На осколках льда

Глава 16 - "прости" Поспать ей долго не дали: через пару часов Рагата вернулась с тренировки. Она раскрыла шторы, которые помни ранее задвинула, со словами: — Помни, подъём! Сейчас будешь объясняться, что вчера было. — А что вчера было? — сказала она сонным голосом, переворачиваясь лицом к стене. — Что вчера было? Ты ушла под предлогом, что скоро вернёшься, после чего ты пропала на ночь. Теперь ты меня спрашиваешь, что случилось? Серьёзно? — Да серьёзно! — Она повернулась к ней лицом и села на край кровати. — Ничего же не случилось, я тут — живая. Всё хорошо! Хватит таскаться за мной как за маленьким ребёнком, я взрослый человек! — Да как это вообще связано? — В её голосе были раздражение, обида и что-то ещё, что не читалось. — Важно то, что я переживаю за тебя! Да... ДА КОМУ ТЫ ВООБЩЕ НУЖНА, КРОМЕ МЕНЯ?! Глаза Помни округлились, она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле горьким ядовитым комом. Она медленно встала с кровати и пошла к выходу из комнаты. Это была правда, правда, которую она не хотела слышать. Лучше было бы жить во лжи, чем слышать правду от человека, который стал родным, правду, которая разрывает тебя изнутри. Она натянула худи, и выходя из комнаты, услышала: — Ой, то есть прости, я... я не то имела в виду. Она задержалась на секунду, на две, после чего бросила: — Остынешь — поговорим. — и ушла. Она пошла в своё любимое место — на крышу. Зашла за угол, села, упершись спиной в стену. В наушниках играла музыка, а по щеке скатывались горячие, одинокие слёзы. Она смотрела на начинающийся закат: розовый свет солнца падал на неё, а шоколадные глаза блестели на свету. Помни сидела молча, нижняя губа дрожала, а холодный бетон крыши согревал её. Она почувствовала прикосновение на плече, быстро вытерла слёзы, повесила наушники на шею и одновременно обернулась. Она увидела его — Джекса. — Тебя тут ещё не хватало, ты за мной следишь или что? — С чего следить-то? А ты чего опять разнылась? — Да потому. А я вам что, всем всё докладывать должна? — Опять с Рагатой поругалась? Не бери в голову, она ещё та истеричка. — Он сел к ней и облокотился спиной на стену. — Не просто поругались, она как всегда включила свой материнский инстинкт, будто мне 15 лет. — Предательская слеза стекла по её щеке. — Есть такое, не обращай внимания. — Да как не обращать? Ещё она... — Слова застряли в горле, она резко задумалась: зачем она всё это рассказывает? Почему она ему всё рассказывает? Ответа не было. — Что она тебе уже наговорить успела? — Ничего. Они замолчали. Помни повернулась в сторону заката, через 10 секунд Джекс тоже. Они молча смотрели на него, в то время как он играл разными красками, будто подавая нечитаемый знак. Джекс прервал тишину: — Закат сегодня красивый, давно таких не было. — Ага. — Помни. — Он повернул голову. — Ау? — Она повернулась к нему. — Прости. — Что такое? Джекс прильнул к её губам. Она сидела в ступоре, после чего ответила взаимностью. Закат окатил их своим светом, который разливался разными цветами. Он запустил руку в её волосы: некоторые из них были в слезах, а некоторые развевались на ветру. Он вытирал слёзы, которые текли по её щекам. Он любит её, но не знал ответа. Это был поцелуй, полный любви и вопросов, на которые нет ответа. Он длился минуту, две, десять, час или вечность? Они потеряли счёт времени. Когда он её отпустил, он встал, сказал: «Прости ещё раз», — и ушёл. А Помни осталась со своими мыслями наедине с закатом.