо, — произнёс он наконец. В соседней комнате девушки тоже устраивались. Сана тихо смеялась, пытаясь разрядить обстановку, Миён помогала ей разложить вещи, хотя сама выглядела уставшей сильнее всех. — Мы справимся, — сказала она скорее себе, чем кому-то ещё. Позже свет погасили. Лежа на жёсткой кровати, Феликс смотрел в темноту. Мысли снова возвращались к бабушке, к дому, к прошлой жизни, которая теперь казалась далёкой и почти нереальной. Он осторожно повернул голову. Хёнджин лежал совсем рядом. — Хён… — тихо позвал Феликс. — М? — Ты ведь правда будешь рядом? Пауза была короткой. — Я здесь, — ответил Хёнджин. — И никуда не денусь. Феликс закрыл глаза. Впереди была подготовка, тренировки, боль, усталость и страх. Они ещё не знали, через что им придётся пройти. Но этой ночью, в чужой комнате, под крышей военной базы, они всё ещё были вместе. И именно это удерживало их от паники. Глава не заканчивалась надеждой. Она заканчивалась ожиданием.