Немного счастья

      «Старейшина Илин сумасшедший!» «Вэй Усянь совсем не дружит с головой!» За две жизни Вэй Усянь привык слышать подобные фразы. Он совсем не обижался. Кто-то думает оскорбить его, приписывая сумасшествие? Ха! Вэй Усянь только смеялся, а в самом начале второй жизни успешно притворялся дурачком. «Ненормальность» бывает разной. Вэй Усянь во всеуслышание признавал себя ненормальным… Откуда ему было знать, что настанет момент, когда он на полном серьёзе усомнится в своём душевном здоровье?       В немногочисленных медицинских книгах, затрагивающих тему не-телесных болезней, говорится, что часто пациенты слышат голоса. Именно это и случилось с Вэй Усянем. Он начал слышать голоса, вернее, один голос, что казался смутно знакомым, но Вэй Усянь никак не мог определить, когда и где слышал его в реальности. Это ощущение было сродни ускользающему сновидению, которое рассеивается, стоит открыть глаза. Вот только голос звучал наяву, и если поначалу Вэй Усяня это озадачивало и в некотором смысле даже забавляло, то теперь уже беспокоило. Если и было что-то в этой жизни, что Вэй Усянь ненавидел всей душой, так это ситуации, в которых он не понимает, что происходит.       Впервые это случилось на ночной охоте. Молодое поколение Клана Лань отправилось ловить одного крайне зловредного демона, Вэй Усянь и Лань Ванцзи решили сопроводить их. Конечно, конечно, молодым заклинателям не нужна помощь! Так говорил им Вэй Усянь, собираясь в дорогу. Он будет просто наблюдать со стороны (и проследит, чтобы все вернулись в целости). Небольшой отряд выехал из Гусу, предвкушая интересное приключение. Вскоре под крылом Вэй Усяня и Лань Ванцзи прибавилось храбрых цыплят: к своим друзьям, которых он отчаянно отказывался называть друзьями, присоединился Цзинь Лин и ещё несколько юношей из других Кланов.       Добравшись до места, заклинатели устроили засаду возле логова твари, а после окружили её и, точно следуя плану, вступили в бой. Вэй Усянь нарадоваться не мог на своих учеников. Пусть никто из них не кланялся ему, как наставнику, он делился с ними опытом и в душе каждого любил почти как собственное дитя. Вэй Усянь всегда был таким: привязывался ко всем людям, стоило им проявить хотя бы каплю доброты. Он не считал это своим недостатком. Ученики, полностью оправдывая ожидания, справились с демоном без помощи Вэй Усяня и Лань Ванцзи. В тот момент, когда меткий выстрел Цзинь Лина добил тварь, Вэй Усянь услышал, как кто-то совсем рядом воскликнул:       — Ура! Молодцы!       Все вокруг ликовали, поздравляя друг друга с удачным завершением ночной охоты, этот возглас не показался бы Вэй Усяню странным, если бы не несколько «но». Во-первых, все в отряде, кроме Лань Ванцзи и самого Вэй Усяня, были юношами не старше семнадцати лет, а голос, который он услышал, принадлежал пусть молодому, но взрослому мужчине. Во-вторых, донёсся он как будто не с той стороны, где находились юные ученики. Вэй Усянь огляделся, но никого больше не увидел.       — Вэй Ин?       Лань Ванцзи замечал малейшие перемены его настроения — настороженность супруга не могла от него укрыться.       — Просто показалось, — ответил Вэй Усянь.       На тот момент он сам в это вполне верил. Отбросив ненужные мысли, Вэй Усянь поспешил присоединиться к всеобщему веселью. Он позабыл бы странный эпизод, если бы через несколько недель слуховая галлюцинация не повторилась.       На этот раз Вэй Усянь и Лань Ванцзи отправились на ночную охоту вдвоём. Они собирались уничтожить целое гнездо кровожадных монстров и не хотели подвергать опасности молодое поколение. Каждая тварь по-отдельности не представляла опасности для заклинателя, но все вместе они могли дать отпор даже Ханьгуанцзюню и мастеру тёмного пути.       Вэй Усянь увернулся от очередной атаки, острые зубы клацнули возле его лица, и тут он услышал панический крик:       — Ханьгуанцзюнь, осторожно, сзади!       Не думая, не анализируя происходящее, Вэй Усянь устремился к Лань Ванцзи, волна тёмной энергии буквально смела тварь, что уже почти дотянулась когтями до концов лобной ленты. Только когда бой был окончен, Вэй Усянь смог как следует удивиться и признать, наконец, что этот странно знакомый голос действительно существует… Или не существует, но кажется.       После ночной охоты Вэй Усянь был полон решимости выгнать незваного гостя из своей головы. Предположив, что к нему привязался призрак, Вэй Усянь испробовал все способы упокоить неприкаянную душу или хотя бы выяснить, что держит её в подлунном мире. Но настырное создание оставалось немым, когда с ним хотели разговаривать, во всех остальных случаях не желая затыкаться. Между первым и вторым появлениями призрака прошли недели, а вот между вторым и третьим меньше суток. Как будто, стоило Вэй Усяню сосредоточиться на «дорогом госте», как он назвал неизвестную сущность, связь между ними во много раз окрепла.       Дорогой гость не причинял Вэй Усяню вреда, не нашёптывал плохих предсказаний, в основном он просто комментировал повседневную жизнь: «О, лапша выглядит аппетитно!», «Должно быть, отменное вино!», «Сколько-сколько стоит? Тебя хотят одурачить!» Часто простые вещи, на которые Вэй Усянь не обращал внимания, дорогого гостя приводили в восторг. Цветущие деревья, пылающие закаты и рассветы, красивые люди… Даже когда на Вэй Усяня из переулка выскочила собака и он чуть не помер второй раз, дорогой гость восхитился окрасом её шерсти. Потом он долго сокрушался, что не может погладить собачку, из чего Вэй Усянь сделал вывод, что сущность неспособна взаимодействовать с материальным миром. Вот только почему дорогой гость решил погостить именно в его голове? Не является ли он плодом воображения самого Вэй Усяня?       Поскольку перспектива сойти с ума окончательно Вэй Усяня не особенно пугала, он пустил дело на самотёк. Когда дорогой гость долго не давал о себе знать, Вэй Усянь даже скучал по нему: голос в голове помогал видеть красоту мира. Но всё же наступил момент, когда Вэй Усянь понял, что больше не может терпеть чужое незримое присутствие. Иногда даже Старейшина Илин готов сказать: «Ну это слишком!»       Каждый день — значит каждый день! Вэй Усянь и Лань Ванцзи следовали этому правилу так же строго, как брачным обетам. Даже если они находились в пути, посреди дикой местности… Особенно если они находились посреди дикой местности в десятках ли от ближайшей деревни. Когда вокруг одни горы и лишь ночные животные могут стать невольными свидетелями, Вэй Усянь и Лань Ванцзи по-настоящему отпускали себя, покоряя и отдаваясь с дикой страстью. Их первый раз был таким. В тихой роще, в глуши, посреди зелени они впервые познали страсть в объятиях друг друга… Со временем воспоминания о боли стёрлись, а вот стремление к удовольствию осталось. Вэй Усянь всегда был таким, запоминал только хорошее. Они с Лань Чжанем исправили ошибки, научились получать и дарить наслаждение.       В ту ночь местом привала стала уединённая горная долина. Ярко светила луна, ночные цветы раскрывали лепестки, будто желая перещеголять её красотой. Вэй Усянь и Лань Ванцзи любили друг друга на ложе из мягкой травы и расстеленных одежд. Вэй Усянь обожал своего мужа всегда и хотел примерно всегда, но бывали моменты, когда желание вспыхивало в его сердце особенно ярко. В ту ночь он оседлал Лань Чжаня и объезжал его почти яростно, пока у обоих не закончились силы. Вэй Усянь, весь мокрый, как после тяжёлой тренировки, упал на грудь Лань Ванцзи. Они сплелись в тесном объятии, каждый слушал, как успокаивается сердцебиение другого, наслаждался затухающими искрами удовольствия и приятной негой…       — Замечательно! Прекрасно! Выше всяких похвал! Давайте ещё раз!       Голос, раздавшийся как будто прямо над ухом, был пронзительно-громким. Вэй Усянь весь вздрогнул и не удержался от крика:       — Кто здесь?       Лань Ванцзи, хоть ничего не слышал, привык доверять супругу, поэтому тоже насторожился, но ничего необычного не заметил. Но что-то необычное определённо происходило, ведь Вэй Ин выбрался из его объятий, накинул одежду и теперь напряжённо вглядывался в ночную тьму за пределами круга света от догорающего костра.       — В чём дело? — спросил Лань Ванцзи.       Сам он тоже быстро оделся, повязал лобную ленту и подошёл к Вэй Ину. Лань Ванцзи чувствовал, как всё в Вэй Ине буквально дрожит от напряжения. Минута прошла в молчании, тишину нарушало только стрекотание сверчков. Наконец, плечи Вэй Усяня немного расслабились, он повернулся к мужу, и Лань Ванцзи, возможно, впервые увидел выражение лёгкого смущения на его лице.       — Лань Чжань, я хочу кое-что тебе рассказать, только пообещай, что не будешь смеяться…       Последнее было явно излишним. Вэй Усянь хотел и смеяться, и плакать, но Лань Ванцзи даже удивления ничем не выдал, лишь на миг идеально проведённые природой росчерки бровей чуть дёрнулись вверх.       — Я не ощущаю присутствия светлой или тёмной энергии, — сказал Лань Ванцзи, когда Вэй Усянь замолчал.       — Вот именно! Я тоже! — ответил Вэй Усянь. — Поэтому я не знаю, что думать.       — Ты стал чаще слышать дорогого гостя, когда впервые допустил мысль о его существовании?       Вэй Усянь закивал, пока не понимая, к чему клонит Лань Ванцзи.       — Возможно, тебе стоит обращаться к нему не обычными способами заклинателей, а просто сосредоточиться на нём. Успокойся, помедитируй, прислушайся, и он заговорит с тобой.       «Успокоиться» всегда для Вэй Усяня было сложнее, чем напрячь силы. Медитация для него наказание, а не духовная практика. Но, как Лань Ванцзи прислушивался к Вэй Усяню, так и Вэй Усянь прислушивался к Лань Ванцзи. Он сел, скрестив ноги, и постарался сосредоточиться, но не на себе, а на том, кто находился рядом, незаметный, по-видимому, безобидный, но надоедливый. Стоило Вэй Усяню открыть разум, как у него едва не лопнули барабанные перепонки… или та часть мозга, которая воспринимала голос дорогого гостя.       — Ты слышишь меня?! Ты правда слышишь? Пожалуйста, скажи, что ты меня слышишь! Вэй Усянь! Вэй Усянь! Вэй Усянь! Вэй Усянь! Вэй Усянь! Вэй Усянь!       Вэй Усянь резко распахнул глаза и вместо ночного пейзажа горной долины увидел прямо перед собой человеческое лицо… Его собственное лицо! Вернее, лицо человека, что пожертвовал ему своё тело. Взгляды двух пар глаз одинакового тёплого оттенка встретились, и на лице Мо Сюаньюя тут же расцвела широкая улыбка.       — Ты меня видишь!       — Лань Чжань, — позвал Вэй Усянь, не поворачиваясь, не отводя взгляд от Мо Сюаньюя, а то вдруг он растает в воздухе так же легко, как появился. — Ты видишь что-нибудь?       — Ничего не вижу и не слышу, — спокойно отозвался Лань Ванцзи.       — О, я думаю, это из-за тела, — встрял Мо Сюаньюй.       — Тела? — переспросил Вэй Усянь.       — Ты можешь разговаривать со мной, потому что я привязан к твоему телу, которое бывшее моё.       — Вэй Ин, что происходит?       Лань Ванцзи оставался внешне невозмутимым, как и всегда, но Вэй Усянь не мог не чувствовать внутреннего напряжения. Супруг переживает за него. Конечно, Вэй Усянь поспешил успокоить Лань Чжаня.       — Это Мо Сюаньюй.       На этот раз удивление второго нефрита проявилось ярче.       — Разве его душа не рассеялась?       — Должна была, — ответил за Вэй Усяня Мо Сюаньюй, хотя Лань Ванцзи и не мог его слышать. — Но, кажется, я напортачил в ритуале сильнее, чем предполагал. Думаю, всё дело в том символе магического круга, который был мне не совсем понятен…       Вэй Усянь потёр виски. Дух Мо Сюаньюя только появился, а у него уже разболелась голова. Пока Мо Сюаньюй многословно рассуждал о своих ошибках в заклинании, Вэй Усянь вкратце объяснил ситуацию Лань Ванцзи.       — Где находится молодой господин Мо?       Такого вопроса Вэй Усянь не ожидал, но машинально указал на невидимого для Лань Чжаня Мо Сюаньюя, который продолжал путанно размышлять вслух, кажется, не заботясь о том, слушает его кто-нибудь или нет. Замолчал Мо Сюаньюй, только когда Лань Ванцзи поднялся и сложил руки перед грудью.       — Благодарю вас за то, что вы пожертвовали Вэй Ину это тело и вернули его к жизни, — произнёс Лань Ванцзи с поклоном.       Вэй Усянь вдруг ощутил стыд: ему ведь не пришло в голову сказать Мо Сюаньюю «спасибо». Да, молодой господин Мо хотел помощи Вэй Усяня в собственной мести, но всё-таки благодаря ему Вэй Усянь смог начать всё с начала, благодаря ему Вэй Усянь сейчас счастлив в браке с Лань Ванцзи. Он хотел было присоединиться к мужу и поблагодарить Мо Сюаньюя, но тот замахал руками, явно смущённый и почти испуганный серьёзным отношением Лань Ванцзи.       — Что вы, что вы! Ханьгуанцзюнь слишком вежлив! Я совершенно не заслуживаю благодарности, не заслуживаю!       — Он говорит: «Не за что».       Вэй Усяня «перевёл» слова Мо Сюаньюя для Лань Ванцзи. Считая свой долг исполненным, второй нефрит снова сел на землю и стал терпеливо ждать, чем закончится разговор, из которого он слышал только половину.       — Что случилось с твоей душой после ритуала? — спросил Вэй Усянь.       Когда первый шок прошёл, в нём проснулся интерес исследователя. Мо Сюаньюй, как он сам выразился, напортачил с ритуалом, в результате Вэй Усянь не узнал его последнее желание в момент пробуждения, а сам молодой господин Мо, вместо того чтобы отправиться в небытие, стал бестелесным духом. Вряд ли хоть один заклинатель прежде сталкивался с такой необычной ситуацией.       — Поначалу я оказался в темноте, где ничего не видел и не чувствовал, — сказал Мо Сюаньюй. — Течения времени я тоже не ощущал, как будто находясь в полусне. Естественно, я решил, что душа моя рассеялась, и даже был рад обрести, наконец, покой.       «Небытие и тьма для него были предпочтительнее жизни», — с грустью подумал Вэй Усянь. Он соврал бы, сказав, что не понимает… что сам не испытывал подобного…       — Но потом я начал слышать звуки из мира живых, — продолжил Мо Сюаньюй. — Постепенно и зрение моё прояснилось. К тому моменту, как вы разоблачили Главу Клана Цзинь перед миром заклинателей, я уже ясно всё видел и осознавал. Вот только вы моего присутствия не ощущали. Я обнаружил, что не могу отдаляться от вас, то есть, от своего прежнего тела, дальше, чем на десяток чжанов. Так что мне ничего не оставалось, кроме как следовать за вами, наблюдать за вашей жизнью, иногда развлекаться беседой с самим собой. Вернуться в небытие я не могу, пойти на перерождение тоже, даже блуждающим духом в полном смысле слова мне не стать. Так что мне придётся побеспокоить мастера Вэя и остаться рядом с вами.       Мо Сюаньюй широко улыбался, будто его вовсе не заботило то, что он сотворил со своей душой. Вэй Усянь даже не мог с уверенностью сказать, к какому виду бестелесных созданий следует сейчас относить Мо Сюаньюя. А Мо Сюаньюй, между тем, продолжал болтать без умолку. Вэй Усяня трудно было обвинить в холодности или молчаливости, но даже у него через несколько минут разговора с Мо Сюаньюем разболелась голова.       — Как я рад, что теперь могу с вами разговаривать! В пустоте было вполне уютно, но вот присутствовать в мире живых, не имея возможности ни с кем перекинуться парой слов… Меня как будто снова заперли в сарае! Хотя нет, трудно это сравнивать… В любом случае, я счастлив, что всё обернулось именно так. Я не ошибся в вас! Только если частично. Я думал, вы жестокий и мстительный человек… Ох, прошу меня простить: я верил сплетням. Вы оказались совсем не таким, как я себе представлял, но тем лучше. Мне кажется, мы станем хорошими друзьями!       Речь Мо Сюаньюя была такой же обрывочной и беспорядочной, как его дневники, которые Вэй Усянь прочитал сразу после перерождения. Но существовало и большое отличие. На всём, что писал Мо Сюаньюй незадолго до смерти, чувствовался налёт безысходности, теперь же его голос был преисполнен надежды. Жизнь, что хуже смерти, закончилась, и Мо Сюаньюй был вполне доволен своим существованием в виде духа. Больше никто не запрёт его в сарае…       — Вэй Ин? — осторожно позвал Лань Ванцзи, когда пауза в разговоре затянулась: длинный монолог Мо Сюаньюя он не мог слышать.       — Молодой господин Мо остался в этом мире из-за ошибки в начертании магического круга, — пояснил Вэй Усянь для мужа. — Он привязан ко мне, как иные призраки привязаны к месту смерти. Молодого господина Мо, по-видимому, такое положение дел устраивает.       — Более чем! — перебил Мо Сюаньюй. — Вместе с вами я путешествую по красивым местам. Я всегда мечтал увидеть мир! Вы не представляете, как я вам благодарен за то, что вы не сидите в резиденции своего Клана! Но, когда вы возвращаетесь в Облачные глубины, я не скучаю, ведь там столько красивых людей! Очаровательно! Да и вы с мужем такая красивая пара! Смотреть на вас — одно удовольствие!       — Он восхищается красотой мира, — сказал Вэй Усянь, решив опустить последние слова Мо Сюаньюя и не заострять внимание на том, что он наблюдал за супругами в самых разных ситуациях. Вэй Усяня это беспокоило сильнее, чем он готов был признать.       — Но всё же нам следует найти способ отправить душу молодого господина Мо на перерождение, — заметил Лань Ванцзи.       — А? Это невозможно! А даже если возможно, я не хочу. Вдруг в следующей жизни меня снова никто не поймёт и не полюбит? Не хочу, чтобы меня запирали в сарае!       Вэй Усянь понял, что страхи Мо Сюаньюя не развеять парой слов и решение проблемы за час не найти.       — Давайте обсудим это завтра, — сказал Вэй Усянь.       На сегодня у каждого из них достаточно новых впечатлений, к тому же время давно перевалило за девять вечера, Лань Чжань наверняка с трудом держит глаза открытыми.       — Точно, вам пора спать! — воскликнул Мо Сюаньюй. — Мне-то сон не нужен, у меня нет тела, которое устаёт. Так удобно на самом деле…       Молодой господин Мо без умолку трещал о преимуществах бестелесного существования, пока Вэй Усянь и Лань Ванцзи устраивались на ночь. К счастью, Мо Сюаньюй всё же почувствовал момент, когда пора было замолчать, и, пожелав им спокойной ночи, отошёл от костра, насколько позволяла невидимая нить между телом и некогда обитавшей в нём душой.       Вэй Усянь слушал размеренное дыхание Лань Чжаня, ощущал тепло его руки на своём плече.       Клонило в сон, но ещё некоторое время Вэй Усянь не смыкал глаз, наблюдая за стройным силуэтом Мо Сюаньюя, который то растворялся в ночной тьме, то чётко обозначался, окутанный лунным светом. Мо Сюаньюй постоянно разговаривал сам с собой, кажется, эта привычка прочно в нём укоренилась. Он жестикулировал, эмоционально что-то восклицал и сам же себе отвечал, соглашаясь или сомневаясь. Мо Сюаньюй протягивал руки к луне, будто желая её обнять. Но луна не спустилась с небосвода, и скоро одинокий дух нашёл на земле её маленькое отражение. Ночные цветы, как и он сам, тянулись к небу. Мо Сюаньюй выбрал один цветок, что показался ему особенно красивым, несколько раз обошёл его по кругу, потом сел на корточки. Он просто смотрел, широко улыбаясь и что-то приговаривая, очарованный красотой мира.       Веки Вэй Усяня отяжелели, на грани сна и яви он подумал, что, родись Мо Сюаньюй в другой семье, стал бы очень счастливым человеком, сделал бы счастливыми всех, кто его окружает.

***

      Первым, что увидел Вэй Усянь, проснувшись поутру, было его собственное лицо… то есть лицо Мо Сюаньюя. Даже бывший Старейшина Илин вздрогнул от неожиданности и расслабился только через несколько секунд, вспомнив вчерашний вечер и осознав, что странный разговор с духом ему не приснился.       — Утречка! Чудесного утречка! — заголосил Мо Сюаньюй, как только увидел, что Вэй Усянь проснулся.       — Где Лань Чжань? — произнёс Вэй Усянь, потирая глаза.       Обычно в новый день его приводил нежный поцелуй мужа, а не звонкий голос не в меру восторженного призрака.       — Ханьгуанцзюнь уже давно встал, закончил утреннюю тренировку, приготовил завтрак и теперь ушёл к ручью, чтобы принести вам воду для умывания. Я так люблю наблюдать, как он тренируется! Стиль меча Ордена Гусу Лань — это нечто! Гармония и сила!       Говоря всё это, Мо Сюаньюй исполнил пару движений, очень отдалённо напоминающих приёмы Ордена Гусу Лань.       — О, вот и Ханьгуанцзюнь! — воскликнул Мо Сюаньюй, издали увидев Лань Ванцзи.       — Доброе утро, Лань Чжань! — сказал мужу Вэй Усянь.       — Доброе, — согласился Лань Ванцзи. — Молодой господин Мо всё ещё здесь?       — Куда же я денусь?       — Ага… — вздохнул Вэй Усянь. — Он сказал, что с удовольствием наблюдал за твоей тренировкой.       — Да-да-да, скажите Ханьгуанцзюню, что…       Переводить Вэй Усянь не стал: Мо Сюаньюй снова разговаривал сам с собой, не заботясь о том, слышат его или нет.       — Мгм.       Лань Чжань слегка нахмурился. Вэй Усянь знал, какие мысли блуждают в его голове, что обхвачена лобной лентой, словно оковами этикета и пристойности. Лань Чжаню не нравится, что Мо Сюаньюй находится здесь и может видеть примерно всё, что происходит между супругами. Вэй Усяню это тоже не нравилось.       После завтрака продолжили путь: Вэй Усянь верхом на Яблочке, Лань Ванцзи рядом, держа осла за верёвку. Всё было как обычно, за исключением болтливого призрака.       — Ну что за замечательный ослик! При жизни я пару раз пытался с ним подружиться, но мы не сходились характерами.       Яблочко бросил недовольный взгляд на Мо Сюаньюя. Теперь Вэй Усянь понял, почему у Яблочка иногда случались необъяснимые приступы плохого настроения: Мо Сюаньюй просто его достал. Многие животные видят духов, кошки в этом искусстве намного превосходят людей, но вот способности ослов стали для Вэй Усяня открытием.       — Ты любишь животных? — спросил Вэй Усянь.       — Ага! — Мо Сюаньюй радостно закивал, а потом вдруг резко погрустнел, его плечи опустились. — Ни в деревне Мо, ни в Башне Золотого Карпа мне не разрешали завести кошку или собаку, а так хотелось…       Вэй Усянь представил, что очнулся после перерождения в одной комнате с собакой. Его пробрал озноб.       — Однажды в сарай, где меня заперли, пробралась мышь, — продолжил Мо Сюаньюй. — Я поделился с ней обедом, на следующий день она вернулась. Я почти приручил её, но потом мой тупой двоюродный брат увидел, как я кормлю мышь, и раздавил её сапогом прямо у меня на глазах.       Злость и боль, что отразились в глазах Мо Сюаньюя… Вэй Усянь понимал эти чувства. Безысходность, от которой хочется убежать, забрав с собой обидчиков… Разве имел Вэй Усянь право осуждать Мо Сюаньюя?       — Ты осуждаешь меня? — спросил вдруг Мо Сюаньюй, будто угадав его мысли.       — С тобой дурно обращались — ты хотел отомстить, — пожал плечами Вэй Усянь.       — Да, но…       Мо Сюаньюй сделал неопределённый жест руками и надолго замолчал, что было ему несвойственно. Когда же молодой господин Мо снова заговорил, его голос и весь его облик олицетворяли подавленность и глубокую грусть.       — Желать кому-то смерти — это нехорошо. Не в смысле «неправильно», а в смысле «разрушительно». Они все заслужили смерть, — тут глаза призрака блеснули недобрым огнём, который, впрочем, погас так же быстро, как вспыхнул. — Но не пожелай я их смерти, вряд ли решился бы оборвать свою жизнь. Пожертвование тела вам казалось мне единственным способом осуществить месть. А они не заслуживали того, чтобы из-за них я умирал.       «Ему понадобилось умереть, чтобы начать ценить собственную жизнь», — подумал Вэй Усянь. В чём-то они с Мо Сюаньюем похожи…       — Не заслуживали, — поддержал Вэй Усянь своего нового друга. — Но я понимаю, почему ты так поступил, и не осуждаю тебя.       Видимо, на этот раз Вэй Усянь сказал то, что Мо Сюаньюй желал услышать, чему желал поверить. Он широко улыбнулся, и его улыбка была очень красивой, пугающего пламени мести не осталось в зрачках.       — Спасибо вам, мастер Вэй.       Вэй Усянь хотел ответить, что не заслуживает благодарности, но Мо Сюаньюй вдруг воскликнул:       — О, дикая яблоня! Очаровательно!       Вмиг забыв о разговоре и собеседнике, Мо Сюаньюй отбежал в сторону и принялся ходить кругами вокруг дерева. Время цветения яблонь ещё не наступило, бутоны только наливались, но в зелёном дереве Мо Сюаньюй уже видел нечто прекрасное, заслуживающее восхищения.       — Мгм?       По долгому молчанию Вэй Усяня и направлению его взгляда Лань Ванцзи понял, что их диалог с Мо Сюаньюем закончился.       — Он был очень несчастным человеком, — ответил Вэй Усянь мужу, по короткому «Мгм» поняв, что Лань Чжань хочет спросить.       — Тогда нам следует как можно скорее отправить его в следующую жизнь.       — А если и в следующей жизни его будут запирать в сарае?       Конечно, Вэй Усянь понимал, что страхи Мо Сюаньюя вряд ли оправдаются, но… Разве не жестоко выгонять его из ставшего привычным существования в неопределённость?       — Мгм.       — Да, знаю-знаю! — Вэй Усянь вздохнул. — Мы что-нибудь придумаем.

***

      К середине дня впереди показался город Гусу и возвышающиеся над ним Облачные Глубины. Резиденция Ордена Гусу Лань утопала в тумане, полностью оправдывая своё название. Поднимаясь по лестнице, два человека, ослик и дух будто возносились в обиталище небожителей. Мо Сюаньюй, конечно, трещал без умолку, восторгаясь каждой линией строгой архитектуры, каждым скалистым уступом и хрустальным водопадом. В горах Гусу на каждом шагу ему встречался повод выкрикнуть: «Очаровательно!» Вэй Усянь обнаружил, что уже привык к постоянной болтовне призрачного друга. Голос Мо Сюаньюя, как шум дождя, не беспокоил его, а, прислушиваясь, Вэй Усянь неизменно улыбался, ведь Мо Сюаньюй говорил о красоте мира.       Едва успев поприветствовать Главу Клана Лань и Лань Цижэня, Вэй Усянь и Лань Ванцзи отправились в библиотеку. Мо Сюаньюю ничего не оставалось, кроме как последовать за ними, пусть он и канючил всю дорогу, что не хочет уходить на перерождение. И как будто сама судьба начала благоволить ему после смерти: даже в библиотеке Ордена Гусу Лань, кладезе знаний, не удалось найти ответа. Каждый заклинатель знает десяток способов упокоить призрака, что остался в подлунном мире из-за мести или неправильно проведённых погребальных обрядов. Но что делать с духом человека, который пожертвовал другому своё тело, но напортачил в ритуале и остался привязанным в бывшему телу? Этого ни один умудрённый старейшина не знал.       — Мы в тупике, — вынужден был признать Вэй Усянь.       Нарушая все возможные правила, он растянулся прямо на полу запретного зала библиотеки и положил раскрытую книгу себе на лицо, давая отдых уставшим глазам. Страницы приятно пахли сухой бумагой, стариной и мудростью… Вот только вся эта мудрость оказалась бесполезна.       — Мне скучно! — в десятый раз заявил Мо Сюаньюй. — Если вы всё равно ничего не нашли, может, выйдем на прогулку? Я хочу полюбоваться Облачными Глубинами, пока мы здесь.       Признаться, Вэй Усянь и сам с большим удовольствием покинул бы библиотеку, но не хотелось бросать Лань Чжаня одного в обществе старых книг.       — Дядя хотел поговорить со мной, и после библиотеки я отправлюсь к нему. Нам лучше провести этот вечер порознь.       Лань Ванцзи не слышал слов Мо Сюаньюя, но видел, как сильно Вэй Усяню надоело сидеть в помещении.       — Вы так тонко чувствуете друг друга, — проговорил Мо Сюаньюй, почти с благоговением глядя на Вэй Усяня и Лань Ванцзи. — Хотел бы я такой же крепкий брак!       Его глаза были прозрачными и сверкающими. Вэй Усянь понял, что душа Мо Сюаньюя не таит в себе зависти, только восхищение и грусть оттого, что его жизнь промелькнула короткой вспышкой боли и оборвалась, не дав ему узнать, что такое счастье. Мо Сюаньюй, как и любой человек, в начале своего пути хотел жить, творить, любить… Но завершил он свой путь, обезумев от страданий, желая мести и ненавидя собственную жизнь. Могло бы всё сложиться иначе, родись он в другой семье?       — Пойду навещу младшее поколение, — сказал Вэй Усянь, поднимаясь.       Грустными мыслями и запоздалыми сожалениями ничего не изменишь. Единственное, чем он способен помочь Мо Сюаньюю, — отправить его в новую жизнь. Ну а как это сделать, Вэй Усянь разберётся. Ему ни раз приходилось создавать новые заклинательские техники, тупик в поисках — не завершение, а точка начала.       Вэй Усяню даже не пришлось искать своих юных друзей. Лань Сычжуй и Лань Цзинъи уже ждали его в общем зале библиотеки. Как только Вэй Усянь появился, юноши нарушили правило, запрещающее шуметь, радостно приветствуя его. Вэй Усянь отметил, что оба сильно выросли. Они уже почти взрослые. Как быстро бежит время, когда оно наполнено счастливыми событиями! А последние годы жизни Мо Сюаньюя, должно быть, тянулись бесконечно долго…       — Сегодня вечером Лань Цижэнь будет занят, поэтому я сам займусь вашим обучением, — заявил Вэй Усянь.       — Чему вы научите нас? — с любопытством спросил Лань Сычжуй.       Каждый раз, как Вэй Усянь посещал Облачные Глубины или брал их с собой на ночную охоту, юноши узнавали много нового. Его уроки были интересными и неизменно носили практический характер.       — Пить вино! И правильно его закусывать!       Лань Цзинъи успел закатить глаза только наполовину, как Вэй Усянь поднял палец и снова заговорил, подражая на этот раз тону Лань Цижэня.       — Застолье — это изящное искусство и сложная наука. В будущем вы, молодые члены Клана Лань, будете представлять свой Клан и Орден в мире заклинателей. Чтобы налаживать связи, вам нужно овладеть бесценными навыками распития вина. Я, Вэй Усянь, готов лично обучать вас. Так что внимайте и следуйте за мной.       Под громкий смех Мо Сюаньюя Вэй Усянь повёл своих учеников вниз с горы. В Гусу есть ресторан, где готовят блюда сычуаньской кухни, его учитель Вэй и выбрал для сегодняшнего урока.       Многие члены семьи Лань не переносят острое, но Лань Цзинъи эта особенность, которую Вэй Усянь называл напастью, обошла стороной. Оба юноши, хоть и привыкли с детства к пресной еде Облачных Глубин, отдали должное ужину, лишь самые острые блюда, от которых даже у Вэй Усяня краснело лицо, сочтя невкусными. К целому столу лучших блюд Вэй Усянь заказал два кувшина «Улыбки императора», но большую часть выпил сам, юношам налил только по одной чаше. Если Лань Цзинъи, как Лань Чжань, заснёт после первого глотка, а Лань Сычжуй с непривычки захмелеет, тащить их обоих на спине будет неудобно. Но юные ученики оправдали надежды учителя: вино было выпито, а тарелки опустошены без особых потерь, никто не заснул под столом.       Пока Вэй Усянь учил юношей произносить тосты, Мо Сюаньюй бродил по общему залу ресторана, рассматривая посетителей. Иногда среди общего гула Вэй Усянь слышал его возгласы: «Какая тонкая вышивка на платье молодой госпожи!», «До чего красивый господин!», «Неужто здесь празднуют день рождения? Поздравляю-поздравляю!» Мо Сюаньюй явно пребывал в хорошем настроении, но Вэй Усяня его радость, как ни странно, вгоняла в тоску. Насколько невыносимой была жизнь этого человека, если он предпочитает бестелесным духом ходить среди людей?       На город опустились сумерки, на тёмной громаде горы зажглись огни, словно стая светлячков, что отдыхает среди трав. Вэй Усянь понял, что пора возвращаться: он не простит себе, если юноши из-за него опоздают и будут наказаны. Расплатившись за ужин, Вэй Усянь вместе с учениками покинул ресторан, не сомневаясь, что Мо Сюаньюй последует за ним: невидимая нить связи между духом и телом не позволит призраку поступить иначе. И действительно, Мо Сюаньюй скоро нагнал их и пошёл рядом, восхищаясь то вечерними огнями, то изяществом спутников Вэй Усяня, то красотой проходивших мимо случайных людей.       До девяти оставалось целых полчаса, когда Лань Сычжуй и Лань Цзинъи вернулись в свои комнаты. Учитель Вэй привёл их вовремя и, весьма довольный собой, направился в сторону Цзинши.       — Всё-таки ложиться спать в девять, особенно весной — это почти преступление, — сказал Мо Сюаньюй. — Луна в горах так прекрасна!       Ночное светило едва появилось, серебряный свет пролился на Облачные Глубины, делая острые вершины гор похожими на причудливые наконечники пик в оружейной какого-то великана. Вэй Усянь давно не обращал внимания на то, в каком красивом месте находится резиденция Клана Лань.       — Тогда полюбуемся луной.       Вэй Усянь выбрал пологий склон и растянулся на мягкой траве. Никого не было вокруг: адепты Ордена Гусу Лань уже готовились ко сну. Цзинши был совсем недалеко, уже виднелось за деревьями горящее окно, здесь никто не увидит Вэй Усяня и Мо Сюаньюя… то есть Мо Сюаньюя вообще невозможно увидеть.       — Мы можем завтра навестить кроликов? — спросил призрак после нехарактерно долгого молчания. — Они такие милые! Хотел бы я их погладить!       Верно, Мо Сюаньюй ведь любит животных, но уже никогда не сможет прикоснуться к мягкой шёрстке кролика, почесать за ухом собаку, ему на колени не ляжет пушистая кошка.       — Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить… всё это.       Люди редко говорят друг другу «мне жаль», это считается излишним, а жалеть себя вообще стыдно. Но слова Вэй Усяня шли от сердца, и, наверное, именно их Мо Сюаньюй хотел услышать. Дух грустно, но благодарно улыбнулся.       — Я не жалею о том, что пожертвовал тебе тело. Моя жизнь всё равно была невыносимой, а ты сумел воспользоваться вторым шансом, обрести счастье и подарить его другому человеку… Я тоже хотел себе немного счастья.       Немного счастья заслуживает каждый человек. Вэй Усянь умел находить счастье в простых вещах, но как быть, если весь мир отвергает тебя, даже эти крохи не дозволяя вкусить?       — Моя бедная матушка умерла, — вздохнул Мо Сюаньюй. — А кроме неё никто не заботился обо мне. Отец… тьфу, язык не поворачивается называть его отцом… вдруг вспомнил про меня и забрал в Башню Золотого Карпа. Я подумал было, что жизнь налаживается, но меня угораздило потянуться не к тому человеку.       — Цзинь Гуанъяо был твоим единокровным братом, — напомнил Мо Сюаньюю Вэй Усянь.       — Его это не остановило, когда речь шла не обо мне! — ответил Мо Сюаньюй с искренней обидой. — Он мне нравился! Правда нравился! Я был так искренен в своих чувствах! Как я мог знать, что этот человек, казавшийся нежным и мягким, на самом деле холодный и расчётливый? Когда вы вывели его на чистую воду, он мне сразу перестал нравиться. Но когда меня вышвырнули из Башни Золотого Карпа, меня больше расстраивала не потеря перспективы стать заклинателем, а разбитое вдребезги сердце. Стоило вернуться в деревню Мо, как мои родственнички — надеюсь, они сейчас в диюе — объявили меня позором семьи. Я хотел делать макияж — мне говорили, что это только для женщин. Мне нравились мужчины — это «противоестественно». Лучше бы они выгнали меня, как сделал Клан Цзинь, но семья Мо поступила более жестоко. А я ведь всего лишь хотел найти хорошего мужчину и выйти за него замуж! Неужели это так много?       Мо Сюаньюй снова горестно вздохнул и откинулся назад, будто лишь луне мог доверить свои слёзы и свои жалобы. Прозрачные капли стекали по его щекам и исчезали, не успевая коснуться травы.       — Если в следующей жизни ты родишься женщиной, без проблем сможешь выйти замуж, — осторожно произнёс Вэй Усянь, надеясь всё-таки уговорить Мо Сюаньюя на перерождение.       — А если у меня снова будет никудышный отец? Если со мной снова будут обходиться жестоко? Да и как я выберу, кем рождаться, мужчиной или женщиной? Нет уж, лучше останусь духом.       Вэй Усянь махнул рукой. Всё равно способ отправить Мо Сюаньюя в следующую жизнь ещё не найден, какой смысл спорить с ним сейчас?       — Уже девять, нужно идти, — сказал Вэй Усянь, поднимаясь.       — Ага.       Меланхолия Мо Сюаньюя вновь сменилась приподнятым настроением, и он последовал за Вэй Усянем, напевая себе под нос какую-то мелодию. Лань Ванцзи не ложился спать, а поджидал их возле Цзинши. На миг у Вэй Усяня промелькнула надежда.       — Ты что-то нашёл в библиотеке?       — Не совсем то, что мы искали, — ответил Лань Ванцзи, а потом посмотрел Вэй Усяню за плечо, точно угадав, где находится Мо Сюаньюй. — Молодой господин Мо, я хотел бы кое-что проверить.       Лань Ванцзи сложил печать, и в воздухе замерцал барьер. Он был похож на обычные барьеры от призраков и демонов, но, кажется, Лань Чжань внёс изменения. Пока Вэй Усянь с интересом изучал новую технику, Лань Ванцзи снова обратился к Мо Сюаньюю.       — Молодой господин Мо, вы можете преодолеть этот барьер?       Мо Сюаньюй, тоже не лишённый любопытства, шагнул вперёд. Вытянуть руки перед собой он не догадался, поэтому его лоб встретился с невидимой преградой.       — Ай! — вскрикнул призрак.       — О! — удивлённо произнёс Вэй Усянь.       Он ведь находился по другую сторону барьера. Значит, даже связь духа с бывшим телом не способна его преодолеть, по крайней мере, если речь идёт о небольшом расстоянии. Пытливый разум Вэй Усяня тут же начал работать, завертелся, как мельничное колесо.       — Интересно, что будет, если мы поменяемся местами? Давайте попробуем…       — Обязательно попробуем, но завтра, — заявил Лань Ванцзи тоном, совершенно спокойным и совершенно не терпящим возражений.       Вэй Усянь, всё ещё увлечённый будущими исследованиями, не успел даже вскрикнуть, когда Лань Ванцзи подхватил его на руки. Бережно держа свою ношу, второй нефрит молча проследовал в дом, и за его спиной опустился барьер, отделяя Цзинши от остального мира, особенно от одного не в меру любопытного духа.       — А?       Мо Сюаньюй сначала ничего не понял, но через несколько секунд понимание пришло, и губы призрака искривились от горькой обиды.       — Эй! Так не честно!       Мо Сюаньюй подскочил к двери Цзинши и ударил кулаком по барьеру, это не помогло.       — Ты же хотел полюбоваться луной! — голос Вэй Усяня из-за барьера звучал очень глухо. — Сегодня чудесная ночь, можешь насла… А-а-а!       Кажется, в этот момент на первый барьер наложился ещё один, скрывая и звуки тоже. Но Мо Сюаньюй не собирался просто так сдаваться. Он колотил по невидимой преграде руками и ногами, кричал до фантомной хрипоты.       — Так не честно, слышите? Я умер девственником, дайте хоть посмотреть! И вообще я с вами уже давно, думаете, чего-то не видел? Тьфу! Жадины!       Но на этот раз Мо Сюаньюю никто не пошёл навстречу. Вэй Усянь и Лань Ванцзи уже пропустили вчерашний «каждый день» и не собирались пропускать сегодняшний. До самого рассвета призрак в одиночестве бродил вокруг Цзинши, иногда горестно вздыхая: его лишили любимого развлечения.       Весь следующий день Вэй Усянь провёл с Мо Сюаньюем на кроличьей поляне. В каком-то смысле он чувствовал вину… А в самом прямом смысле — ответственность и благодарность. Мо Сюаньюй, пусть и находясь во власти помутнения рассудка, пусть и с корыстным интересом, всё же вернул его из мёртвых, отдав собственное тело. Самое меньшее, что Вэй Усянь может для него сделать — позволить провести время в обществе столь любимых Мо Сюаньюем животных. Кролики, кажется, видели призрака, но, поскольку угощение от него получить не могли, то не обращали внимания. Мо Сюаньюя это немного печалило, но он находил утешение в том, чтобы ходить вокруг поляны, разговаривая сам с собой.       Вэй Усянь и Лань Ванцзи провели в Облачных Глубинах почти два месяца, за это время так и не придумав способ отправить Мо Сюаньюя на перерождение. В конце концов, Вэй Усяню надоело сидеть на одном месте, и он резонно заметил, что продолжать изыскания можно и в дороге. Кто знает, возможно, случай подарит им решение неразрешимой проблемы. Лань Ванцзи согласился, и вскоре заклинатели, что появляются там, где творится хаос, и неразлучный с ними дух покинули Облачный Глубины.

***

      На струнах гуциня остались капли крови, настолько ожесточённой была битва.       — Лань Чжань!       Вэй Усянь едва отнял флейту от онемевших губ, как схватил руку мужа. Подушечки пальцев кровоточили.       — Больно? — спросил Вэй Усянь, заботливо поглаживая ладонь Лань Чжаня.       — Поцелуй и будет не больно.       На секунду Вэй Усянь опешил, а потом рассмеялся. И как Лань Чжаню удаётся говорить такие вещи с невозмутимым лицом? Впрочем, намёк был понятен лишь им двоим. Вэй Усянь достал свой носовой платок и разорвал на тонкие полоски, чтобы перевязать раны мужа, не опасные, но всё же неприятные для заклинателя, что специализируется на музыкальных техниках.       — Вы закончили здесь?       Из мрака в глубине пещеры появился Мо Сюаньюй. Пока Вэй Усянь и Лань Ванцзи сражались с монстром, дух обследовал его логово. Существо, для победы над которым даже могущественным заклинателям пришлось напрячь все силы, держало в страхе целый город, но теперь развеялось струйками чёрного дыма.       — Нашёл что-нибудь? — спросил Вэй Усянь, завязывая последний узелок.       — Пропавшие люди там, в боковой пещере, но, боюсь, мы опоздали.       Вэй Усянь быстро «перевёл» слова Мо Сюаньюя для супруга, и оба они устремились вслед за призраком. Магическое пламя осветило небольшую пещеру, где действительно лежало три неподвижных тела: два юноши и одна девушка. Казалось, они просто спят: тела ещё не были тронуты тлением, лишь мертвенная бледность говорила о том, что эти люди, чьи жизни едва начались, больше не проснутся. Мо Сюаньюй соединил ладони в молитвенном жесте, его губы дрожали от едва сдерживаемого плача. Вэй Усянь решил молитвы отложить на потом, а для начала проверить, действительно ли жизнь не теплится в телах. Двое юношей точно были мертвы, но, поднеся ладонь к лицу девушки, Вэй Усянь уловил лёгкое колебание воздуха.       — Лань Чжань, она ещё дышит!       Лань Ванцзи подошёл и опустился на колено рядом. Его ладонь замерла над грудью девушки и засияла мягким светом. Лань Ванцзи проверял не биение её сердца, а нечто иное, ведь монстр, похитивший девушку, по своей природе был схож с «богиней» горы Дафань: он пожирал души людей.       — Мы опоздали, — Лань Ванцзи вынужден был подтвердить неутешительный вывод Мо Сюаньюя. — Её душа покинула тело. Сердце будет биться ещё какое-то время, но недолго.       — Тогда поскорее вернём её домой, чтобы родители могли проститься с дочерью, — сказал Вэй Усянь, поднимаясь.       — Вернём их всех домой, — добавил Мо Сюаньюй.       По лицу призрака струились призрачные слёзы, которым не суждено пролиться: капли исчезали, не успевая долететь до земли.       Спускаясь с горы, Лань Ванцзи, как обычно, молчал, но сейчас Вэй Усянь чувствовал, что это молчание пропитано виной. Они не смогли спасти всех, не успели… Вэй Усянь тоже был подавлен, и причитания Мо Сюаньюя ему совершенно не помогали.       — Они были так молоды! Так прекрасны! Молодой господин Ян был музыкантом, молодого господина Чжэня его родные называли храбрым и отзывчивым, и не зря: он в одиночку отправился в горы искать пропавших людей. А барышня Лин обладала лёгким и жизнерадостным характером!       Да, монстр был разборчив, предпочитал людей, что сияют, как звёзды, освещая путь другим. Но три яркие звезды погасли, и Вэй Усянь мог лишь вернуть родственникам их тела.       «Возможно, — подумал Вэй Усянь, видя, как убивается госпожа Лин, — юной барышне лучше было испустить последний вздох на горе».       Тела юношей передали родным для погребения, но барышня Лин была ещё жива, и на плечи Вэй Усяня и Лань Ванцзи легла тяжесть разбитой надежды её родителей.       — Моя А-Юй не проснётся?       Госпожа Лин стояла на коленях у изголовья кровати и гладила дочь по голове. Господин Лин находился рядом, утешая жену и при этом не отпуская руку дочери, быть может, надеясь, что её пальцы сожмутся в ответном касании. Но барышня Лин оставалась бледна и неподвижна, её пульс постепенно замедлялся. Тело не может долго существовать без души, а душа Лин Жуюй уже следовала к Жёлтому источнику.       — Неужели ничего нельзя сделать?       Господин Лин поднялся на ноги и с надеждой посмотрел на Вэй Усяня и Лань Ванцзи. В сознании простых людей заклинатели способны творить чудеса. Но на этот раз Вэй Усянь и Лань Ванцзи должны были отказать этим добрым людям в чуде.       Видя, что его муж непривычно молчалив и задумчив, Лань Ванцзи решил взять на себя самое трудное. Вэй Ин, должно быть, глубоко переживает случившееся: с тех пор, как они спустились с горы, он не проронил ни слова. Лань Ванцзи уже набрал воздуха в грудь, чтобы ответить господину Лин, но тут заговорил Вэй Усянь:       — Есть один способ.       Госпожа Лин тут же вскочила, её глаза засияли сквозь пелену слёз. Господин Лин схватил жену за руку: друг в друге они искали опору. Лань Ванцзи молча перевёл взгляд на своего супруга. Вэй Ину прекрасно известно, что Лин Жуюй не вернуть в этот мир, так что он задумал?       — Что же это за способ? — спросила дрожащим голосом женщина.       — Говорите же, господин бессмертный! — воскликнул её муж.       — Возможно, вы не захотите прибегнуть к этому способу, прошу вас выслушать меня и хорошенько подумать, — сказал Вэй Усянь.       Яркое пламя надежды в сердцах несчастных родителей, едва вспыхнув, съёжилось под порывом ветра, но всё же не погасло.       — Говорите, — повторил господин Лин. — Наша А-Юй может открыть глаза? Лань Ванцзи тоже хотел знать, что происходит, и слушал Вэй Ина с не меньшим вниманием, чем чета Лин.       — Да, она может открыть глаза, — произнёс Вэй Усянь и тут же поднял палец, не позволяя восторгу расцвести улыбками на измождённых горем лицах. — Но! Если она проснётся, то потеряет память.       Брови Лань Ванцзи едва заметно дёрнулись вверх, больше он ничем не выразил своего удивления, в отличие от Мо Сюаньюя, который с самого начала разговора орал Вэй Усяню прямо в ухо. Сначала возмущался, зачем он даёт родителям Лин Жуюй пустую надежду, а теперь от удивления просто бормотал что-то бессвязное. Мо Сюаньюй понял всё на мгновение раньше, чем Лань Ванцзи. Понял, но не сразу поверил, что это возможно.       — Потеряет память? — переспросила госпожа Лин. — А-Юй станет словно младенец, забудет, как ходить и говорить?       — Нет-нет, ходить и говорить она будет, — ответил Вэй Усянь. — Вспомнит своё имя, вспомнит вас… Но свои любимые блюда, любимые книги забудет. Детские воспоминания к ней не вернутся. Все те мелочи, из которых строится личность, пропадут. Она станет совсем другим человеком.       Да, если в тело Лин Жуюй поместить чужую душу, она станет другим человеком, лишь внешне оставшись Лин Жуюй.       — Брат Вэй, ты правда сделаешь это ради меня? — Мо Сюаньюй, наконец, смог произнести связное предложение.       Взгляд Вэй Усяня заставил его замолчать и усилием воли затушить искру надежды в собственном сердце. Вэй Усянь ничего не будет делать, если господин и госпожа Лин не согласятся.       — Вам нужно подумать, — сказал Лань Ванцзи, который, конечно, понял замысел мужа. — У вас ещё есть время…       Лань Ванцзи предполагал, что они поговорят наедине, взвесят «за» и «против», но супруги Лин лишь обменялись взглядами и уверенно кивнули друг другу.       — Мы согласны, — произнёс господин Лин.       — Если наша А-Юй откроет глаза, мы примем её любой, будем любить и лелеять, несмотря ни на что, — добавила его жена.       Лань Ванцзи слегка улыбнулся. Немногим доводилось видеть его улыбку, но сейчас он улыбался, глядя на эту пару. Когда речь о жизни близкого человека, который словно часть твоей собственной души, сомнениям нет места, решение рождается в сердце само собой и последствия не имеют значения. На месте четы Лин он бы тоже не раздумывал.       Госпожа Лин ещё раз поцеловала дочь, и муж вывел её из комнаты, вверив жизнь Лин Жуюй бессмертным. Как только дверь за супругами закрылась, Лань Ванцзи обратился к Мо Сюаньюю. Каким-то неведомым образом он научился безошибочно определять, где призрак находится, и смотреть ему в глаза, даже не ловя ответного взгляда.       — Молодой господин Мо, есть условие, которое вы должны выполнить.       Обычная серьёзность Лань Ванцзи сейчас будто возросла в разы, Мо Сюаньюй даже нервно сглотнул.       — Он готов тебя слушать, — сказал Вэй Усянь, удивляясь, как Лань Чжаню удаётся парой слов утихомиривать Мо Сюаньюя… и его самого, чего уж скрывать…       — Семья Лин владеет ткаческой мастерской, их знают и уважают все в городе. Когда вы займёте тело Лин Жуюй, вы должны заботиться о репутации вашей новой семьи.       — Да, не вешайся на мужчин, — Вэй Усянь присоединился к Лань Ванцзи. — К девушкам общественное мнение более требовательно.       — Когда это я вешался на мужчин? — вспылил Мо Сюаньюй. — Мои намерения всегда были честными, а чувства искренними. Я всё ещё мечтаю найти хорошего мужчину и выйти за него замуж. А когда найду, ни за что не посмотрю на кого-то другого!       Впервые Мо Сюаньюй говорил о своих мечтах без обречённости и грусти. Самые смелые его желания могут осуществиться, счастье, которого он так долго искал, вдруг оказалось на расстоянии вытянутой руки.       — Вы правда сделаете это ради меня?       Мо Сюаньюй снова задал вопрос, от которого зависела его судьба. В глазах призрака, тёплых, пусть даже в них запечатлелся холод смерти, были надежда и мольба.       — Я должен тебе тело, — усмехнулся Вэй Усянь.       Каждый из них на самом деле знал, что дело не в долге и даже не в благодарности. Просто Мо Сюаньюй заслужил немного счастья в любящей семье.       — Давайте начнём.       Обсуждение закончилось, и Лань Ванцзи уже собирался рисовать магическое поле, но Мо Сюаньюй вдруг сказал:       — Подождите немного.       Подойдя к кровати, на которой неподвижно лежало тело девушки, призрак опустился на колени.       — Барышня Лин, я клянусь заботиться о твоих родителях, как подобает почтительному сыну. Прости, что забираю твоё тело без спроса, надеюсь, ты не будешь злиться. Чтобы душа твоя не страдала в загробном мире, я тайно установлю для тебя поминальную табличку и сожгу очень много ритуальных денег.       Мо Сюаньюй трижды поклонился до земли, а потом поднялся на ноги. Взволнованный, но воодушевлённый, он впервые за долгое время смотрел в будущее с надеждой.       — Я готов, — произнёс Мо Сюаньюй.       Через несколько минут он уже открыл глаза и сделал вдох. Это показалось ему таким непривычным…

***

      Лин Жуюй вслед за матерью переступила порог уютной, светлой комнаты и с любопытством огляделась вокруг. Кровать под нежно-розовым пологом напоминала облачко, что купается в первых лучах рассвета. Лин Жуюй понравилась изящная ширма с цаплями и лотосами, а ещё маленькие вазочки на полках. В каждую следует поставить цветок…       — Это моя комната? — уточнила Лин Жуюй.       — Да, милая. Ты что-нибудь вспомнила?       Мать смотрела на неё с робкой надеждой, но Лин Жуюй только растерянно улыбалась. Всё здесь было ей незнакомо, но всё нравилось. Девушка шагнула было к шкафу, который, вероятно, был полон нарядов, но тут её внимание привлёк столик с красивым медным зеркалом. Проследив за взглядом дочери, госпожа Лин сказала:       — Это зеркало отец привёз тебе из столицы.       — Отец так заботлив, — улыбнулась Лин Жуюй.       — Ты его единственная дочь, конечно, он души в тебе не чает!       Лин Жуюй села перед зеркалом и впервые увидела своё лицо.       — А я красивая! — невольно вырвалось у неё.       — Конечно, моя А-Юй самая красивая, — согласилась госпожа Лин.       Лин Жуюй рассматривала свои круглые щёчки, мягкую линию подбородка, пухлые губы, аккуратный нос, глаза с уголками, стремящимися вверх, всё время таящие в себе улыбку, и мыс красавицы* на белом, гладком лбу. Эту красоту хотелось подчеркнуть… А на столе как раз стояли в ряд баночки с косметикой!       — Я любила макияж? — спросила Лин Жуюй, отметив, что баночек довольно много.       — Да, — закивала матушка, радуясь, что А-Юй хоть что-то вспомнила. — Ты не позволяла служанкам помогать с макияжем, а в дни праздников все твои подруги приходили к тебе за помощью, ценя твой талант.       Нерешительно рука девушки потянулась к пудре. Лин Жуюй вдохнула запах настоящей, хорошей косметики, которой прежде никогда не пользовалась.       — Милая, хочешь, матушка тебе поможет? — осторожно спросила госпожа Лин, видя, что девушка медлит.       Лин Жуюй закивала. Здесь у неё есть люди, на которых она может положиться, если страшно сделать первый шаг. Руки её матери были умелыми и ловкими… а ещё тёплыми и нежными. Госпожа Лин касалась лица дочери с лаской и осторожностью, каждый штрих макияжа наносила вдумчиво, чтобы подчеркнуть, а не спрятать естественную красоту. Лин Жуюй закрыла глаза. Чувствуя, как на лицо ложатся пудра и румяна, как помада окрашивает губы, она как будто входила в медитацию. Когда Лин Жуюй снова посмотрела в зеркало, едва не завизжала от восторга, сдержалась в последний момент, вспомнив, что девушкам следует вести себя скромно. Вместо того, чтобы прыгать и кричать, она просто улыбнулась матери, улыбкой и взглядом выразив свою благодарность.       Девушка набрала воздуха в грудь, чтобы произнести слова, идущие от сердца, но тут за её спиной раздался странный звук. Как будто… мяуканье?.. Лин Жуюй обернулась. На подоконнике сидела кошка. Трудно было однозначно сказать, какого она цвета: белые, чёрные и рыжие пятна равномерно покрывали блестящую шёрстку. Кошка явно чувствовала себя здесь как дома. Она спрыгнула на пол, потянулась и грациозной походкой направилась к столику с зеркалом. Где-то на середине пути кошка остановилась, на её мордочке ясно читалось недоумение. Должно быть, сочетание знакомого запаха и чужой ауры сбивало животное с толку.       — Это Сяо Фу, — сказала госпожа Лин. — Она была совсем маленьким котёнком, когда ты её нашла и принесла домой. Ты сама кормила её, обмокнув носовой платок в молоко.       «У неё было доброе сердце, — подумала Лин Жуюй. — И люди, что вырастили её такой, тоже очень добры… Я должна теперь заботиться об этой семье». Впервые в жизни… в обеих жизнях Лин Жуюй чувствовала такую ответственность. И впервые была так счастлива.       — Матушка, я кое-что вспомнила, — произнесла девушка.       — Да?       Улыбка тут же осветила лицо госпожи Лин, не менее прекрасное, чем лицо её дочери. Морщины, обозначившиеся в уголках глаз, лишь добавляли госпоже очарования.       — Я вспомнила, что матушка и отец очень любили меня, а я любила вас.       — А-Юй!       Госпожа Лин порывисто обняла дочь. Её девочка, её сокровище, и вправду стала другой, но в то же время осталась той А-Юй, которую госпожа Лин знала. Кошка, видимо, пришла к такому же выводу, её настороженность сменилась благосклонностью. Сяо Фу подошла к Лин Жуюй и потёрлась о её ноги, выпрашивая ласку. Девушка одними губами произнесла: «Подожди». Она обнимала свою маму. В другой жизни у А-Юй тоже была мама, которая её очень любила. А-Юй с трудом могла вспомнить её лицо, зато помнила тепло объятий. Один образ в её сознании слился с другим, ведь материнская любовь в той жизни и в этой одинаково сильна.

***

      — Лань Чжань, это ведь тот самый город, в котором мы оставили Мо Сюаньюя два года назад.       Помогая людям там, где творится хаос, Ханьгуанцзюнь и Вэй Усянь путешествовали по всей Поднебесной. К счастью, в городе, где жила семья Лин, больше не появлялись монстры и демоны, поэтому Вэй Усянь с Лань Ванцзи давно здесь не бывали.       — Мгм, — согласился Лань Ванцзи.       — Может, навестим Мо… то есть барышню Лин? Интересно узнать, как у неё дела.       Как Мо Сюаньюй освоился в новом теле, новой семье и новой жизни? Лань Ванцзи тоже испытывал любопытство, хоть и не проявлял его столь открыто, он просто молча свернул к поместью Лин. Но пришлось остановиться ненадолго: путь преградила свадебная процессия. Жених, красивый юноша с открытым и честным лицом, ехал на породистой лошади белой масти, за ним следовали музыканты, Вэй Усянь начал пританцовывать на месте под звуки труб и барабанов. Должно быть, женился сын уважаемой семьи: свадебный паланкин был богато украшен, каждый прохожий кланялся и поздравлял юношу.       У ворот, убранных алым шёлком, процессия остановилась. Музыканты сильнее напрягли свои лёгкие, а зеваки — свои глотки, под звуки музыки и поздравлений невеста вошла в дом жениха. Вэй Усянь заметил, что, выходя из паланкина, девушка будто порывалась приподнять свадебное покрывало, но смогла сдержаться. Всё же она шепнула что-то жениху, и юноша радостно улыбнулся. Вэй Усянь улыбнулся тоже, разделяя счастье незнакомых людей. Судя по всему, это не брак по расчёту между двумя богатыми семьями, а настоящий союз любящих сердец, как у него с Лань Ванцзи.       — Лань Чжань? — позвал Вэй Усянь.       Лань Ванцзи отозвался не сразу: он смотрел на свадебный паланкин со странным выражением в спокойных обычно глазах.       — Ты расстроился из-за того, что у нас с тобой не было такой свадьбы? — предположил Вэй Усянь.       — Это моя вина.       Вэй Усяня разбирало от желания пошутить, что благородный Ханьгуанцзюнь не дождался первой брачной ночи и вытащил невесту из паланкина, то есть стащил со спины осла… Но Вэй Усянь понимал, что безобидная для него шутка может ранить Лань Чжаня, который абсолютно зря чувствует себя виноватым.       — Изначально я был тем, кто поспешил и пренебрёг обрядами. Ещё когда нам было пятнадцать лет, я сорвал с тебя лобную ленту, помнишь?       Уголок губ Лань Ванцзи едва замено дёрнулся вверх, и у Вэй Усяня, что за годы научился читать эмоции на словно вырезанном из мрамора лице, отлегло от сердца.       — Пойдём в поместье Лин, — предложил Вэй Усянь: толчея на улице уже прекратилась.       Лань Ванцзи кивнул, и они продолжили путь.       В это время жених хотел тихонько выскочить на улицу, но мать вовремя схватила его за воротник.       — Куда? Ты сейчас должен приветствовать гостей!       — Матушка, там…       Юноша пустился в объяснения, но, боясь потерять время, дал знак личному слуге, тот всё понял и кинулся догонять удаляющихся заклинателей.       — Господа бессмертные!       Вэй Усянь и Лань Ванцзи обернулись, запыхавшийся слуга низко поклонился им и сказал:       — Мой господин приглашает вас на свадебный пир.       Супруги удивлённо переглянулись. Вэй Усянь в ответ на вопросительный взгляд Лань Чжаня мог только пожать плечами: он тоже не знал хозяев этого поместья.       — Боюсь, мы не можем принять приглашение, потому что не знакомы с твоим господином, — ответил Лань Ванцзи.       — Лично не знакомы, но если бы не господа бессмертные, эта свадьба вовсе не состоялась бы. Два года назад именно вы спасли молодую госпожу от неминуемой смерти.       Брови Вэй Усяня взлетели на лоб.       — Твоя молодая госпожа это Лин Жуюй из семьи Лин, что занимается производством шёлка?       Слуга радостно закивал: он всё-таки не провалил поручение. А тут ему на помощь пришли и сами хозяева. Юноша, одетый в алое, спешил к своим гостям, за ним едва поспевали родители.       — Второй молодой господин Лань, молодой господин Вэй, какое счастье!       Жених улыбался так широко, что Вэй Усянь всерьёз забеспокоился, как бы его круглое, румяное лицо не треснуло.       — А-Юй заметила вас на улице, узнала, даже глядя сквозь покрывало и занавесь паланкина. Конечно, как она могла не узнать своих спасителей! А-Юй рассказала мне, что…       Отец жениха кашлянул, прерывая чересчур многословного сына.       — Господа бессмертные, прошу, будьте гостями в нашем скромном доме.       — Не откажите, займите почётные места на пиру, — добавила мать жениха. — Позвольте хотя бы так отблагодарить вас за то, что вы спасли нашу невестку.       — А-Юй очень просила, чтобы я вас привёл! — снова встрял юноша.       Дальше все трое заговорили разом, и Вэй Усяню с Лань Ванцзи ничего не оставалось, кроме как последовать за ними в объятое праздничной суетой поместье. Впрочем, заклинатели не особо сопротивлялись. Вэй Усянь не мог упустить случай погулять на свадьбе, а Лань Ванцзи не мог отказать ему в этом удовольствии.       Лично провожая важных гостей в зал, жених трещал без умолку, перескакивая с одной темы на другую, но то и дело повторяя «А-Юй, А-Юй, А-Юй». Едва переступив порог поместья, Вэй Усянь чуть не пожалел, что принял приглашение: прямо перед ним из ниоткуда выскочила собака. Лань Ванцзи, конечно, тут же встал между своим мужем и небольшой рыжей собакой, что виляла хвостом и ластилась к новым людям. Воистину, животные похожи на своих хозяев! Юноша погладил не в меру дружелюбную собаку и велел ей пойти составить компанию А-Юй. Кажется, собака поняла.       — Прошу сюда, — кажется, жених не заметил небольшой заминки. — То, что господа бессмертные оказались сегодня здесь, — настоящее благословение Небес! А-Юй так много о вас рассказывала, и я так мечтал с вами познакомиться…       — Молодой господин! — речь юноши была прервана появлением его слуги. — Госпожа зовёт вас.       — Да-да-да! Я иду!       — Лань Чжань, — позвал Вэй Усянь, когда жених упорхнул на крыльях счастья, — есть ли на свете супруги, которые настолько хорошо подходят друг другу?       — Мгм, — ответил Лань Ванцзи.       — Да, конечно, кроме нас.       Вэй Усянь налил себе вина и одним глотком осушил чашу. Вино было отменное, иного и не ожидаешь от свадьбы в богатом доме. Это был хороший дом, полный любви, хорошая семья, что с распростёртыми объятиями приняла невестку. Вэй Усянь искренне просил Небеса о том, чтобы Лин Жуюй получила всё счастье, которым её обделили в прошлой жизни Мо Сюаньюя. Ведь каждый человек заслуживает немного счастья.