Below Deck, Above Satin

      Покрасневшие руки Джисона горели от намывания тарелок, под тонкой тканью униформы вспотела спина. Рядом возвышалась гора кастрюль, весь камбуз пропах затхлым жиром и отбеливателем, а откуда-то сверху раздавался глухой гул льющейся с гостевых палуб музыки.       — Крупное шоу сегодня, — пробормотал один из самых старших стюардов, со шлепком ставя на столешницу тяжёлый ящик. — Все эти богатые ублюдки прямо-таки стекаются к Минхо. Как будто он из золота сделан.       Джисон на это лишь фыркнул. С самого первого дня работы в команде он уже множество раз слышал про местную звезду. Минхо, очевидно, был жемчужиной этого корабля. Правда Джисону было совершенно не до этого. На его совести было слишком много немытой посуды и столько же невыводимых пятен. Что если эта работа провалится, как прошлая? Ему снова придётся сводить концы с концами, и это единственное, о чём могла думать забитая тревогами голова.       Джисон вытер руки о сырую тряпку, вполуха слушая чужой монолог.       — Капитану осталось только на трон его посадить. Короче, не удивляйтесь, если следующим делом мы будем до скрипа вылизывать его ботинки.       Джисон фыркнул.       — Главное, пусть не кидает их мне в раковину.       Он вернулся к мытью посуды: плечи ныли, а все мысли уже были только о том, как будет приятно наконец-то завалиться в свою каюту, даже если придётся делить её с Чаном и навязчивой вонью пота, смешанной с запахом дешёвого мыла.       На обсуждение парня по имени Минхо было приятно отвлечься, но не когда нет ни времени, ни сил на что-то помимо работы.       Смена Джисона закончилась поздно. Остальные члены команды уже давно разошлись по своим каютам или исчезли на нижней палубе перекурить, а Джисон только оторвался от раковины и вышел из кухни. Он плёлся по узкому коридору, с обожёнными от горячей воды костяшками и тяжёлой от истощения головой.       Однако как только он прошёл мимо двери, ведущей в главную гостиную, вместе с нарастающими смехом и мягкой музыкой пианино на пол пролилась полоса тёплого золотистого света, застав Джисона врасплох. Он замер, но не от восхищения, а лишь от… любопытства.       Он ступил чуть ближе, аккуратно заглядывая в узкий проём. Внутри показался мир, совершенно отличный от его собственного: бархатные стулья, хрустальные бокалы и купающиеся в лёгком удовольствии гости в шелках и атласе.       А в сердце всего этого сверкал никто иной, как Минхо.       Он сидел на краю стула у пианино, улыбаясь в мягкой, слегка игривой манере. Неудивительно, что люди инстинктивно тянулись к нему. Когда кто-то позволял легкую шутку в его адрес, его смех становился нежным, почти смущённым. Когда он по-дружески касался рук гостей, едва ощутимо, их лица, казалось, начинали светиться.       Джисон наблюдал, слегка нахмурив брови.       Это и есть тот самый Минхо?       Он ожидал увидеть кого-то нахального, высокомерного, но точно не… кого-то настолько тёплого и естественного.       В любом случае Джисон не стал задерживаться. У него болели ступни, да и он не считал себя человеком, который сходит с ума по живущим за счёт чаевых и похвалы красавчикам.       Вот только когда он оттолкнулся от дверного проёма и пошёл обратно к своей каюте, на задворках его сознания всё же застряла почти неуловимая мысль:       Неудивительно, что все говорят о нём, как о какой-то редкой жемчужине.       Утро наступило слишком рано, вырывая Джисона из пустого сна с ноющей спиной и слабой головной болью. Чан уже ускользнул, оставив каюту в устрашающей тишине, если не считать низкого гула двигателей. Вероятно, он ушёл пораньше, чтобы выполнить инвентаризацию или пофлиртовать с барменшами.       Джисон натянул мятую униформу и сразу же направился к кухням. Наступило время работы. Ему предстояло вновь перетаскивать ящики из морозильной камеры, вытирать всё ещё липкие с прошлой ночи столешницы и шинковать продукты.       Те же самые разговоры, те же самые шутки, тот же самый прилипший запах жира и мыла, от которого, несмотря на все усилия, он никак не мог отмыться.       К полудню его назначили на дежурство в прачечной. Прачечная была маленькой, душной, наполненной паром и влажным запахом кондиционера для белья комнатой. Джисон, стараясь не думать о ноющих запястьях, часами прогонял простыни через валики и складывал их в аккуратные стопки.       Когда его смена всё же закончилась, он поплёлся обратно в каюту, надеясь урвать пару минут тишины перед возвращением Чана.       Но как только он приблизился к узкому коридору, что вёл в главную гостиную, его шаги замедлились.       «Наверное, он сегодня снова будет выступать», — подумал Джисон. — «Будет петь, или что-то ещё в этом духе».       Его мозг напомнил ему о тёплом смехе Минхо, о том, как он слегка щурил глаза. Напомнил ему о нежной ладони на чьей-то руке.       Почему он думал об этом?       Наверное потому, что вместо пота и отбеливателя прохладная гостиная пахла цветами и вином. Гости созерцали выступление Минхо, и Джисон, наблюдая за ним, даже если только на одно короткое мгновение, почти забывал, где находится.       «Только пять минут», — наставлял себя Джисон, делая шаг к двери. — «Просто постою. А потом точно уйду».       Он, выглядывая из узкого проёма, завис ровно в том же месте, что и в прошлый раз. Минхо, болтающий за пианино с парой людей, снова был здесь. Его плечи нежно подрагивали в смехе, а руки, пытаясь передать мысль, порхали в мягкой, открытой манере, и люди сами по себе тянулись к нему.       С удивлением Джисон осознал, что на его губах застыла едва заметная улыбка. Словно он наблюдал театральную сцену: далёкую, захватывающую и приятно недосягаемую.       Когда Джисон всё же оторвался от зрелища и, развернувшись, направился обратно к себе, он пытался убедить себя, что ему было интересно лишь от скуки. Он ведь знал, что ему глубоко плевать на какую-то смазливую певичку с невероятным голосом и нежными руками.

***

      Два следующих дня неразличимо пролетели в той же пелене из пота, звенящих сковородок, заворачивающегося в кольца пара от горячих тарелок и ноющих плеч Джисона.       Но где-то в перерывах, в этом густом тумане, он начал подбадривать себя мыслями о грядущих выступлениях Минхо.       Джисон не вспоминал его специально. По крайней мере он убеждал себя в этом и считал совпадением, что всегда находил причины пронести стирку именно через тот коридор или затеять мытьё полов прямо перед входом в ту гостиную.       На пятый день он набрался смелости, чтобы действительно ступить внутрь, а не подглядывать через проём.       В дневное время суток отдыхающих гостей было меньше, и, понятное дело, тише. Пыль вертелась в танце под приглушёнными тёплыми лучами от ламп. Сам Минхо, как обычно, восседал за пианино. Его пальцы лениво бегали по клавишам, выманивая из-под них игривые, едва слышные ноты, что, казалось, предназначались только ему самому.       Джисон крепко сжал небольшую пачку салфеток, как жалкое подобие некого прикрытия, и завис над стойкой. Его сердце стучало до смущения быстро. Вблизи Минхо выглядел даже лучше. Его нежные черты лица казались почти волшебными в приглушённом свете, а губы были растянуты в слабой коварной улыбке.       «Ого, просто взгляните на него», — подумал Джисон в лёгком восхищении. — «Теперь понятно, почему при виде него люди запинаются на ровном месте».       Он не осознавал, что взгляд Минхо медленно скользнул в его сторону. Не осознавал до тех пор, пока чужие глаза не остановились прямо на его лице.       Джисон застыл.       Одну безмолвную секунду они, не моргая, смотрели друг на друга. В нежных, почти удивлённых глазах Минхо плескалось что-то пугающе настораживающее, словно он поймал Джисона за чем-то преступным.       Затем уголки его губ завернулись в нечто похожее на аккуратную заговорщическую улыбку. Словно он говорил: «Привет. Я, кстати, тебя вижу».       Всё тело Джисона вздрогнуло, жар захлестнул шею. Он низко опустил голову и, крепко сминая салфетки в руке, направился к двери, стараясь не срываться на бег.       Когда Джисон всё же вернулся в коридор для сотрудников, он убито прислонился к стене, пытаясь отдышаться.       — Идиот! — прошипел он себе под нос. — Какой же идиот!       Вот только сколько бы он ни пытался остановить быстро бьющееся сердце, он не мог перестать думать о нежной улыбке.       Часы после этого пролетели словно в полудрёме. Джисон заставил себя вернуться к привычной работе: намывал кастрюли, пока от кипятка не раскраснелись костяшки, таскал ящики, пока не начали гореть плечи. Делал всё, лишь бы не прокручивать в голове, как Минхо смотрел на него сладкими глазами с ноткой озорства. Словно он знал, что было на уме у Джисона.       Однако все усилия оказались напрасными. Даже будучи по локти в грязной воде, Джисон всё равно возвращался к мыслям о едва растянувшейся на нежных губах улыбке.       К концу смены он, и без того уставший, винил себя за то, что всё ещё думал о парне. К своей койке он едва дошёл, надеясь завалиться спать в тишине.       Но когда Джисон открыл дверь своей каюты, Чан, всё ещё в униформе, уже распластался на одной из кроватей.       — Ты рано, — пробормотал Джисон, падая на нижнюю койку. Чан едва пожал плечами, не отводя взгляда от потолка.       — Долгий день. Устал. Кстати, ты выглядишь так же дерьмово.       Джисон лишь фыркнул на его слова.       — Ну, есть такое. Я постараюсь к завтрашнему дню навести для тебя марафет.       Между ними повисла комфортная тишина, разбавляемая только низким гулом двигателей корабля. Джисон попытался уснуть под тяжестью усталости, но безнадёжно. Его мысли продолжали возвращаться к глазам Минхо, к его улыбке и к болезненно сжавшемуся в груди сердцу.       В какой-то момент он, видимо, всё же задремал, потому что в следующий миг раздался неожиданный громкий стук. Не по двери, а по дверному проёму, словно кто-то уже вошёл внутрь.       Чан тут же вскочил с озадаченным ворчанием. Джисон проморгался, и когда его взгляд прояснился, сердце тут же упало в пятки.       На на пороге их тесной каюты стоял Минхо. И хотя его пиджак был перекинут через одну руку, он всё ещё был одет с иголочки. Пара прядей из чёлки лениво обрамляли лоб, а пронизывающий взгляд, в котором теперь не было ничего от былой теплоты, с напряжением зацепился за Джисона.       На несколько мгновений все застыли. Небольшая комната стала казаться уже не просто маленькой, а удушающей.       Затем губы Минхо растянулись в улыбке. Вот только она больше не излучала ту нежность, а скорее была ледяной и неискренней.       — Добрый вечер, — сказал Минхо спокойным голосом с тонкой подоплёкой, от которой волосы на руках Джисона встали дыбом. — Надеюсь, я вам не помешаю.       Минхо, не дожидаясь разрешения, сделал шаг вперёд. Его туфли бесшумно ступали по потёртому полу. Джисон подорвался с кровати так быстро, что почти вписался головой в верхнюю койку.       За Минхо в полутени коридора стояли два устрашающих телохранителя в униформе с каменными лицами, от которых пульс Джисона в страхе начал стучать быстрее.       Чан, моргая, приподнялся на локтях.       — Э-э, можем ли мы вам как-то помочь, сэр?       Минхо даже не взглянул в его сторону. Его пытливые, неподвижные глаза были приклеены к Джисону.       — В последнее время ты часто мельтешишь в поле моего зрения, — отчеканил тот.       Во рту Джисона пересохло под тяжестью пристального взгляда.       — Я работаю на кухне. Иногда в прачечной.       — Я в курсе, — сказал Минхо, медленно осматривая маленькую тесную комнату: узкие кровати и покоцанные шкафчики, небрежно брошенная одежда. Нос его едва заметно сморщился, как будто почувствовал какой-то неприятный запах. Сразу после взгляд вернулся к Джисону. — Просто, понимаешь… В последние дни мне показалось, что ты как-то неровно дышишь ко мне.       Сердце Джисона рухнуло в пятки с такой силой, что ему показалось, что его сейчас вырвет.       — Я-я просто… Это ничего не! Я не хотел…       — Всё в порядке, — перебил его Минхо всё ещё нежным, почти поддразнивающим тоном. — В каком-то смысле мне это даже льстит. Вот только уж очень интересное совпадение.       Чан полностью выпрямился и нахмурил брови.       — К чему вы ведёте? — улыбка Минхо сошла на нет.       — У меня пропали часы. Очень дорогие часы, между прочим. Прошлой ночью они лежали на комоде, а этим утром их там уже не было. Интересное совпадение, ведь пара людей упоминала, что один парень из прислуги после смены вечно ошивается рядом, — сказал Минхо, сощурив глаза. И хотя голос оставался мягким, он почти разрезал воздух. — Это был ты, Джисон. Не так ли?       Сердце Джисона болезненно сжалось, и он яростно, до звёзд перед глазами, завертел головой.       — Что? Нет! Совсем нет! Я не делал этого. Я бы не посмел!       Минхо протяжно вздохнул, с некой нежностью, как будто он был искренне разочарован.       — Что ж, надеюсь на это.        Один из телохранителей прокашлялся:       — Сэр, нам стоит обыскать комнату?       Минхо едва заметно кивнул, а затем вновь посмотрел на Джисона теми же самыми мягкими, но недоверчивыми глазами.       — Это не займёт много времени, поэтому, пожалуйста, устраивайтесь поудобнее и не обращайте на нас внимания.       Телохранители молча протиснулись мимо Минхо. Один из них начал рыться в небольшом сейфе рядом с кроватью Чана, а другой разворошил комод и прошарил рукой под тонкими матрасами.       По коже Джисона пробежали мурашки. Стараясь не дёргаться каждый раз, когда охрана оказывалась слишком близко, он стоял на негнущихся ногах, крепко держась за кровать пальцами до побелевших костяшек. Чан не сдержался и гаркнул:       — Эй! Поосторожнее!       Однако ни один из телохранителей не подал голоса. Один из них вытянул тонкую стопку сложенных рубашек Джисона, вытряхнул каждую по отдельности, а затем небрежно отбросил в сторону.       Минхо наблюдал за происходящим, лениво скрестив руки на груди. Вот только его глаза оставались приклеенными к Джисону. Та самая слабая улыбка вновь растянулась на губах, но от её вида в горле парня лишь туже затянулся тошнотворный ком ужаса.       — Видите? — напряжённо рявкнул Чан через некоторое время. — Здесь ничего нет. Вы впустую тратите время.       Минхо слегка склонил голову набок:       — Ты выглядишь слишком уверенным для человека, который делит комнату с главным подозреваемым.       Чан, прожигая парня взглядом, открыл рот, но тут же его закрыл. Спустя пару напряжённых долгих минут охрана расступилась. Один коротко покачал головой.       — Всё чисто, сэр.       Одно мгновение никто не смел сделать и вздоха, пока Минхо со слабым выдохом не разомкнул руки. Его глаза вновь приобрели былую нежность.       — Что ж, — сказал облегчённо он, смахивая невидимую нитку с рукава. — Думаю, иногда внешность обманчива. Просто, понимаете, я был обязан тщательно всё проверить. Эти часы для меня много значат, — Минхо, круто развернувшись, одарил Джисона последним взглядом. Телохранители тут же вровень последовали за ним.       Комната резко сжалась, стала слишком тесной. Чан, выгнув бровь, посмотрел на Джисона.       — И что это сейчас было?       Джисон ответил не сразу. Его пульс всё ещё дребезжал, а живот свело. Он тяжело упал на матрас, упираясь локтями в колени. Чан тихо изучал его, склонив голову набок.       — В каком это смысле ты «вечно ошиваешься рядом»? — его губы растянулись в хитрую ухмылку. — Хан Джисон, неужели ты тут преследуешь знаменитостей? Ничего не сказать, пробито очередное дно.       Джисон лишь нахмурился:       — Заткнись. Всё совсем не так.       — Да неужели? — опираясь на локоть, Чан завалился на свою койку с ещё более широкой улыбкой. — То есть ты не подглядывал за ним, когда он пел? Просто совпадение, что ты каждую ночь слонялся возле гостиных? — от этих слов по шее Джисона предательски пополз вверх жар.       — Просто хотелось посмотреть на хоть что-то помимо грязных тарелок.       Чан промычал в ответ. Подтрунивание сменилось на нечто более серьёзное, как и выражение его лица.       — Он ведь и вправду думает, что ты их взял. Ну, его часы, — сказал он.       Джисон провёл рукой по лицу с хриплым вздохом:       — Ага. Похоже ему показалось, что я воришка.       — Богатые выблядки, — пробормотал Чан. — Наверное, он просто хотел припугнуть тебя. Наверняка он их найдёт. Ну, или кто-то их вернёт и всё уляжется, — закончил он с тяжёлым вздохом и улёгся обратно на кровать. — Попробуй поспать, хорошо? Завтра нас ждёт очередная дерьмовая смена.       Джисон едва заметно кивнул, прожигая взглядом потёртые половицы, но не повторил за Чаном, а остался сидеть на краю матраса, прокручивая звучание голоса Минхо.       Он должен был быть в ярости. И в какой-то мере так и было, его злил нахальный и высокомерный тон Минхо, он был в бешенстве от того, что он относился к Джисону, как к какому-то жалкому омерзительному воришке. Словно на него, не скрывая, смотрели свысока.       Но под маской гнева таилось что-то намного хуже: извивающийся восторг, от которого стыдливо поджимался желудок. Потому что когда он думал о глазах Минхо на нём, он ощущал не только жгучее пламя унижения, но и ликование, что Минхо смотрел на него в ответ.       Не так, как гости, едва замечая сотрудников. Не как его наставники, отстранёно отдавая приказы. Минхо смотрел на него внимательно, почти со скрупулёзным интересом.       Беспокойному Джисону казалось, словно с него содрали кожу до мяса.       Он крепко зажмурился, пытаясь отогнать назойливые мысли, но это не помогло.

***

      На следующий день Джисон бросился в работу с таким рвением, как будто пытался отмыть до блеска свой собственный мозг.       Сегодня он был на смене в прачечной, вокруг него клубился пропитанный запахом моющего средства и пота горячий пар. Он вытягивал из тележек тяжёлые свёртки белья, с болью в спине сортировал их и закидывал горы начищенной униформы в гудящие машины. Этот монотонный шум помогал ему отвлечься от лишних мыслей.       К полудню Джисон, в прилипшей к мокрой спине рубашке, уже настолько вошёл в ритм работы, складывая ткани, что практически забыл о вчерашнем инциденте с Минхо в его каюте.       В продолжение своего дня он должен был отнести груду чистых полотенец по узкому коридору в комнату для сотрудников. Он шел медленно, потому что стопка была тяжелая, и вдруг кто-то перегородил ему путь. Джисон, почти уронив всю гору полотенец на пол, испуганно дёрнулся.       — Поаккуратнее.       Кровь застыла в жилах. Ему даже не нужно было поднимать глаза, чтобы понять, кому принадлежал этот низкий спокойный голос.       Когда он всё же осмелился поднять взгляд, сердце оборвалось.       В строгой угольно-чёрной рубашке с закатанными до локтей рукавами перед ним стоял Минхо, на его голове была красиво уложена сценическая причёска. Джисон сглотнул, чувствуя, как резко подскочил его пульс, но всё же выдавил голос.       — М-могу ли я как-то помочь вам, сэр?.       Глаза Минхо медленно скользнули по фигуре парня, после чего на его губах расцвела слабая улыбка.       — Не придуривайся, ты прекрасно знаешь, почему я здесь       — Я же сказал вам, что это был не я. Вы буквально всё обыскали, — Джисон крепче перехватил пачку полотенец.       Минхо низко промычал и подошел ближе. Теперь Джисон под привычными запахами соли и железа мог услышать едва заметную пряность дорогого парфюма.       — Да, ты прав. Я очень внимательно все проверил, — его пристальный взгляд, пустив холодок по коже, медленно протащился по Джисону. — Но, знаешь, воры искусно прячут украденное. А врунишки? Они ещё талантливее.       — Я работаю здесь. И мне просто стало любопытно, вот и всё. До этого я не видел никого, похожего на вас. Вроде как, в законе не написано, что на вас нельзя смотреть, — напряжённо сжал челюсти Джисон.       Слегка сощурившись, Минхо растянул губы в более жёсткой улыбке.       — Ах, так вот как это называется? Невинное любопытство, значит? — Минхо задумчиво поднял ладонь, задев плечо Джисона, а затем смахнул груду полотенец одним неосторожным движением. Махровая ткань влажной кучей рухнула на пол. Минхо, горячо выдохнув, наклонился к уху Джисона. — Вот только мне твой взгляд напомнил скорее отчаяние. Как будто передо мной стоял человек, который давно не видел родной земли, готовый вгрызться во всё, чтобы оторвать хотя бы небольшой кусочек.       — Я их не брал, — повторил Джисон и сжал кулаки так, что ногти полумесяцами впились в его ладони.       — Да что ты? — до чёрствости приторный голос Минхо стал ещё ниже. — У тебя на лбу всё написано: стюард, ошивающийся по гримёркам богатых людей.       Тут уже в жилах Джисона вскипели гнев и нечто даже более уродливое.       — Возможно, для того, кто возомнил о себе невесть что, и написано. Вот только я, чёрт возьми, не брал ваши сраные часы.       — Осторожно, — на одно мгновение, улыбка Минхо пошатнулась, а затем расцвела ледяным бутоном. — Гордость — плохое украшение для таких, как ты. Не стоит усугублять и без того неприятную историю.       Минхо резко поднял руку. Ладонь, все же не дотронувшись до кожи, зависла над щекой дёрнувшегося Джисона.       Затем, элегантный как шёлк, Минхо с вернувшейся на лицо маской беззаботного веселья, сделал шаг назад. Он даже не бросил взгляда на валяющиеся на полу полотенца, проходя мимо и исчезая в сумрачном коридоре.       Тяжело дышащий Джисон теперь с пустыми руками просто остался стоять на месте.       Резко выдохнув, он скользнул взглядом к бардаку в ногах.       — Вот же уёбок, — прошипел себе под нос, приседая, чтобы собрать упавшие полотенца.

***

      К вечеру Джисон наконец-то пришёл в себя. Его смена подходила к концу, а звон тарелок и рокот болтовни команды казались почти успокаивающими. Если он сможет продержать голову лицом вниз ещё пару часиков, то после сможет забраться в кровать и притвориться, словно сегодняшнего дня и вовсе не существовало.       Джисон расставлял последние чистые тарелки, когда вдруг, как раскат грома, по камбузу взревел зычный голос главного стюарда.       — Эй! Хан Джисон!       Джисон дёрнулся и почти уронил тарелку. Он аккуратно поставил её на сушилку и обернулся на привычно слишком громкий голос мужчины, худого и седеющего. Его брови были нахмурены, а губы сжаты в тонкую ниточку.       — Да, сэр?       — Завтра на рассвете тебя переводят в отдел техобслуживания нижнего уровня. Им не хватает рук. Нужен человек, чистить фильтры сточных вод.       — Погодите, что? Сэр, это же не моя! То есть, я же работаю на… — Джисон моргнул, потеряв дар речи.       — Уже нет, — тон не терпел возражений. — Сегодня днём поступил приказ. С самого верха. Они хотят, чтобы здесь работали только доверенные люди.       На плечи Джисона как будто свалилась тяжёлая глыба льда.       — Кто-то что-то про меня сказал? — сглотнул Джисон.       — Сынок, не усложняй себе жизнь, — стюард не смог взглянуть ему в глаза. — Просто не отлынивай и делай свою работу. Тебе не нужны ещё проблемы.       Даже после ухода стюарда Джисон, уперев руки в бока, не мог сдвинуться с места. В камбузе повисла неловкая тишина. Хоть без злости, но несколько коллег всё же открыто пялились на него с настороженностью.       Кто-то сверху решил его судьбу.       Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто это был.       Позже этой же ночью, пялясь на металлический каркас над головой, Джисон лежал на своей койке без сна. Чан с одной рукой у лица уже во всю храпел, но Джисон не мог перестать слышать в голове вкрадчивый голос Минхо.       «Осторожно. Гордость — плохое украшение для таких, как ты».       Горький смех сорвался с губ.       Джисон ещё крепче свернулся калачиком, зажав кулаки под подбородком. Мысль о завтрашней чистке канализации свела желудок, но хуже всего было осознание того, что всё это было подстроено.

***

      Солнце, к моменту, когда Джисон еле выбрался на палубу, начало заходить за горизонт, заливая всё золотом через узкие окна. Казалось, будто каждая мышца на спине была пропущена через машину для отжима белья. Руки горели, а грязь забилась под ногти так глубоко, что Джисон, как бы ни старался, не мог отмыть её до конца.       Кроме того, от него воняло кислой смесью пота, очистителя и чего-то ещё похуже.       Зрение помутнело по краям глаз, и Джисон почти свалился с ног, когда всё же добрался до каюты. Он протолкнул себя внутрь и чуть было не стукнулся лбом с Чаном.       — Эй, полегче! — засмеялся тот и ухватил парня за локоть. — Ну и видок у тебя, конечно. Как будто только из трюма выкарабкался.       — Почти угадал, — пробормотал Джисон, отмахиваясь. Он кинул свой грязный комбинезон в кучу одежды в углу и снял прилипшую к спине влажную майку.       Чан с расстёгнутой рубашкой сидел на койке, лениво играясь с цепочкой на шее. В его глазах сиял странный многозначительный блеск.       — И что это значит? — спросил он.       Джисон со стоном упал на свою кровать.       — Это значит, что меня перевели чистить фильтры для отходов. Видимо, Минхо решил пошутить, — Джисон прислонился затылком к стене. На секунду ему показалось, что он расплачется, если закроет глаза. Или уснёт. Или и то, и другое.       Однако Чан растормошил его, достаточно сильно шлёпнув по колену:       — Эй, не унывай.       Джисон сердито приоткрыл глаз, а затем протяжно вздохнул и слабо толкнул Чана в плечо. — Иди ты.

***

      Джисон проснулся с ощущением, словно его переехало катком. Мускулы пульсировали, мысли спутались. Несколько долгих секунд он с пересохшими глазами просто лежал на кровати, уперевшись взглядом вверх.       Но из-за собственного отвратительного запаха ему всё же пришлось встать. Он поплёлся в душ и постарался не вздрагивать при виде двух охранников, слоняющихся около кают экипажа. Видимо, нашли нового воришку. Весь корабль теперь был соткан из подозрений.       Как только он вернулся обратно в каюту, Джисон туго завязал фартук вокруг всё ещё влажной рубашки. Живот урчал, надеясь получить свой завтрак.       Но не тут-то было.       — Хан! Проснулся? Быстро на смену в зал!       Джисон моргнул с полуоткрытым ртом.       — Но я же в камбузе работаю…       — Нехватка рук. Не спорь и иди.       Ничего не поделаешь. Ему, ворча себе под нос, всё же пришлось идти.       Двери зала распахнулись со звоном серебра и вежливых смешков. Лёгкая игра пианино, словно сироп, разлилась по гостиной. Прежде чем он смог сориентироваться, кто-то сунул ему поднос с быстрой дробью приказов, которые Джисон еле успевал запоминать. Он даже чуть было не опрокинул набор хрупких бокалов.       «Соберись. Главное — ничего не пролей».       С бешено стучащим от страха сердцем он петлял между столиками, как вдруг заметил Минхо. Парень с игривой улыбкой развалился на стуле, обвив одну руку вокруг спинки, как король среди подчинённых.       Джисону было мерзко даже смотреть на него.       Он попытался развернуться и уйти, пока его не заметили, но удача была не на его стороне.       — Джисон. Подойди-ка сюда.       Каждая мышца тела Джисона задубела от этого голоса, заставив деревянно обернуться.       — Да, сэр?       — Будь добр, подлей нам ещё.       Джисон крутился вокруг стола, разливая по хрустальным бокалам сверкающий золотой напиток. И хотя, слава Богу, его руки не тряслись, он всё равно чувствовал на себе изумлённые, замечающие все ошибки взгляды. Женщина рядом с Минхо тихо захихикала, когда он пролил немного напитка на поднос.       Джисон наивно полагал, что после разлива шампанского ему удастся скрыться.       Он только хотел сделать шаг назад, как вдруг мягкий, спокойный, но всё ещё звонкий голос Минхо остановил его на полпути.       — Погоди. Ты уже завтракал?       Джисон моргнул. Его горло судорожно сжалось от внезапной сухости:       — Нет, сэр. Не было времени.       — Как беспечно со стороны твоего начальства, — щурясь, Минхо цокнул языком так, словно был поистине разочарован. — Как, по их мнению, ты должен обслуживать нас на пустой желудок?       Внутренности Джисона скрутились узлом. Ему совсем не нравился тон и то, как остальные гости повернулись к ним с нарастающим любопытством в глазах.       — Иди-ка сюда. Присядь. Скушай что-нибудь, — Минхо похлопал по сидушке пустующего стула рядом с собой.       — Сэр, я на работе. Мне не положено… — Джисон до боли крепко сжал челюсти. Пальцы судорожно вцепились в завязки фартука.       — Бред какой, — улыбка Минхо отсекла все попытки отказать. — Сядь.       Это было не предложение.       Поэтому Джисон в итоге всё же повиновался.       Женщина за столом заглушила хихиканье ладонью в перчатке, с презрением изучая униформу стюарда, словно та успела её оскорбить.       — Вот так-то лучше, не правда ли? — прошелестел Минхо, а затем элегантно вытянул ногу с болтающимися шнурками. — Не поможешь? Кажется, я не заметил, как они развязались.       Джисон опустил взгляд. На секунду его мозг замкнуло и перед глазами пронеслись образы, как он хватает и выворачивает лодыжку Минхо, лишь бы посмотреть, как его напускное спокойствие лопается по швам.       Но вместо этого он заставил себя встать со стула и опуститься на колени, чтобы завязать обувь. Он крепко схватил шнурки, затягивая их даже туже необходимого, после чего откинулся назад, готовый встать и наконец-то убраться подальше.       И именно в этот момент бокал Минхо дрогнул. Холодное шампанское окатило плечо и грудь Джисона, впитываясь вместе с ознобом в воротник.       — О Боже, — выдохнул Минхо, демонстративно кривя ухмылку. — Какой же я всё-таки неуклюжий.       Джисон резко вздохнул. Всё его тело напряглось, ладони сжались в кулаки, словно он готовился что-то ударить. Или кого-то. Затем рука Минхо мягко опустилась на его плечо, со всей силой опуская его обратно вниз:       — О нет, нет, нет, ты столько натерпелся, позволь мне загладить вину.       Он подхватил с подноса аккуратный десерт, и на одно унизительное мгновение Джисон подумал, что его собирались кормить с рук. Однако вместо этого Минхо, склонив голову, поставил выпечку на тарелку прямо перед его лицом.       — Ну же? Только не трогай руками. Ты ведь не хочешь испачкаться ещё больше?       Джисона бросило в дрожь. Жар взобрался по шее, резко и неприятно проникая под кожу. Вокруг них заискрился мягкий, намного более отчётливый, довольный устроенным спектаклем смех.       Ему хотелось плюнуть в тарелку. Швырнуть её прямо в самодовольное лицо Минхо.       Но воспоминания о чистке отходных фильтров на протяжение двенадцати часов без перерывов и отвратительном запахе поумерили его пыл. Джисон с нескрываемой яростью медленно опустился к тарелке. Край посуды впился ему в губу, когда он откусил кусочек приторного десерта.       Минхо с лёгкой от удовольствия улыбкой наблюдал за каждым движением. Сжав руки в кулаки, чтобы скрыть дрожь, Джисон отстранился, а его нижняя губа стала липкой от сладкого сиропа.       — Ну вот, — промурчал Минхо. — Так гораздо лучше, — сказал он и опустился обратно в своё кресло, покручивая бокал между пальцев. — А теперь, Джисон, будь откровенен со мной. Не замечал ли ты в последние дни ничего странного в поведении членов своей команды? По слухам, крысы на этом корабле совсем обнаглели и начали брать то, что им не принадлежит.       Джисон закусил угрожающий вырваться наружу оскал и постарался расслабить лицо.       — Я не знаю, сэр. Я полностью погружен в свою работу.       — М-м. Умно, — сверкнули тёмные и цепкие глаза Минхо, — потому что, будь я крысой, я бы для начала хорошенько подумал, чьи крошки можно трогать, а чьи нет.       Джисон болезненно прикусил язык, чтобы случайно не выпалить то, что на нём вертелось. То, за что ему придётся целую неделю корячиться в комнате для очистки трюмных вод.       Как только Минхо слегка кивнул, отпуская его, Джисон почти мигом вылетел прочь. Он даже не стал ждать, когда кто-то из гостей фыркнет или прошепчет себе под нос, он просто развернулся на пятках, сжав кулаки до побелевших костяшек, и вылетел из зала.       Как только Джисон протолкнулся через двери зала, за него тут же зацепился взгляд одного из старших стюардов. Его лицо было кислым, меж бровей залегла глубокая складка. Глаза скользнули по мокрому пятну на рубашке Джисона и по плотно сжатым челюстям, которые, казалось, сейчас треснут. Однако он лишь медленно кивнул, разочарованно качая головой, как будто у него не было сил, чтобы вслух отсчитывать Джисона.       «Господи, да отъебись ты, старый ублюдок. Как будто я напрашивался!»       Джисон не остановился. Он сердито протопал к каютам по коридору, каждый шаг всё звонче отскакивал от металлического пола. Когда он наконец захлопнул за собой дверь их с Чаном каюты, он тут же яростно стянул через голову промокшую рубашку, почти разрывая её на части.       Джисон застыл, тяжело дыша и зажав ткань в кулаках. В итоге он кинул рубашку на свою койку и провёл рукой по лицу.       Сколько времени он уже работает по контракту на этом корабле?       Скоро будет три месяца. Ещё пару дней, и он накопит достаточно денег, чтобы закрыть свои долги.       «Я выдержу», — убеждал он себя. — «Просто делай всё, что он просит, а затем выбрось из головы, тем более, что тебе за это платят с лихвой. Просто опусти голову и терпи, пока ему не надоест, а затем…»       Его пронзила резкая гадкая вспышка воспоминания: размазанный по губам сироп, смех Минхо и ледяное покалывание стекающего по спине шампанского. Он вспомнил, как он, словно натренированный питомец, бесприкословно подчинился, опустившись коленями на белую льняную ткань.       Со сдавленным стоном Джисон дотащил себя до койки и, не сдержавшись, со всей злостью пнул каркас. Конструкция задребезжала, от стен эхом отскочил едва слышимый скрип. Джисон завис на долю секунды, не смея сделать вдох.       «Выбросить из головы? Взять и забыть?»       «Ну уж нет, я такое не забываю».       Он достал чистую футболку из комода, надел её через голову, а затем провёл рукой по влажным волосам. Глубокими вдохами он попытался успокоить дыхание перед тем, как вернуться обратно в коридор.

***

      Забавно, но по какой-то случайности сегодня он освободился пораньше.       Ни один наставник не послал его драить плиту по новой, ни один в последнюю минуту не послал его мыть пол. Ему просто бросили: «Ладно, на сегодня с тебя хватит, Хан. Иди спи. В общем, делай, что хочешь».       Однако Джисона понесло совершенно не в сторону кают. Вместо этого он прошмыгнул через служебный люк и по узкой лестнице выбрался на одну из внешних обзорных палуб. Тут было гораздо тише. Были слышны только гул двигателей под подошвой ботинок и отдалённый треск ветра, рассекаемого кораблём.       Джисон сделал глубокий вдох чистого ледяного воздуха, который заполнил его лёгкие до боли.       «Он ведь сейчас выступает», — едко напомнил себе Джисон, не отводя взгляда с далёкой точки за перилами корабля.       Он со злостью сжал челюсти и зажмурил глаза, подставляясь под путающиеся в прядях волос и лёгкой ткани футболки струи ветра.       «Соберись, черт возьми».

***

      Следующий день прошёл почти без происшествий.       По ощущениям, впервые за много недель Джисон смог сосредоточиться на работе без лишних мыслей: просто драил сковородки, таскал подносы из камбуза и обратно. Он даже в шутку перебросился с другими стюардами сарказмом, не чувствуя за их словами злого умысла.       Никто не стоял у него над душой, никто не рыскал по его каюте. Никакого Минхо.       Солнце уже закатывалось за горизонт, и хотя Джисон под конец дня чувствовал себя выжатым, он был почти счастливым. Ещё чуть-чуть и он наконец-то отработает смену, а затем сможет перекусить чем-нибудь горячим. И кто знает, возможно сегодня он даже вырубится пораньше.       Он уже почти закончил со столешницей, когда услышал голос за спиной.       — Доставка для камбуза!       Джисон обернулся. В проёме с изнурённым выражением лица стоял один из младших портье. Его руки были заняты стопками льняной ткани, поверх которых была накинута мятая, но дорогая бархатная одежда с изящной вышивкой и едва заметным шлейфом пролитого ликёра.       — В прачечной совсем не хватает рук. Сказали принести всё сюда. Это из каюты маэстро Ли. Дело первой важности.       Джисона замутило.       Он на автомате сделал шаг вперёд, забирая гору одежды. В эту же секунду, прямо в момент, когда он уже поверил, что сможет дышать свободно, в нос ударил знакомый аромат парфюма Минхо, смешанного с потом и вином.       Портье замешкался, но всё же выдавил мягкую сочувствующую улыбку:       — Да уж, Хан. Вот так не везёт.       Джисон с усилием кивнул, вновь возвращаясь вглубь камбуза.       Одежда в его руках казалась неподъёмно тяжёлой.       Работа была адской. Нежные шелка и тяжёлая парча задубели от засохшего вина, богатый на цвет бархат окрашивал воду, несмотря на то, как аккуратно Джисон пытался стирать. Когда он наконец-то добрался до последнего лоскута одежды, его руки были совсем стёрты, а спина ныла, отказываясь дальше сгибаться над тазиком.       Он уже заканчивал, когда за ним кто-то прокашлялся.       Он обернулся, плотно сжав зубы. В прачечной, пытаясь удержать серебряный поднос в руках, стояла одна из стюардов с гостиной. Она взглянула на него, а в глазах блеснуло что-то между облегчением и жалостью.       — Хан, верно? Нужен кто-то на верхние палубы. В каюту триста семнадцать. Гость требует персонального обслуживания.       — Персонального обслуживания? — Джисон моргнул.       — Не вдавалась в подробности. Просто сказали поторапливаться, — пожала она плечами.       Одну долгую секунду Джисон собирался с духом, после чего устало вздохнул, вытер руки о фартук и, еле волоча ноги, вышел из камбуза.       Он настолько устал, что у него не было никаких сил злиться.       А верхние этажи в это же время были совершенно другим миром.       Мягкие ковры проглатывали постукивание ботинок, хрустальные лампы отбрасывали нежный золотистый свет, а в воздухе витали запахи дорогих парфюмов. Все служанки были одеты в выглаженную форму, а их волосы были аккуратно собраны в небольшие чепчики.       Одежда Джисона всё ещё была слегка влажной после стирки. Он мог представить, как он сейчас выглядел в их глазах: раздражённый, с багровыми стёртыми руками.       Каюта триста семнадцать расположилась в самом конце коридора, на двери ослепительно сверкала отполированная до блеска ручка.       Джисон постучал костяшками по проёму.       Почти в эту же секунду дверь распахнулась, открыв взору толстого мужчину в возрасте, закутанного в бордовый халат. Его щёки были залиты краской, крошечные глаза сверкали.       — Ах! Сразу видно: быстрый и охотно готов помочь. Прямо как мистер Ли и обещал, — прохрипел со свистом мужчина. — Проходи.       Джисон медленно сделал шаг за порог. В голове сходила с ума сирена.       — Сэр, если вам нужны какая-то помощь, я могу позвать служанку или сопровождающего…       — Какой бред! — мужчина обернулся и вразвалочку прошагал вглубь каюты, нетерпево размахивая руками. — Мне нужен массаж. Давай, приступай.       Челюсть Джисона дёрнулась.       — Сэр, для этих целей у нас есть специально обученные люди,       — Не трать моё время впустую, — повернулся к нему всем телом мужчина, недовольно корча своё заплывшее лицо. — Маэстро так высоко отзывался о тебе. Уверял меня, что ты… очень любезный.       Джисон с коротким горьким смешком заставил себя опуститься на колени.       Он, стараясь не дышать через нос, начал массировать ступни мужчины, разминая пальцами толстую влажную плоть. Он мечтал о деньгах, что получит после возвращения на сушу, со злостью думал и том, как свернёт красивую шею Минхо.       Джисон как раз вошёл в ритм, когда мужчина резко отпрянул, почти залетев ему ногой в грудь.       — Ну-ка погоди. Покажи свои руки.       Джисон моргнул, колеблясь, но затем всё же протянул ему ладони.       Мужчина взял одну из них, с отвращениям рассматривая со всех сторон. Большой палец проскользил по огрубевшим холмам ладоней, замирая на мазолях и мелких порезах от кухонных ножей и жёстких щёток.       — Господи, сколько грязи. Ужас. Эти руки словно через войну прошли, — он отбросил ладонь Джисона, как будто она была раскалённым железом. — Иди возьми перчатки из служебной комнаты дальше по коридору. И не тормози, сразу же обратно. Боже, я никому не позволю трогать меня такими культяпками.       На секунду Джисон просто вмёрз в ковёр.       Однако всё же нашёл в себе силы подняться и, яростно развернувшись, вылетел из каюты. В ушах звенело от гнева.       Джисон нашёл кладовую дальше по коридору и с силой распахнул дверь. Молодая служанка внутри вздрогнула и чуть не выронила стопку полотенец.       — Перчатки, — резко бросил Джисон. — Перчатки есть?       Девушка, широко распахнув глаза, моргнула, после чего просеменила к маленькому ящичку и вытащила пару тонких белых перчаток. Она так и не осмелилась поднять взгляд, передавая их Джисону в руки.       — Спасибо, — хрипло пробормотал Джисон и рванул обратно в каюту.       Гость почти не обратил на него внимания, лишь требовательно приподнял пухлую стопу. Джисон натянул перчатки и униженно продолжил массировать мягкую кожу. Мышцы плеч горели, веки казались настолько тяжёлыми, что он вполне мог бы уснуть прямо на этом ковре.       Джисон падал с ног от усталости, когда его наконец отпустили. В конце гость лишь небрежно махнул рукой в его сторону со словами, что, в целом, он был не так уж и плох для кухонной крысы.       Отчаянно молясь, чтобы на остаток ночи его оставили в покое, Джисон поплёлся обратно на нижние палубы. Он уже почти ощущал твёрдость подушки, ожидающей его на койке.       Однако, как оказалось, не суждено. Как только он завернул за угол в коридор персонала, кто-то окликнул его:       — Хан! Новое задание!       — Но сейчас же должна была закончиться моя смена, — Джисон моргнул, сердце замерло.       — Должна была, но нет, — мужчина, отводя взгляд, передал ему сложенный лист.       Джисон развернул дорогую бумагу, исписанную изящными витиеватыми буквами. Не нужно было быть гением, чтобы понять, кому принадлежал почерк.       — Это от него, не так ли? — пробормотал он низко и без эмоций.       Стюард прокашлялся:       — Распоряжение от самого Ли Минхо. Передал, что фильтры нуждаются в серьёзном обслуживании. Извиняй, Хан, но его слово — закон.       Челюсть сжалась.       — Ну конечно. Мы ведь не хотим, чтобы дерьмо его Величества воняло на весь коридор, — Джисон смял бумагу в кулаке и бросил на пол. — Ладно. Давай, показывай клапаны, которые нужно осмотреть.       Он вновь оказался в жерле корабля. Обжигающий пар и химический запах обвились вокруг него, как удушающий шарф.       Джисон стянул дополнительную рубашку, заткнул нос тряпкой и по локти влез в смердячую жижу.       И всё из-за того, что один напыщенный уёбок по-видимому умирал со скуки.       Джисону пришлось пахать до ноющих плечей, сдирая густую, по ощущениям, живую грязь. Каждый открученный им болт был крошечным проявлением насилия.       К моменту, когда он выкарабкался из днища корабля, вся его одежда пропиталась грязью и потом. Тряпка, которой он обвязал своё лицо, почернела, а под ногти забилась мерзкая жижа, которую он не мог выскрести.       Двухминутный душ казался райским наслаждением. Этого времени хватило, чтобы горячая вода, обжигая ободранную кожу, смыла большую часть грязи в слив.       Он три раза промыл волосы, сменил рубашку и наконец завалился на свою койку. Ему было плевать, что постельное бельё слегка пахло мхом, все равно эта кровать его.       Джисон уже начал проваливаться в сон, когда по входному проёму раздались три стука.       Дверь распахнулась.       — Хан, подъём. Живо.       — Что? Но я же только! — Джисон моргнул, горло сухо сжалось.       — Ты нужен на кухне. Давай, поднимайся.       Джисон на секунду замер, но затем с его губ слетел резкий смешок. Голова ощущалась совсем пустой.       Скатившись с койки на дрожащих ногах, он начал завязывать фартук, словно пытаясь удавиться им.       Лампы в коридоре ощущались, как россыпь крошечных звёзд, прожигающих череп, пока Джисон плёлся на кухню. После часов вкалывания над зловонной жижей всё ещё кружилась голова, но его всё равно запихнули горбатиться на кухне.       Как только он прошёл через раздвижные двери в шумную комнату, его лицо обдал порыв горячего воздуха. Над гигантскими кастрюлями вился пар, ножи стучали по дощечкам, кто-то просил принести лёд. Су-шеф почти сразу обратила на него внимание.       — Хан! Ну-ка иди сюда, мы вообще не укладываемся по времени. Эти подносы сами себя не украсят.       Ни минуты покоя. Джисон перезавязал замызганный кухонный фартук вокруг футболки и принялся стругать яркие красные фрукты в форме идеальных маленьких вееров, аккуратно расправляя их трясущимися пальцами.       Время от времени взгляд вело, изображение по краям размывалось. Он был так вымотан, что чувствовал долбящий пульс даже в дёснах, но всё равно продолжал резать, пока спина не онемела, пока старые ссадины вновь не разошлись под лимонным соком и пока ему не начало казаться, что его вырвет от одного только запаха сахара и цитруса.       На кухне накалялось беспокойство. Шефы в последнюю секунду рявкали указания, официанты метались туда-сюда, высоко держа подносы.       — А потом он просто начал смеяться! Типа ты вообще можешь себе такое представить? — прошептал кто-то со стороны стойки с выпечкой. — Сказал, короче, что если она хочет своё ожерелье обратно, то ей придётся пойти за ним голой.       — Кто сказал? Тот певун?       — Да кто ещё? Вся верхушка пляшет под его дудку. Я вообще слышал…       Джисон перестал вникать в их разговор. Ему чисто физически не хватало на это сил. Кости ощущались полыми, держащимися только на силе духа и выдохшемся адреналине.       К моменту, когда главный шеф хлопнула в ладони и позвала их на построение перед обслуживанием, Джисон уже практически не держался на ногах. Он взял поднос с хрустальными бокалами, крепко сжимая края до побелевших костяшек, и проследовал за остальными в зал.       Гостиная искрила жизнью. Откуда-то раздавались смешки, переливалась ленивая сладкая музыка, смешиваясь со звоном стеклянной посуды. Джисон, опустив взгляд, сосредоточился на отполированном до блеска полу, стараясь случайно не пересечься ни с кем глазами.       Но затем, на полпути к назначенному столику, он услышал мягкий медовый голос, что словно верёвка обвязался вокруг его шеи.       — Джисони! Мы тут!       Минхо с острой, как бритва, улыбкой развалился на стуле. Его тёмные глаза с явным удовольствием следили за Джисоном. С таким же удовольствием кот мог смотреть, как моль обречённо бьётся об окно.       Пульс подскочил. Ладони вспотели под тяжестью подноса, но он всё равно заставил себя идти. Минхо же даже не стал ждать, когда Джисон доберётся до их столика.       — Что же ты нам принёс? Давай-ка посмотрим.       Джисон колебался на секунду дольше положенного, на что Минхо лениво вздёрнул бровь. Пара гостей заёрзали, наблюдая за переглядками с едва сдерживаемыми ухмылками.       Внутри всё скрутило.       «Ладно. Просто поставь поднос, не давай ему повода…»       Он уже готовился поставить посудину на стол, когда его усталая рука не рассчитала вес.       Хрупкое стекло пошатнулось.       А затем накренился и сам поднос.       Хрусталь, разбившись о мраморный пол, разлетелся осколками сотен звёзд. Бледно-золотой ликёр окатил ножки стола и манжету рукава Минхо брызгами. По воздуху прокатились охи и изумлённые смешки.       Джисон замер. Кровь отлила от лица.       Минхо молча уставился на него с нечитаемым выражением лица, и в каком-то смысле Джисону такой расклад казался даже хуже, чем если бы парень был в ярости.       В итоге Минхо невыносимо медленно потянулся за салфеткой, промакивая капли на рукаве, а затем мягко, слегка удивлённо выдохнул.       — Ох Боже, — спокойно пробормотал он, словно комментировал погоду. — В следующий раз будь аккуратнее. Мы же не хотим, чтобы ты разбил ещё что-нибудь, что тебе не по карману, верно?       Челюсти Джисона болезненно сжались. Он тут же опустился на колени, суетливо собирая осколки стекла, совершенно не обращая внимания, что они оставляли мелкие порезы на подушечках пальцев.       Над ним раздался довольный смех Минхо, после которого он сразу прошептал что-то гостям рядом и те так же не смогли сдержать хихиканья.       Руки Джисона трясло, когда он подобрал последние осколки.       Ему оставалось только подняться, избавиться от этого мусора в руках и наконец исчезнуть.       Естественно, у Минхо были другие планы.       — Не так быстро, — слова стянулись вокруг позвоночника, пригвоздив Джисона к месту.       Он поднял взгляд на Минхо, что чуть поддался вперёд и, облокотившись на стол, лениво подпер подбородок переплетёнными пальцами. Зловеще сверкнул его тёмный взгляд.       — Я смотрю, сегодня тебя хлебом не корми, дай опуститься на колени. Что ж, так почему бы не извлечь из этого чуть больше выгоды?       — Сэр, мне правда нужно убрать… — внутренности Джисона тревожно сжались.       Минхо даже не стал повышать голос.       — Нет, я же сказал — не так быстро.       Сработало. Резкая, но тихая команда не позволила ему сдвинуться с места. Он ненавидел, как быстро эти слова заткнули ему рот, как его пальцы, словно готовясь к удару, крепко сжали опрокинутый поднос.       Минхо улыбнулся, а затем потянулся к тарелке, подбирая с неё остатки выпечки и поднося её к губам Джисона.       — Открой рот.       От смеси стыда и ярости сердце бешено заколотилось о рёбра. Но Джисон всё равно наклонился вперёд, неохотно распахивая губы.       Минхо не упрощал ему задачу. В последнюю секунду он одёрнул десерт, из-за чего Джисону пришлось тянуться за ним, придвигаясь ещё ближе. Когда он наконец откусил выпечку, сладкий сироп брызнул ему на нижнюю губу, и Минхо, словно вытирал мордочку любимому питомцу, почти бездумно смахнул его большим пальцем.       — Вот и всё. Разве не вкусно? — Джисон не ответил. Не мог ответить. Улыбка Минхо от этого растянулась только шире, глаза блестнули. — Давай, воришка, беги по своим делам. Постарайся больше не разливать ничего из моей коллекции.       Джисон поднялся с колен, кровь стучала в ушах. Неожиданно вкус сахара стал ощущаться на языке отвратительно. У него даже не было сил переживать о ранках на руках, ведь на уме было только желание крепко схватить Минхо за волосы и тянуть, пока тот не начнёт умолять остановиться.       Он с силой бросил осколки стекла в железный мусорный бак на кухне, а затем продолжил работать на автопилоте, вытирая столы, таская подносы и игнорируя жжение пристального взгляда на затылке.       Джисон не мог понять, как он всё ещё держался на ногах, когда спустя кучу часов наконец-то закончил смену.       Парень так сильно пнул дверь каюты, что та врезалась в стену, испугав завязывающего фартук Чана.       — Что с тобой такое?       Джисон не ответил. Просто швырнул грязную рабочую тряпку в угол комнаты и, выдохнув через зубы, упал лицом вниз на койку. Чан нахмурился.       — Эй, слушай, мне показалось, или ты не возвращался вчера ночью? Ты спал где-то в другом месте?       В ответ тишина. Джисон просто лежал, крепко зажмурив глаза. Чан сделал шаг ближе, его голос стал на полтона ниже:       — Ты в норме?       Сначала показалось, что Джисон и вовсе не ответит. Однако затем с губ сорвался нервный, горький и болезненный смешок.       — Ещё как.       Чан нахмурился ещё сильнее, но не стал настаивать на подробном ответе, лишь легонько хлопнул его по плечу, пробормотав, что пересечётся с ним позже, а затем ушёл на свою смену.       Джисон дождался щелчка закрывающейся двери, прежде чем громко выдохнуть, глубже зарываясь в тонкую подушку.       Его руки всё ещё отдалённо пахли железом.       Джисон задремал где-то на минут пятнадцать, когда его резко вырвало из сна. Сердце стучало так, как будто его вытянули из кошмара.       Он со стоном провёл рукой по лицу. Каждая мышца в его теле ощущалась выжатой, а затем высушенной. Однако ему всё равно нужно было работать. Он поднял себя на ноги и пошёл умыть лицо.       Когда он вошёл в увитую паром комнату, в воздухе пахло мылом и прелым хлопком. В каком-то смысле всё ощущалось нормальным. Стопки белья уже были готовы к сортировке, крутились барабаны с горячей водой, смешанной с щёлоком и отбеливателем. Действия были бездумными, на автомате: сложил, протёр, прополоскал, повторил. Никаких богатых гостей. Никаких острых взглядов, следящих за каждым его движением.       Джисон работал на автопилоте, перетаскивая влажные простыни из тазика к прессу. Воздух был настолько тяжёлым от пара, что, казалось, словно он дышит через одежду. В какой-то момент Джисон понял, что не держится на ногах, линии плиточного пола странно накренились под подошвой его ботинок.       — Хан, — он моргнул, почти роняя всю кучу тканей. Его наставница, грубая, с цепкими глазками женщина в возрасте и голосом, словно трескающийся лёд, наблюдала за ним из прохода. — Ты еле на ногах стоишь. Когда ты в последний раз ел?       Джисон открыл рот, чтобы ответить, но тут же его закрыл, пожимая плечами. Женщина поджала губы.       — Давай, иди в камбуз. Съешь чего-нибудь, а то не дай бог развалишься на моём полу.       Джисон положил ткани и выскользнул из прачечной, вытирая пот с брови. Его голова ощущалась невесомой, взгляд расплывался по краям, но хотя бы ему дали возможность отдохнуть.       Он сгорбился за маленьким столиком в компании других коллег. В руках разбитая кружка разбавленного чая, перед ним на половину съеденная тарелка пресной каши. Ничего особенного, но по крайней мере всё горячее, и тепла от еды, медленно растекающегося по желудку, было вполне достаточно, чтобы голова перестала идти кругом.       С другой стороны теперь у него было слишком много времени на лишние мысли. Он думал о хитрой улыбке Минхо, о довольном блеске в его глазах, когда он нашёл ещё один способ унизить Джисона.       Джисон слишком яростно провёл ложкой по дну тарелки.       Вдруг над столом повисла тень. Будучи уже на грани, парень резко поднял голову.       Перед ним была сотрудница корабля, та самая молодая девушка из зала. Она неловко перебирала пальцы.       — Хан, верно? — спросила она. — Эм, тебя запросил один гость с верхней палубы. Назвал по имени.       Челюсть Джисона свело, горький смех почти вырвался наружу.       — Да что ты? Неужели? — его голос прозвучал резче, чем он планировал. Накопившиеся усталость и злоба наконец забурлили. — И что в этот раз от меня требуется? Ещё одно шоу? Нужен человек, который будет оттирать харчки?       — Я-я просто передаю сообщение, — девушка, дёрнувшись, отвела взгляд.       — Прости. Ты не виновата, — Джисон закрыл глаза и глубоко выдохнул через нос.       Сотрудница едва заметно нервно кивнула, а затем быстро убежала.       Джисон ущипнул себя за переносицу, после чего опять поднялся на ноги. Руки всё ещё слегка дрожали.       Когда он наконец добрался до верхних палуб, его гнев поутих, но в груди завязался тяжёлый узел. Застеленный коврами коридор был до ужаса тихим в отличие от звенящих и грохочащих нижних палуб. Каждый шаг утопал в плюше, нашёптывая, насколько стюард не вписывался в общую картину.       Джисон застыл у каюты с нужным номером, оперевшись ладонями о дверь, чтобы немного успокоиться. Глубокий вдох, затем выдох. Только после этого он решился постучать.       — Я уж решил, что ты потерялся где-то по дороге. Заходи, — раздался явно насмешливый, бархатистый голос из-за двери.       Челюсть сжалась, но Джисон всё равно распахнул дверь.       Возле массивных окон на стуле с высокой спинкой развалился Минхо, лениво закинув одну ногу, на которой балансировал тонкий журнал учёта, на другую. Дневные лучи солнца игрались на кольцах и браслетах, разлетаясь крошечными золотыми искрами, колдуя Минхо ещё более сказочный образ.       Его взгляд проскользил к Джисону. На губах растянулась улыбка. Улыбка, не предвещавшая ничего хорошего.       — Ого, выглядишь так, словно войну прошёл, — лениво протянул Минхо. — Паршивое утро? — Джисон молча сжал кулаки. Минхо с приглушённым хлопком закрыл учётный журнал. — Что ж, я не буду тебя долго мучить перед сном. Дело не особо муторное, — он кивнул в сторону подноса с серебряным кофейным сервизом и нежной выпечкой на комоде. — Будь добр, налей чашечку. Два сахара.       Джисон медленно выдохнул через нос, сделал шаг и начал аккуратно, привычными действиями готовить кофе. Руки всё ещё не перестали дрожать, отчего ложечка билась о стенки фарфора чуть громче обычного.       Минхо, чуть склонив голову, всё время неотрывно наблюдал за ним, давя ухмылку. Когда Джисон поставил чашку рядом на стол, Минхо потянулся к ней и намеренно задел пальцами его запястье, прежде чем взять кофе.       — Ты дрожишь, — мягко пробормотал он. — Неужели так боишься меня, крысёныш?       — Нет, сэр, — Джисон, словно обожжёный, одёрнул руку.       Глаза Минхо сверкнули озорством.       — Жалко, — он медленно сделал глоток, после чего опустил чашку обратно на стол и затем наклонился вперёд, оперевшись локтями о колени. — Знаешь, — пробормотал он, чуть понизив голос. Однако уже это пустило волну жара вверх по спине Джисона, — тебя так легко вывести из себя. Если ты продолжишь в том же духе, люди могут начать специально доводить тебя, решив, что оно того стоит.       — Вы закончили, сэр? — Джисон, тяжело дыша, прожигал его взглядом сверху вниз. Ногти больно впились в ладони до серпов на коже.       Минхо не сразу отпустил его. Вместо этого он вновь развалился на стуле, перекинув ногу на ногу с лёгкой небрежностью. Взгляд проскользил к Джисону, словно он усердно раздумывал, как ещё потратить его время.       — Вообще-то, — протянул Минхо через секунду, задумчиво приложив палец к губам. — Я тут хотел привести в порядок учётные записи. Подержи их.       — Сэр, я… — челюсть Джисона дёрнулась, и к нему метнулся полный ожидания цепкий взгляд Минхо. Большего и не потребовалось, чтобы Джисон закрыл рот и сделал шаг вперёд, поднимая стопку бумаг в руки.       Журнал учета был не особо тяжёлым, но при этом весил достаточно, чтобы плечи быстро начали затекать. Минхо, не торопясь, переворачивал страницы, останавливаясь на каждой, словно у него больше не было никаких дел. Между ними повисла тишина, разбавляемая только чирканьем ручки Минхо и отдалённым эхом разговоров в коридоре.       Джисон послушно стоял рядом, прожигая парня взглядом.       Он ни разу не опустил глаз, ни разу не отвёл. Грязные и озлобленные мысли отражались в сосредоточенных на Минхо зрачках. В голове проносились мысли, как он пихает его обратно на стул, обвивает пальцы вокруг его шеи, стирает эту наглую ухмылку, чтобы увидеть, как эти губы безуспешно пытаются глотнуть воздуха.       И впервые он заметил, что Минхо дал слабину. Можно было списать на совпадение, но Джисон точно видел, как рука на короткое мгновение зависла в воздухе, а челюсть едва заметно напряглась. Минхо опустил глаза, пряча взгляд под ресницами, прежде чем решиться вновь посмотреть на Джисона с резкой улыбкой.       — Что-то не устраивает? — спросил он. Шелковистый голос оставался абсолютно спокойным, но теперь в нём ясно звенело напряжение, словно он был натянутой струной.       — Нет, сэр, — ответил Джисон низким, почти открыто довольным тоном. Взгляд так и остался непоколебим.       Минхо на секунду замялся, затем слишком быстро перевернул страницу.       — Со стороны можно подумать, словно тебе что-то не нравится.       Минхо не поднял взгляда, но его ручка невесомо зависла над бумагой, словно у него вылетело из головы, что он хотел написать. Язык высунулся, смачивая нижнюю губу. Минхо слегка резче, чем стоило, шлёпнул листами бумаги по столу, откладывая их в сторону с наигранным спокойствием.       — На этом пока что всё, — пробормотал он, невозмутимо откидываясь на спинку стула. — Свободен. И постарайся нормально отдохнуть, а то не хватало, чтобы ты запорол даже простейшие задачи.       Джисон сделал шаг вперёд, медленно, почти раздражающе аккуратно опустил оставшиеся листы на стол. Затем выпрямился и развернулся на пятках к выходу, в последний раз яростно бросив взгляд в сторону Минхо, словно говоря через глаза всё, что не мог сказать вслух.       Он чувствовал вгрызшийся ему в спину чужой прищур, когда выходил из каюты. Однако под всем слоем кипящего гнева зародилось новое резкое чувство удовлетворения.       По пути обратно в столовую за своим уже остывшим завтраком голова Джисона всё ещё звенела от впечатлений с последней встречи.       «Поймай его», — мысль застряла в мозгу, как рыболовный крючок в горле.       Он представил, как спрятанным за салфеткой телефоном заснимет все злодеяния Минхо. Заснимет, как тот пихает ему в горло сладости. Зафиксирует и приказания завязать шнурки на его туфлях. А если уж совсем повезёт, то поймает кадр, как Минхо будет унижать запуганных сотрудников, словно они были просто грязью из-под его ботинка.       Однако мысль завяла почти сразу, как расцвела.       Во-первых, сотрудникам не разрешалось держать никакие личные девайсы на борту. Компания утверждала, что данные меры были приняты для обеспечения конфиденциальности, а также чтобы избежать утечек информации и слежки. Все их телефоны были сразу же изъяты, как только они ступили на борт корабля. Если вдруг он всё-таки решится, тогда все видеозаписи придётся выносить на украденном оборудовании, а если его, не дай бог, поймают…       Но даже если так, Минхо в любом случае будет плевать.       Его обожали люди, которые любой ценой не дадут этим историям выйти за пределы бархатных комнат. Половина из них, наверное, вообще бы решили, что поведение Минхо очаровательное, что добавило бы привкус дикости к его сверкающей репутации. Эти богатые чудовища всегда купались в лучах любви, достаточно было родиться со смазливой мордашкой.       Нет, если Джисон действительно хочет испортить ему жизнь, ему нужно хорошенько подумать. Чтобы это была не второсортная сплетня, а нечто большее.       Он продолжил работу, переключаясь с задачи на задачу, но делал их так, чтобы ошиваться около верхних этажей, по которым ходил личный персонал Минхо. Он таскал корзины с бельём, убивая напряжённые мышцы, начищал перила и подметал кладовые отсеки. Руководство даже не замечало странностей. Ничего удивительного, Джисона всё равно гоняли туда-сюда.       Сначала он не слышал ничего подозрительного. Лишь ловил обрывки скучных разговоров вроде жалоб на сушащий волосы морской ветер или предпочтений Минхо в глажке костюма. Джисон почти сдался. Разговоры звучали абсолютно нормально. Явно не то, ради чего стоило платить головной болью и сухими от недосыпа глазами.       Однако в один прекрасный момент, дрожа от адреналина, он выцепил первый слух про Минхо. Речь шла о шприцах и баночках с неизвестным содержимым. После этого он вынюхал, что половина элиты сама была замешана в грязных делах, а затем ко всему перечисленному узнал, кто трахает Минхо. Можно было подумать, возможно, кто-то из гостей.       Но как бы не так. Оказалось, нужно было брать выше.       Его трахал сам капитан.       И в момент всё, на что он потратил силы, стало ощущаться пустым и бессмысленным.       Он прислонился к стене коридора, глаза жгло, дыхание от злости стало резким и прерывистым.       Минхо был как за каменной стеной.       Даже если он и нароет что-то на Минхо, он в любом случае ничего не сможет с этим сделать.       Минхо был слишком защищён, слишком любим. Даже если бы Джисон заснял на видео, как Минхо снюхивает дорожки наркотиков с дрожащего стюарда или как он шепчет угрозы на чьё-то ухо, в любом случае ничего бы не изменилось. Всем этим людям было плевать. Они скорее нашли бы это занимательным.       Он пытался воплотить мечту, нежели свершить правосудие. Пытался дотянуться до крошечной искры надежды и доказать, что он не пустое место, что он мог заставить Минхо почувствовать себя таким же ничтожным и беспомощным, каким ощущал себя сам.

***

      Джисон завалился обратно в каюту только вечером.       Глаза жгло, словно он вымыл белки с мылом, голова ощущалась ватной, а матрас же, наоборот, казался райским наслаждением.       Чан ещё не вернулся, скорее всего взяв дополнительную смену, чтобы расквитаться с долгами. Джисон же даже не стал переодеваться из униформы, просто упал на койку лицом вниз, простонав в подушку, и полностью обмяк.       Последней ясной мыслью в голове перед сном была горькая молчаливая мольба:       «Пожалуйста, дай Бог я уже наскучил этому наглому ублюдку. Пожалуйста, лишь бы мне сегодня не пришлось опять чистить фильтры. Пусть всё наконец уляжется».       Меньше, чем через час, в дверь постучались.       Это был даже не стук, а так, аккуратное пошкрябывание, которым никого нельзя было разбудить, если они не дремали. Глаза Джисона распахнулись, и сердце пропустило удар.       Он замер в надежде, что если он сделает вид, словно ничего не происходит…       Вот только не сработало.       Минхо всё равно вошёл в комнату, с щелчком захлопнув за собой дверь.       — Подъём, — его голос не был громким, да ему и не нужно было быть. Низкий тон заставил мышцы Джисона дёрнуться, зажато поднимая его с кровати, ещё до того, как в голову могла прийти мысль отказаться.       Минхо сделал шаг ближе, достаточно близко, чтобы Джисон мог разглядеть расширенные зрачки и слабую ухмылку на губах.       — Смотрю, ты сегодня трудился в поте лица, — почти задумчиво пробормотал Минхо. — За всеми таскался, вынюхивал, где не просили.       Сердце Джисона сжалось. Его рот уже распахнулся, готовый всё отрицать, но рука Минхо оказалась быстрее.       Резкая унизительная пощёчина прилетела по лицу. Голова Джисона с силой дёрнулась в сторону, на языке расцвёл металлический привкус.       — Что надеялся откопать? — выдохнул ему на ухо Минхо. — Что-то против меня, не так ли? — плечи Джисона тяжело вздымались, и он с трудом сглотнул подступившую тошноту. — Господи, да ты действительно жить не можешь без моего внимания, как я посмотрю, да? — поддел его Минхо лёгким и задорным тоном.       На этом — всё. Лопнула последняя капля терпения Джисона.       — Больной ублюдок, — прошипел он.       Ладонь Минхо вновь взметнулась, но в этот раз сильнее. Шлепок резко раздался по лицу. За зрачками вспыхнула жгучая ослепляющая боль. Однако перед тем, как у Минхо мог появиться шанс отдалиться, рука Джисона дёрнулась и с силой поймала чужое запястье.       Их взгляды встретились, слышны были только их сбитые дыхания. Под стальной хваткой Джисона бешено стучал пульс.       Минхо попытался вывернуться, но через мгновение оказался поваленным на пол, придавленный весом сверху. Колени Джисона зажали бёдра Минхо с обеих сторон, пальцы жестоко обвились вокруг его шеи.       Он ещё не сжимал, только смотрел со жгучим удовольствием, как ухмылка Минхо дрогнула, прежде чем вновь недобро завернуться.       — Продолжай, — прохрипел тоном, граничащим с беззвучным смехом, Минхо. — Наслаждайся, пока можешь. Думаешь, тебе это сойдёт с рук?       — Нет, — быстро и ядовито ответил Джисон. Он пригнулся к Минхо, пока они не столкнулись лбами, горячо выдыхая ему в лицо. — Заткнись и признай, что именно ты одержим мной.       Минхо раздражённо усмехнулся.       — Да уж, недосып здорово на тебе, — пробормотал он.       Джисон пригвоздил запястья Минхо к полу и…       Поцеловал его.       Жёстко, жадно, стукаясь зубами так, словно хотел обглодать его до костей.       Минхо простонал наполовину задушено, наполовину довольно, когда Джисон впился в его губы.       Поцелуй был диким и сумбурным. Сплошная агрессия и давящее, оставляющее синяки напряжение. Губы Минхо со стоном распахнулись, и Джисон проглотил его, словно это был последний вздох в его жизни.       Однако Минхо низко рассмеялся ему в лицо с издёвкой, пуская вибрацию по внутренностям Джисона.       — Блять, да ты не в себе, — выдохнул Минхо, когда Джисон всё же отстранился. Оба тяжело дышали. Губа Минхо была рассечена, поблёскивала тонкая струйка крови. Минхо с сияющими глазами медленно провёл по ней языком. — Запомни, крысам вроде тебя целой жизни не хватит, чтобы выбраться на свободу.       Хватка Джисона на запястьях лишь усилилась, сорвав шипение с губ Минхо.       — Да я могу прямо сейчас свернуть тебе шею!       — Так чего ты ждёшь? — оскал Минхо выглядел словно лезвие бритвы. Зубы были запятнаны алым.       Джисон дышал резко и прерывисто, грудь плотно прижалась к парню. Каждая клеточка его тела кричала, приказывала покончить с этим, приказывала вновь прижаться к этим окровавленным губам и сжать нежную шею, пока он не увидит звёзды.       Вместо этого Джисон, горячо и рвано выдыхая, приблизился к чужому лицу. Зубы царапали челюсть Минхо мимолётными резкими щипками.       — Ты постоянно ищешь поводы, чтобы втянуть меня в свои игры. Кто в итоге кем одержим? — прохрипел он.       Вздох резко сорвался с губ Минхо, его бёдра вздрогнули, прижимаясь к Джисону. Запястья напряглись под хваткой. Минхо сморщился от негодования и чего-то опасно близкого к вожделению.       Их рты вновь грубо столкнулись в спешке, но в этот раз зубы уже не бились, лишь губы, двигаясь в жарком ритме, жадно прижимались друг к другу.       — Блять, — прошипел Минхо, впиваясь ногтями в держащие его руки Джисона. — Ты что? Правда веришь, что можешь напугать меня?       — Это ты мне скажи, — прохрипел Джисон, скользя губами к его уху, горячо выдыхая в чувствительную кожу.       Он уже был готов прильнуть к Минхо вновь, был готов потерять последние остатки самообладания.       Но внезапно распахнулась дверь в каюту.       Чан замер, как вкопанный, широко открыв глаза и рот. На мгновение время в комнате застыло, как и клубок из тел на полу, слышны были только сбитые дыхания.       Чан зажато развернулся на пятках и тут же вылетел из комнаты, с щелчком захлопнув за собой дверь.       В воздухе повисла густая, как кровь, тишина.       Джисон судорожно выдохнул. Голова шла кругом. Хватка на запястьях Минхо ослабла, тело задвигалось под влиянием шока.       Минхо низко и хрипло рассмеялся ему на ухо, обжигая кожу. Его освободившиеся руки мягко надавили Джисону на грудь. Не отталкивая, лишь направляя.       — Что ж, поиграли, и хватит, — выдохнул он вновь полным пренебрежения тоном. Запал скрылся за бархатистой усмешкой.       Джисон отдалился, чтобы взглянуть на него. Глаза Минхо полуприкрыты, губы распахнуты, но выражение лица уже вновь превратилось в жестокую непоколебимую маску.       Он вывернулся одним плавным движением из-под чужого тела, и поднялся на ноги, параллельно поправляя одежду аккуратными взмахами.       Минхо замер, когда потянулся к двери, открывая её ровно настолько, чтобы протиснуться сквозь проём. Он быстро заприметил Чана, что стоял чуть дальше по коридору.       — Советую держать рот на замке, — спокойно, но с угрозой в голосе пробормотал Минхо.       Сразу после он исчез.       Джисон сидел на полу, его грудь вздымалась, пальцы всё ещё сжимались, как когти, вокруг пустоты, где раньше был Минхо.       Как только Чан зашёл обратно внутрь, Джисон поднялся и вышел из каюты.       Пульс всё ещё громко долбил в ушах даже тогда, когда он завалился в прачечную. Пара стюардов до сих пор упорно складывала хрустящие ткани. Они едва обратили внимание на Джисона, что, спрятавшись, присел за одной из огромных промышленных машин. Пытаясь перевести дыхание, он зачесал волосы назад, плотно подтянув колени к груди.       «Господи, я назвал его больным ублюдком!»       Истерический смешок почти сорвался с его губ, но он проглотил его, зарывшись лицом в ладони.       Перед глазами мелькали образы коллекторов и грязной жизни в бегах на зловонных улицах.       — Блять, только не прогоняй меня с корабля, паскуда, — с невнятным стоном пробормотал Джисон.       Однако затем, на одно глупое мгновение, его сердце пропустило удар. Минхо ведь не сопротивлялся.       В его сознании зажглась приятная мысль.       Минхо понравилось.       На губах Джисона почти расцвела улыбка, но вместо этого он с глухим стуком приложился лбом к боку машины.       «Черт возьми, да соберись ты, наконец!»