Первая леди Грейнджер

Немалое благо для семьи — изгнание из неё негодяя. Пьер де Бомарше, французский драматург и публицист, 1732—1799 Есть много способов сделать карьеру, но самый верный из них — родиться в нужной семье. Дональд Трамп, 45-й президент США — Видишь ли, Грейнджер, — вздохнул Паркинсон, — Уизли не просто так носят титул Предателей крови. После того, что случилось в восемнадцатом веке, от их семьи отвернулись все. Иметь с ними дела с изрядной оглядкой, но можно. Брак… Нет. Это клеймо на весь род. Не зря лорд Прюэтт отрёкся от дочери тут же, как стало известно, что она теперь Уизли. И изгнал её и потомков из рода. — Дело в том, Грейнджер, что род — это не просто несколько поколений одной семьи, которые жили и живут в одном доме. Род — это нечто большее, — сказал Долохов, и в этот момент авроры привели Нотта. Что ж, выглядел он неплохо. Ну, не хуже, чем когда его уводили. — Нотт, — Малфой был любопытен что та кошка, — какие новости? Нотт длинно и витиевато выругался на латыни: — Сын передал мне «Пророк» и там на первой же странице объявление, что Гарри Джеймс Поттер заключил полную магическую помолвку с этой, — Нотт ещё раз выругался, — Уизли. — Что ж. С родом Поттеров можно попрощаться, — подытожил Кэрроу. — Что там ещё? — Поттер поступил в академию аврората, как и шестой Уизли, Рональд. — Поттер недолго задержится на рядовых должностях, — язвительно хмыкнул Долохов. — Дамблдор станет его продвигать. Что там насчёт Грейнджер? — А ничего, в газетах тишина. Гойл, правда, уехал в США, как и Крэбб. Об аресте Грейнджер ни строчки. Я пожала плечами: — Пофиг. Вот честно. Друзья вычеркнули меня из своих жизней, значит, и я их тоже. — Вот как? — хмыкнул Булстроуд. — С чего бы? — Потому что, — я завернулась в одеяло, — никто и не подумал помочь мне. Что ж. Прощайте. То, что оставалось во мне от Грейнджер, даже не трепыхнулось. — Ладно, — хмыкнула Белла. — Слушай лекцию дальше. На чём мы остановились? А, Уизли. Да. И Поттер. — Она устроилась в объятиях мужа. — Уизли не могли с тех пор рассчитывать на невест из хороших и старых родов, но они нашли способ. Суки! — внезапно вызверилась она. — Они просто выбирали подходящую девушку, и в ход шли соблазнения, зелья и ритуалы. — Род… — подхватил её муж. — Представь себе кружевную вуаль, из тонких, но прочных нитей — это и есть Род и семья. Чем старше Род, тем эта вуаль крепче и нити словно… толще. У Уизли эта вуаль распалась на гнилые хлопья в восемнадцатом веке. — Но эта вуаль может быть прорвана, — горько вздохнула Белла. — И род Блэк пострадал в двадцатом веке. Сначала в тысяча девятьсот пятнадцатом родился Мариус, который оказался сквибом, а это, Грейнджер, удар по вуали Рода. Чем больше сквибов, тем хуже. — А как… Голос дрогнул — ну, разумеется мой-её дедушка-то тоже сквиб и из того ж рода. — Как-как, как всегда в роду с мальчишками-сквибами. Девочек можно выгодно выдать замуж, а при удачном стечении обстоятельств во время беременности они могут стать ведьмами, не особо сильными, но тем не менее. А мальчишки… Яд — и всё. Меня покоробило, что можно вот так… — А что ты ожидала, Грейнджер? Сквибы — это проблема, они не создают нити этой вот вуали, они как… как дыра в вуали, и чем их больше, тем хрупче вуаль. Женщины-сквибы более безопасны, — сказал мне Кёйпер. — Так что такая практика распространена. Но это касаемо тех семей, которые слишком разрослись, слишком, Белла! Лорд вам говорил, и не раз, что надо обновлять кровь! Но Вальбурга был упёртой дурой, вот и результат. Да и остальные Блэки тоже! Хоть раз в пять поколений надо вводить чистую от родовых проклятий кровь маглорожденных или сквибов! Ну и имеем мы то, что имеем, — он грустно рассмеялся. — Да ты… — возмущённо задохнулась Белла, — Блэки… — Идиоты, — припечатал Кёйпер. — В Европе и в США это общепринятая практика. И только в Англии идиоты. — Но, — я почесала голову, — получается, что сквибы и вредны, и полезны? — Да, — Согласился Джулиус. — Разбавлять кровь сквибами и маглорожденными полезно. Не слишком часто. Зависит от того, насколько большой род. Он бы продолжил, но тут в коридоре начал снова разрастаться чёрный лёд, что означало приход дементоров. Выругавшись, я попыталась выстроить стену между памятью и внешним раздражителем, но не успела. Кричать я не могла, ибо кричать сорванными голосовыми связками было попросту невозможно. Но я кричала. Как и остальные. После ухода этих тварей я с трудом соскребла себя в кучку. Стену, которую я строила, снесло, словно она была из бумаги. — Blya, — простонала я, — ebаnutyj pizdec. Najdu uroda, kotoryj ih sozdal, uroyu nahuj, suky. — О! — заорал Долохов. — А ты делаешь успехи в русском мате, грязнокровка! — Idi nahuj, Dolohov, kak ya hochu sdohnut'! — Я с трудом доскреблась до воды и умылась. — У, моя голова... Словно бладжером попали. С трудом вскарабкавшись на лежанку, я растёрла виски. Что ж, на йогу придётся подналечь, свихнуться я не хочу. — Эй, Грейнджер, — окликнул меня Нотт, — когда охранники уйдут, что-то расскажешь? — Расскажу, — пробормотала я, радуясь, что вода не замёрзла, а отстоялась и её стало можно пить. Что ж, на память я пока не жалуюсь, но посмотрим, что будет дальше. Йога, йога и снова йога. Ну и зарядка, пока суставы и кости живые. Охранники смерили нас полными ненависти взглядами. Что ж. Я вас запомнила. А память у меня плохая — отомщу, забуду и снова отомщу. Проверено бандитами разных уровней, кое-кем из чеченских боевиков и арабами. Каша, точнее, замазка, в этот раз была явно пригоревшая и традиционно пересоленная. Скрипя зубами, я сжевала эту дрянь, хотя на самом деле я хотела влепить эту замазку в рожу коменданта. — Эй, — окликнул меня Долохов, — что ты нам сегодня расскажешь? Я ухмыльнулась и начала пересказывать «Хоббита» с четвёртой главы, до которой я не успела дойти. Маги слушали с удовольствием и интересом. — Ну что, гоблины да, гоблины, — высказался Паркинсон. — Мои предки воевали с ними, и не только мои, так что в хрониках достаточно записей. Они людоеды, но при этом замечательные ювелиры и оружейники. — Что не отменяет того факта, что сейчас они скованы договорами и клятвами, — фыркнул Малфой, — и именно поэтому ни Министерство, ни Альбус их не тронут — договор был подписан не просто магами от имени родов, нет, их подписывали маги от имени и именем всех магов, и нарушение любого из положений договора приведёт к очередной войне. — Ага, — по-простецки фыркнула Белла, — и именно поэтому после первого падения лорда Министерство и Альбус утёрлись, но не посмели заикнуться о конфискации содержимого сейфов. — А сейчас они могут попытаться? — спросила я. — Могут, — кивнул Руквуд, — могут. Но с кучей оговорок и ограничений. Там свои нюансы. Гоблины имеют право отказать Министерству, и оно утрётся. Другое дело, если найдут лазейку. — Значит, нужно звать гоблинов и писать завещания! — рявкнула Алекто. — Я не оставлю им ни ломаного кната! — Я встречусь с сыном на следующей неделе, — сказал Люциус, а я покосилась на царапины на стене — меньше недели как я тут, а сидеть мне лет десять минимум. — И обговорю возможность пригласить гоблинов. — Да, это нужно. Если понадобится, я могу «ошибиться» в пользу зеленошкурых, — криво хмыкнул Кёйпер. — Но не слишком, у меня семья. Пожелав всем спокойной ночи, я легла, чтобы вскоре проснуться от очередного кошмара из моего далёкого прошлого, когда СССР распался и на улицах бушевала война между бандитами всех мастей. Воспоминания о том, как я присутствовала на опознании того, что осталось от мужа подруги, взорванного в его собственной машине, не приходили ко мне давно. Как и про похищение арабами, но там меня вытащили ребятки из «летучих мышек», однако платье с декольте и купальники я с тех пор носить не могла. — Суки, — пробормотала я в адрес дементоров, — вот же суки. Я все библиотеки перетрясу, но найду, как вас уничтожить. Такие твари существовать не должны. Интересно, а отец Серджио Гарофало тут существует? Было бы хорошо. — С отцом Гарофало, одним из библиотекарей Ватикана, я сдружилась. — Поищу, когда смогу.