Восковые слёзы / Wax Tears

Кураш, склонившись над разбросанными бумагами на столе в освещенном кабинете, повернул голову, когда дверь со скрипом отворилась. Тёплый свет хлынул из комнаты во тьму, в которой ты, держа свечу, стоишь. «Сейчас очень поздно, — сказал он, — не можешь уснуть?». Жидкий воск капал и впитывался в льняные бинты, обернутые вокруг твоих рук, и теплота чужой кожи излучалась от влажных пятен, пока воск не застыл. Он моргнул, не отрывая взгляда от тебя. Ты закрыла дверь позади себя и подошла к нему. Когда ты осторожно поставила свечу на стол, Кураш наклонил голову и взглянул на тебя с любопытством; зияющая пустота внутри тебя разгорелась в тебе ещё сильнее, чем когда-либо, при виде него, почти поглощая тебя целиком. Хотя ты намеревалась смотреть точно ему в глаза, твой взгляд дрогнул, когда твои глаза встретились с его золотистыми зрачками. «...?» Прежде чем он успел спросить дальше, ты прервала его резким объятием. Кураш выглядел слегка ошеломлённым. Его губы слегка приоткрылись. «Если хочешь, может, нам стоит—». В этот раз ты пристально посмотрела ему в глаза. Ты подумала про себя, что он как солнце — такой сияющий, невыносимо яркий. Если приблизишься — не откутает ли тебя его сияние, не растаешь ли ты и не сгоришь ли дотла? Его медицинский халат каким-то образом все ещё был на нём, но ты не могла представить, что скрывается под ним. Ни плоть, ни кровь, ни кости, а что-то более набожное, до изумления прекрасное, без пятна цинизма. Он положил ладони на твою талию и притянул ближе к себе, тогда ты вспомнила о пустоте, разъедающей твою душу. Твой взгляд ласкал его черты с ритуальной благочестивостью. Когда-то ты проходила мимо длинной каменной плиты, на которой горели свечи. Когда-то изящные восковые фигуры ангелов, теперь сгоревшие до шеи или туловища, стояли рядом друг с другом, их ряд простирался далеко за горизонт. «Они, должно быть, скорбели», — подумала ты. Иначе почему дорожки слёз стекают по их телам? Ты прошла мимо них, оставляя позади одного за другим, пока не наткнулась на пустое место на плите. Толстый слой пыли лежал между двух безглавых и плачущих фигур; промежуток между ними был достаточно широк для ещё одной фигуры. Но не было никаких следов горения или остывшей лужицы воска. Только осадок забвения. Ты невольно протянула пальцы, чтобы коснуться ими золотистых отметок под глазами Кураша. Не похожи ли золотые блики под его глазами на капельки слёз? И тогда всё стало ясно: Когда-то ты наткнулась на разлом в ряду между скорбящими ангелами. И всё же ряд продолжился, а ты шла дальше, но с тех пор в тебе зияла пустота, разрывающая ряд ангелов, разрывающая ряд тех, кого ты однажды любила. Прежде чем Кураш стёр твои слёзы поцелуями, ты не осознала, что уже плачешь; прежде чем ты проснулась на пустой постели, пропитанной твоими слезами, ты не понимала, что уже давно плачешь. Почему печаль должна взять верх, когда ты уже нашла потерянную часть? Ты оглядела комнату в поисках Кураша, надеясь, что он сможет успокоить твои страдания, надеясь, что, когда-то найдя его, разрыва никогда бы не существовало. Ты робко позвала его по имени, твой голос растворился в холодном утреннем солнце без единой ряби.