ты мой

День дерьмовый по-настоящему. Единственное, что радует — сегодня пятница, а значит скоро Сан встретится с друзьями, выпьет вкусного пива в любимом баре и наконец-то сможет почувствовать себя человеком. Рабочий день тянется невыносимо медленно. Коллега шмыгает носом каждые три секунды, выкрученный в холод кондиционер морозит ему шею, дурацкие задачи сыпятся на него так, будто он здесь работает за троих. Ещё и обед сегодня выдался не вкусный, откуда взяться хорошему настроению? Казалось бы, что тут такого, но это далеко не все его проблемы. неизвестный номер: кто-то сломал твои очаровательные пальцы? Сообщение всплывает в уведомлении, когда Сан заходит в недавно составленный плейлист для расслабления. Уже чувствует, что он ему ничем не поможет. неизвестный номер: не вижу других причин, почему ты мне не отвечаешь Сан решительно откладывает телефон в сторону. Видимо, не судьба ему ни на что отвлечься. И если так, то лучше уж приняться за работу, за которую ему хотя бы платят. На заблокированном экране высвечивается: неизвестный номер: уже три сука дня

***

Ладно, возможно, удалять номер Уёна было крайне неудачным решением. Его сообщения теперь выглядят по меньшей мере крипово. Читает их Сан все сразу, успешно позабыв о телефоне на целую пару часов. Наверное, ему стоит сказать «спасибо» за нестерпимую рабочую нагрузку — подумать о сообщениях хоть что-то у него просто не хватает времени. И это уж точно к лучшему, потому что Уён всё никак не успокаивается. Даже, кажется, наоборот — заводится. Сан хмурится, читая входящие сообщения. неизвестный номер: ты испытываешь мое терпение, а его у меня совсем нет И ещё через полчаса: неизвестный номер: я начинаю злиться Сан злобно фыркает и чувствует, как сам начинает заводиться. Какое право Уён на это имеет? Если тут кто и должен злиться или вот так запугивать, то это, блять, он. Если бы он читал это всё, зайдя в диалог, то точно потянулся бы ответить, а значит бездумно нарушил бы свой идеально продуманный план. План по вычеркиванию Уёна из своей жизни. К счастью, Уён пишет отрывистые, короткие сообщения, которые полностью вмещаются в окошко уведомлений. Сан чувствует, как между ними вырастает безопасная стена. Он успешно игнорирует его уже третий день, а Уён, как по инструкции, начинает слетать с катушек сдержанности. Что ж, ему полезно. Не блокирует его Сан только из мелочного желания узнать, как сильно его отсутствие в жизни Уёна влияет на его настроение. Когда он видит новую партию сообщений, его сердце невольно замирает. неизвестный номер: я знаю, что ты читаешь мои сообщения неизвестный номер: не хочешь зайти в диалог? Нет, не хочет. Когда он уже поймёт? неизвестный номер: или так боишься меня? Пфф, что? Кто тут кого должен бояться? неизвестный номер: бойся неизвестный номер: я не отстану Сан вздыхает и вновь запихивает телефон куда подальше. Теперь уж точно до конца рабочего дня.

***

Дом встречает его скучной, не изменившейся с утра атмосферой: его плюшевая игрушка валяется посреди постели, не заправленной и брошенной впопыхах. В последние дни Сан с трудом засыпает, а по ночам кошмары испытывают его на прочность. Будильник он едва слышит, а когда просыпается, времени на наведение порядка совсем не остается. Кидая рюкзак у шкафа, он открывает дверцы в поисках того, что надеть на вечер. Черный пиджак в один миг слетает с плеч, а из глубины шкафа достается любимое черное худи. Бережно укладывая его на кровать, он отправляется в душ, включая новый альбом любимой группы, чтобы хоть как-то развеселиться. Песня, весьма неудачно, прерывается в самый любимый момент. В недоумении раздвигая двери душевой кабины, он видит звонок, разрывающий ему телефон. Известный ему неизвестный номер. Сердце заходится в диком темпе, хоть он и знает, что не будет ему отвечать. Уверенным движением он сбрасывает вызов и возвращает музыку обратно. Непонятливый Уён набирает ему снова уже через три секунды. Он всегда был таким настойчивым? Сан правда удивлён. В других обстоятельствах ему бы это польстило, а сейчас просто бесит. Лёгким движением руки звонок снова сброшен. Тяжело вздохнув, он выключает звук и возвращается в душ в полнейшей тишине. Вся его жизнь последние четыре дня такая — блёклая, серая и пустая. Сан очень надеется, что пиво и друзья, которых он увидит совсем скоро, успешно поднимут его небывало мрачный дух. Уён, в свою очередь, делает всё, чтобы этого не произошло. Выходя из душа, Сан видит три пропущенных вызова и два новых сообщения. неизвестный номер: возьми трубку неизвестный номер: Сан, ты охуел? возьми трубку Может, Сан охуел, но всё же не больше, чем он. Наскоро высушив голову, он одевается, цепляет ключи и выходит за дверь. Повезло, что бар неподалеку, ведь он уже слегка опаздывает. Минги стопроцентно будет притворно дуться, а с ним и Юнхо на пару. Большой удар по его скромному бюджету, ведь в качестве способа искупления вины его хитрые друзья принимают только бесплатный алкоголь. неизвестный номер: я разберусь с тобой лично, если ты не ответишь Вот уж не надо. Порядком испугавшись, Сан блокирует его к чертям. Так сказать, потешил свое эго и хватит. Всё равно это всё пора было заканчивать. Видеть Уёна он не хочет, разговаривать с ним тоже и, если совсем уж честно, — боится, что, увидев его, просто позорно расплачется.

***

Кажется, идти на встречу с друзьями, которые состоят в паре, было безмерно плохой идеей. Они не ведут себя как парочки, что раздражают его на улицах. Не лапают друг друга, не лижут друг другу лицо и, в целом, стараются уделить ему время, непрестанно втягивая в диалог. Вот только Сан не может не видеть, как сверкают глаза Юнхо, пока он слушает Минги, что запутался, рассказывая шутку. Он нежно улыбается, изящно подперев щеку пальцами, и кивает, подбадривая Минги продолжить. Когда коктейль Юнхо заканчивается, Минги тут же уходит к бару, чтобы его обновить. Сан мелко цедит пиво, не желая напиваться. Ох уж эти влюблённые… Ещё неделю назад Сан думал прийти сюда с Уёном, но теперь одна мысль о нём его отравляет. По привычке взглянув на экран телефона, новых сообщений он не видит. Что ж, он не удивлён, но соврёт, если скажет, что совсем не хотел увидеть сообщения с ещё какого-нибудь номера — теперь уже точно неизвестного. Во всех социальных сетях Уён давно заблокирован, а через своих друзей даже не пытался ему написать. Ну, конечно. В его ситуации это весьма логично. Запрещая себе страдать, Сан тянется к сырным палочкам, двойной порцией заказанным в стол. Когда Минги возвращается, в его руках не только два коктейля, но и глубокая чаша с бататом, сверху щедро политым трюфельным соусом. Красота. Живот начинает урчать. Еда всегда неплохо отвлекает его от печали. Юнхо и Минги весело щебечут, наперебой рассказывая ему, как на прошлых выходных ходили в парк аттракционов. Сан думает о том, что хотел бы сходить с ними тоже. Лучше бы он сходил, ведь прошлые выходные он провёл у Уёна дома, трахаясь с ним часы напролёт. Лучшие и худшие выходные в его жизни одновременно. Худшие, конечно, потому что: во-первых, больше такого у них не будет, а во-вторых… Любой приятный опыт с Уёном перечёркнут горьким желанием оставить его позади. Дурацкие мысли о нём отравляют ему жизнь. Еда уже не кажется вкусной, и он механически её жует, едва улавливая, о чём его спрашивает Минги. Признаться, ему очень грустно, но он упорно делает вид, что наслаждается вечером. Хорошо, что он не познакомил Уёна с ними — теперь им хотя бы не нужно делить друзей. И про Уёна Минги с Юнхо очень удобно не спрашивают, потому что просто не знают, что он в его жизни был. Сан запрещает себе напиваться. Уверен, как потеряет контроль, так сразу напишет Уёну, вызволяя его из темницы чёрного списка. Не для того он воспитывал в себе выдержку целых три безумно долгих дня. Сорваться так глупо? Да он же себя возненавидит. Сейчас он себя просто жалеет — и в этом тоже мало что приятно. Юнхо двигает рукой, явно поглаживая Минги по бедру, тот широко улыбается, рассказывая очередную историю. Сан тоже хочет проводить время с любимым, подходящим ему на все сто человеком, но, как оказалось, судьба с ним весьма жестока. Его «соулмейт» уже в отношениях с другим. Пиво кажется горьким, внезапно отдавая чем-то мерзким, худи — безумно жарким, прилипающим к телу. Внутри разгораются злость и жалость к самому себе. Зачем Уён это всё это устроил? Вопрос обречён остаться без ответа, спрашивать у первоисточника он не будет. Обидно быть наивным и глупым. Наверное, его было легко обманывать, ведь Сан и подумать не мог о том, что у Уёна может кто-то быть. В глобальном смысле Уён… прекрасен, даже сейчас, полный злости, он не может кривить душой, но то, как он обращался с ним, не оставляет мыслей о ком-то другом. Они как магниты слиплись с первого дня встречи. Уён — немного дикий и спонтанный, с ним никогда не бывает скучно. Он будто бы безумен и, видимо, безумен достаточно, чтобы завести себе тайный роман на стороне. И зачем он только это делал? С Уёном они не встречались, и предъявить ему, по сути, нечего, вот только Сан не соглашался быть человеком, с которым изменяют на стороне. Он с липким ужасом вспоминает, как с глупой улыбкой пялился в телефон до поздней ночи, по-настоящему ощущая, что Уён, сколько бы они ни были знакомы, самый близкий ему человек. Домечтался. — Сан-а, ты вообще меня слушаешь? — смеётся Минги. Услышал он это только потому, что тот бросил в него скомканную салфетку. — Прости… Отвлёкся, — виновато улыбается Сан, выбираясь из прострации. Рука тянется к остывшим закускам, которые он буквально впихивает в себя, пытаясь казаться нормальным. Минги возвращается к рассказу о новом приятеле, с которым познакомился на работе, и, кажется, ведёт к тому, что тот пришёлся бы Сану по душе. Весьма сомнительно, сейчас особенно, но Сан лишь сдержанно улыбается и кивает в ответ. Мысли неизбежно возвращаются к Уёну. Он бы хотел быть его первым. Не тем, кому изменяют, конечно, но… У них особенный коннект, невероятное взаимопонимание, чёртово единение душ — и всё это летит нахуй. Просто проебано. Он тщетно размышляет, что было бы, если бы они встретились по-другому, без чёртового обмана. Теперь ему остаётся только мечтать. Сан делает ещё глоток пива. Оно тёплое и оттого противное, но это лишь мелкая деталь — весьма ничтожная по сравнению со всем другим, что портит ему настроение. Пить особо не хочется, но и делать ему больше нечего. Грустно пиздец. Видимо, чтобы добить себя, вспоминает, как именно провёл выходные. Уён внезапно написал ему в субботу утром и пригласил к себе. Может быть, ему стоило задуматься ещё тогда, но он лишь запищал от радости, поспешно сорвался с кровати и поехал в другой район города, лишь бы провести с Уёном пару часов вместе. Остался он аж на сутки, потому что игра в приставку плавно перетекла в обед, а затем в просмотр фильма, который он толком не помнит. Уён вставлял в него свои длинные пальцы уже через минут сорок. Они трахались всю ночь, прерываясь лишь на поедание пиццы, и уснули лишь под утро. Проснулись где-то к обеду. Пока Юнхо и Минги отрывались на аттракционах, Сан сладко потягивался в постели и знать не знал, что это последний их общий день вместе. Сейчас он очень жалеет, что не спросил с утра: «Что это значит?». Не пришлось бы теряться в догадках, а может быть, он бы сразу услышал, что для Уёна этот секс не значит ничего. Было бы больно, но он бы пережил это. Самому обнаружить обман неприятнее всего. Парень Уёна, к слову, весьма красивый. Не то чтобы у него были проблемы с самооценкой, но, по скромному мнению Чхве Сана, этот парень привлекательнее даже него самого. Унять мерзкую боль в груди этот факт точно не помогает. Он глупый, ничтожный и безмерно одинокий. Романтик внутри него уже размечтался о том, что он нашёл свою любовь. Уже представил своё будущее с Уёном во всех красках, а теперь… Теперь он не хочет испытывать подобное никогда и ни с кем. Совсем не верится, что он найдёт себе ещё кого-то — и если честно, об этом даже не хочется думать. Никто не будет таким невероятным, как Уён. Как жаль, что Уён ещё и невероятный лжец. Ему стоило найти его инстаграм раньше. Избежал бы издевательства над собой. Допивая мерзкий напиток до дна, он думает, что уже пора прощаться. Юнхо и Минги очень пытаются его вовлечь, но, к сожалению, безуспешно. Мыслями Сан сегодня не здесь. Чтобы не портить друзьям вечер, он решает уйти домой. Перспектива утопиться в одиночестве дома, разлагаясь на диване под какое-то кино, выглядит довольно заманчиво. Всё что угодно, лишь бы вытравить эту ебучую печаль. Он всё равно уже ничего не сможет сделать. Прощание с друзьями выходит довольно неловким. Минги печально вскидывает брови и хочет узнать причину его дурного настроения. Юнхо сочувственно поджимает губы и сверлит его внимательным взглядом. Хорошо, что о разбитом сердце только по глазам не узнаешь. Пешком от бара до дома идти не более восьми минут. Дорога проносится как мгновение — погруженный в мысли, он не замечает, как погружается в подъездную тьму. Лампочка между этажами перегорела. Весь мир вокруг увлекает его в дизморалящую темноту, как будто её недостаточно у него в душе. Он чуть не отводит богу душу, когда слышит копошение у дверей. Около его квартиры кто-то сидит. Перепугавшись, Сан думает, стоит ли ему бежать, кричать или делать всё сразу, но этот кто-то вскидывает голову с накинутым на неё капюшоном — и выражение лица Сана мгновенно меняется. Вместо страха его заполняет злость. — Уходи. Уён тут же подрывается с места. Он пытается схватить его за руку, но Сан отшатывается, резво доставая ключи. Он откроет дверь, зайдет внутрь и оставит Уёна здесь. Он сделает именно это. — Сан, какого чёрта? — Ты мне скажи, — еле слышно, пока он копошится в замке. — Нет, это ты скажи. Хоть что-то. Давай поговорим, — в голосе Уёна скользят какие-то нервные, умоляющие нотки. Непривычно. Сану это определённо не нравится. — Нам не о чем разговаривать, уходи, Уён. Открывая дверь, он разрешает себе обернуться и посмотреть на Уёна один последний раз. Выглядит он… мягко скажем, ужасно. Сан убеждает себя, что это воздействие темноты. — За что?.. Ладно. Возможно, у Уёна действительно такой вид, будто его только что избивали в подворотне и он вот-вот расплачется. — Я не собираюсь ссориться в подъезде и радовать соседей сплетнями. — Так пусти к себе домой, давай поговорим, разве я не достоин хотя бы одного… последнего разговора? — он тяжело сглатывает, но тут же продолжает. — Не хочешь меня видеть, пусть будет так, но заверши всё по-человечески, а не гасись, как будто меня не существовало, — к концу фразы он будто заводится. Было бы забавно, если бы не было так печально. Непривычная его глазу картина — Уён и агрессивен, и на грани слёз. Сан повёлся бы и на меньшее. Вздыхая, он открывает дверь пошире и первым проходит вперёд. После подъездной темноты квартирный свет его ослепляет, и он морщится, скидывая кроссовки и кидая в корзинку ключи. Уён, несмотря на прежнюю бойкость и настойчивость, даже не решается разуться. Топчется на пороге. — Можешь пройти на кухню, — Сан сдержанно сообщает. Пусть Уён выглядит как продрогший брошенный котёнок, три долгих дня он страдал именно из-за него, а сейчас, глядя в его болезненно красивое лицо, ему кажется, что он будет страдать всю жизнь. Сука, грёбаный Уён. Он быстро разувается и проскальзывает на кухню, неловко падая на софу. Капюшон скрывает половину его лица, а потому Сан видит только, как нервно он покусывает свои губы. Руки утопают в оверсайз толстовке, и он цепляется пальцами за край рукавов. Желание его обнять Сан душит в себе двумя руками. Внезапно Уён облизывает губы и вскидывает голову. — Ну и что всё это значит? Что случилось? Что я сделал? Прокуренно-хриплый голос Уёна сводил его с ума всегда. И сейчас, даже после всего произошедшего, ему нисколько не легче. Либо Уён хороший актёр, либо он просто охуевший. — Я не понимаю, как ты можешь вести себя так, будто ничего не происходит, — Сан неверяще мотает головой. — Да что я сделал-то, блять, скажи!? — Почему ты лезешь ко мне? Тебя совсем не смущает, что у тебя парень есть? Уён, только собравшийся что-то сказать, тут же закрывает рот. Выглядит по меньшей мере поражённым. Удивлён, что Сан всё узнал? Странно, ведь это было совсем нетрудно… — Че, блять? Какой, нахуй, парень?.. — мат от Уёна, как прежде, не режет уши, даже когда он почти орёт. Сан обречённо понимает, что он просто безнадёжно влюблён. — Ты, блять, мой парень. Неадекватный и, видимо, с психическими отклонениями. Че ты придумал? — Ты издеваешься надо мной? Инсту свою открой и посмотри, что ты там публикуешь. — А при чём тут моя инста? — непонимающе спрашивает Уён. Голос становится всё более потерянным, как будто правда не понимает логическую связь. Его рука лезет в карман толстовки и вытаскивает телефон. Экран остаётся черным, не реагируя. — Разрядился. Я с девяти у тебя под дверью сижу. Дай свой. Сан, раздражённый его реакцией и, прежде всего, собой, потому что, сука, Уёна ему теперь почему-то жалко, открывает инстаграм, вбивает в поиск знакомый юз и находит профиль, на который он не подписан. Поворачивает телефон в его сторону, показывая со своей руки. Уён хмурится, внимательно изучая фотки, бегая взглядом по всему экрану, и… имеет совесть нагло врать даже перед лицом неоспоримых аргументов. — Это не мой парень, — ну да, конечно. — По-твоему, я долбанутый, чтобы в гомофобной стране фотки с парнем выставлять? Вопрос звучит внезапно… заземляюще. — Ну… Не без этого. — Серьёзно?.. — Уён смотрит на него со смесью обиды и удивления. — Блять, не понимаю. Ты меня к другу приревновал или что? Какому, блять, другу? Очевидно же, что они вместе. Сан хмурится, не собираясь верить в эту чушь. — Бля-я-ять, ты серьёзно? — брови Уёна комично приподнимаются, но Сану совсем не смешно. — Ты игнорил меня ИЗ-ЗА ЭТОГО? Сан, ты ебнулся? Сан всё ещё молчит и нервно сглатывает. Диалог был начат с настроением, что Уёну его не сломить, но сейчас… Он уже не очень в этом уверен. Неприятное озарение подкрадывается опасной волной. — А по-твоему нормально так себя с друзьями вести? — неуверенно отвечает. — Ну скажи, что ты там увидел? Давай разберём, что там настолько возмутительного, — уже мягче предлагает Уён, мотая головой, чтобы Сан подошёл ближе. Сан чувствует, как обиженно надуваются губы. Вслух признавать он ничего не хочет, поэтому упорно хмурится и листает фотки. Сейчас он ему докажет, Уён не сможет отвертеться. Тыкает пальцем в экран, разворачивая телефон. Вниманию Уёна представлена та самая злосчастная карусель фоток, послужившая причиной их разлада: вот фото, где Уён сидит на чужих коленях и обнимает парня за шею, дальше их счастливое улыбчивое селфи, где Уён оттягивает ему щёку, ещё одно фото, где он наваливается на парня сзади, а в конце… в конце не оставляющее сомнений фото, где Уён размашисто лижет его щёку. И пусть Уён только попробует его обмануть — он заново и очень сильно возмущён. Эти фото, к слову, были сняты в воскресенье вечером — через несколько часов после того, как Сан уехал от него домой. — Блять… — произносит Уён. Ну, конечно. Такое уже не оправдаешь. Убирая телефон, Сан хочет только поскорее всё закончить. Ему больно. — Сан, это вообще не то, что ты подумал, — Уён трёт рукой лицо и особенно тяжело вздыхает. Ну, актёр. — Мы были с друзьями в баре, это мой друг Сонхва, я вас обязательно познакомлю позже, — уж лучше не надо, и какое ещё «позже»? — Я напился, и эти фотки результат весёлого спора. И ты же знаешь прекрасно, какой я тактильный… В этих фото совершенно ничего нет. Поверь, я уж точно не встречаюсь с Сонхва. — Может, и не встречаешься, но хотел бы, — не сдерживается Сан. Звучит обиженнее, чем ему бы хотелось. — Ничего я не хотел бы, мы друзья, — твёрдо отвечает, а затем спрашивает более мягко. — Санни… Ты серьёзно приревновал и поэтому игнорировал? Сан не смотрит на него и хмуро дует губы. Внезапно оправдание Уёна кажется вполне реальным. Имеющим право на жизнь, как минимум. И как же хочется в него поверить… Но так тяжело отпустить всё то, что он пережил за эти четыре дня. Фотки он нашел во вторник вечером, скучая по Уёну в ожидании его ответа, и с тех пор его жизнь перевернулась с ног на голову. Неприятно понимать, что всю романтику придумал ты сам, пока с тобой игрались, как с глупой куклой. — Санни… Иди ко мне, я так скучал, — Сан не смотрит, но чувствует, как Уён поднимается с места. Инстинктивно он делает шаг назад, не готовый к столь резкому сближению. — Не трогай меня. — Почему? Я тебе не изменял и парня у меня нет. Санни, ну ты чего? — произносит ласково, подходит медленно. Сан заворожён его непривычной вкрадчиво-аккуратной натурой. Это мало похоже на Уёна в обычные дни. Слово «измена» режет слух, но отчего-то Сану приятно. Они не встречались и не встречаются, Уён мог делать всё, что хочет. При условии, что у него действительно парня нет. Но тот факт, что он выбрал сказать об этом именно так… Это льстит и бальзамом ложится на метафорически треснувшее сердце. Он позволяет ему подойти, но ничего не отвечает. С места, впрочем, тоже не двигается. — Я так скучал, я с ума сходил без тебя и очень злился, — шепчет Уён ему в щёку, пока Сан упрямо смотрит куда-то в сторону. Его тёплое дыхание щекочет и согревает, вынуждая слёзы подступать к глазам. Руки Уёна нежно гладят его по плечам, спускаясь по предплечьям к локтям. — Санни, пожалуйста, поговори со мной. — …Я думал, что ты меня обманывал, — выдавливает Сан и чувствует, как дрожат губы. Уён отстраняется и обеспокоенно осматривает его лицо. Ладони нежно накрывают щёки Сана, большие пальцы легонько поглаживают его скулы, и Сан поддаётся, поворачивая голову к нему. — Санни… — произносит он тихо. — Ты дурашка. Тебе надо было мне сказать… Мы бы всё обсудили сразу. — И что мне надо было сказать? — злится Сан сквозь слёзы, которые всё-таки скатываются по щекам. — «Крутой парень, Уён, зачем тебе второй?» Ты так себе это представляешь? Это унизительно, — теперь он почти задыхается от слёз, и это не делает ситуацию лучше. — Не хочу плакать перед тобой, — недовольно бурчит и пытается отодрать руки Уёна от себя, чтобы отвернуться, но не получается. Уён не отлепляем и просто следует за ним, не сводя внимательных глаз с его лица. — Ты мой дурачок, — Уён ласково мурлычет. — Если бы я знал, что дело в этом, заявился бы к тебе раньше. Сперва я ждал, вдруг ты занят, а потом… — Тебя заботит это? Что я был занят? Ты врываешься в наш диалог и требуешь внимания, когда только захочешь, — перебивает и фыркает Сан, понемногу успокаиваясь под монотонными нежными прикосновениями. Большие пальцы Уёна продолжают гладить его щеки, стирая дорожки слёз. Наверное, ему мокро. Он впервые за последние минуты поднимает взгляд на Уёна и внезапно готов расплакаться ещё сильнее. От того, какой Уён красивый, и от того, с какой затаённой нежностью он смотрит на него. Ему ведь не кажется? Не может казаться. Ласковый голос Уёна и движения его рук идеально дополняют эту картину. Уён коротко улыбается и согласно кивает, умудряясь выглядеть по-милому виноватым. Он закидывает его десятками сообщений в ожидании его ответа, часто вынуждая Сана отвлекаться даже во время работы. Он требовательный, жаждущий внимания и очень-очень милый. Сан не представляет, что он чувствовал все эти дни без их общения. — Потом я решил, что ты отвлекся на кого-то ещё, и разозлился. Я тяжело переношу игнор. Не поступай так со мной, давай разговаривать, — мурлычет он где-то около уха, медленно приближая лицо. — Я тоже разозлился, — дуется Сан. — Я уже понял. У меня нет отношений, — терпеливо и вкрадчиво повторяет. — Мне нужен только ты, Сан. Я не шучу. Я весь извёлся за эти полнедели. — Ничего страшного, иногда полезно понервничать, — шмыгает носом Сан. Ничего не может поделать с желанием повредничать. Уён этому только рад — улыбается. Видимо, потому что Сан перестал плакать и теперь даже шутит. — Поцелуй меня, — тихо просит. — …Нет. — Не скучал по мне? — Уён надвигается ближе, опасно приближая своё лицо. — Не скажу. — Я вот скучал. Очень. Дай докажу. И вместо поцелуя опускается на колени. Всё это весьма неожиданно, но Сан не смеет сдвинуться с места, пока большие ладони Уёна шарят по его телу, заползают под толстовку и оглаживают его талию, периодически с силой сдавливая. Затем скользят ниже, цепляя кромку джинс, и бросаются расстёгивать пуговицу с ширинкой. Уён всегда такой — порывистый и нетерпеливый. Сан очень скучал. — Почему ты так поздно пришёл домой? Где ты был? — Уён опаляет дыханием его живот, одной рукой поднимая толстовку повыше. Его губы цепляют кожу в подобии поцелуев, пока вторая рука стягивает боксеры Сана вниз. — В баре, — отрывистый ответ, но обстановка не располагает к разговорам вообще. — Да? А фотки будут? Надеюсь, ты ни с кем там не сосался, думая, что мы разошлись, — Уён произносит это с долей шутки, но то, как он замирает к концу фразы, сдавливая основание его члена, демонстрирует, что ему не до шуток. — Ну? Отвечай. — Уён, мне больно, — морщится, и давление руки ослабевает, но не пропадает полностью. — Ни с кем не сосался и щёки никому не лизал. Хотя, может, надо было. Уён бросает на него гневный взгляд, заряженный неодобрением, и Сан не понимает, как в этой позе, стоя на коленях и смотря на него снизу вверх, он всё ещё умудряется оставаться тем, у кого полный контроль. — Думать об этом забудь, у тебя есть только я, — и с этими словами приникает к его стволу губами. Сперва он будто целует член, обхватывая длину своими полными, мягкими губами, а потом подключает язык, короткими уверенными движениями покрывая ствол своей слюной. Сан, и без того чувствительный, стремительно твердеет и напрягает живот, пытаясь сдержать в себе писк. Уён ещё ничего толком не сделал, а его уже кроет. Не отрываясь от дела, Уён хватает его запястье и направляет, намекая перехватить толстовку. Сан послушно придерживает её рукой и даже думает снять, но затем Уён берёт его член в рот, и все разумные мысли вылетают из головы. Уён несдержанный и резкий, но ему Сан доверяет полностью, расслабляясь и полностью отпуская тревоги из головы. Он умело вбирает член в рот, с силой гладит его языком, втягивает щеки и помогает себе рукой, поднимаясь вверх и опускаясь вниз. Сосёт Уён сосредоточенно и жадно, второй рукой бездумно шаря по его телу, царапая пресс, этим вырывая из Сана стон, и оглаживая его грудные мышцы. Когда ладонь Уёна опускается на его оголённую задницу, Сан не сдерживает порыва толкнуться ему в рот. Уён больно сжимает его кожу, оттягивая в сторону, и Сан начинает скулить, мечтая о том, чтобы он вставил в него свои пальцы. Они у него охуенно длинные — такие, что точно знаешь, что получишь максимум удовольствия. Уён его мысли читать не умеет, а потому лишь сосёт усерднее и успокаивающе гладит нежную кожу, на которой стопроцентно уже остались следы. Вдруг он снимается с его члена, всё ещё придерживая головку губами, и поднимает на него взгляд. Глаза у него потемнели, подёрнутые дымкой желания. Смотрит, если честно, так, будто хочет его сожрать — и это будоражит. Сан задерживает дыхание. — Ты же понял? — чтобы сказать это, он слегка отодвигается от члена, но после этой фразы проходится по нему коротким движением языка, не давая сосредоточиться. — Ты мой. — С чего это вдруг? Признаться, хочется быть его, безраздельно и без остатка, но Сан слишком многое пережил за эти три дня, чтобы не помучить его хоть немного. А потому слепо соглашаться на всё, что Уён предложит, в планы не входит. Рука на его заднице требовательно сжимает плоть. — Вредничаешь или правда не понимаешь? — И то, и то, — сдавленно выдыхает Сан. — Повторяй за мной, — Уён требовательно сверлит его взглядом. — «Я твой». — А ты мой? — дерзко бросает. — Я сказал повторять. Приходится подчиниться, ведь Сан ощущает, как ногти Уёна раздирают его кожу, а рука на его члене останавливает движение. Впрочем, не хочет душой кривить: этому желанию Уёна ему хочется подчиниться. — Я твой, — выходит как-то слишком нежно. Уён довольно улыбается, мигом теряя воинственный настрой. — И я тоже твой. Переключается он, как всегда, мгновенно, тут же накрывая головку губами. Он смело насаживается до упора, активно двигает рукой и языком, и сердце Сана заходится в дичайшем темпе. Минуты удовольствия кажутся вечностью, и он нестерпимо хочет кончить. Его бёдра невольно дёргаются, подгоняемые роем мурашек, охватывающих всё тело, и пару мгновений спустя он чувствует, как подходит к краю. — Уён, я… Не успевает он предупредить, как оргазм накрывает его стремительной волной. Сперва Уён сглатывает, а потом выпускает его член и, придерживая рукой, направляет себе на язык. Сан не знает, куда смотреть: то ли на то, как его сперма окрашивает широкий розовый язык Уёна, то ли в его глаза, что смотрят до того дерзко, будто это он трахнул Сана, а не Сан — его рот. Тяжело дыша и пытаясь прийти в себя, он облизывает губы и молча наблюдает за тем, как Уён облизывает головку дочиста, проглатывая всё. Он медленно поднимается с колен, что, видимо, болят от стойки на кафельном полу кухни, и сжимает его талию, подходя ближе. Толстовку всё-таки хочется снять. — Так, ну, а теперь поцелуй будет? — спрашивает с ухмылкой, уже наклоняясь к губам. Глядя на его твёрдый член, говоряще выпирающий из джинсов, Сан понимает, что будет не только он.