цветочное масло .

       в воздухе сладко тянулся аромат благовоний, пронизывая дрожащее тело лань цзинъи насквозь. свадебная вуаль не скрывала румянец, растёкшийся по белоснежной коже. вкус сочных груш, проглоченных часами ранее, казалось, всё ещё остался влажным пятном на лепестках его губ.        оуян цзычжэнь был неотразим. их алые наряды были схожи, однако цзинъи всё равно искренне считал, что оуяну подобные одежды идут куда больше, нежели ему. сердце грозилось выпрыгнуть из груди, столь отчаянно оно билось. цзычжэнь, неловко протягивая ему тёплую ладонь, был похож на дьявола, желающего утащить его в потусторонний мир и больше никогда не отпускать из своих когтистых лап.        оуян цзычжэнь, пожалуй, будет единственным демоном, которого цзинъи не станет изгонять.        аккуратно заправленная постель была смята, стоило цзинъи упасть на простыни спиной. цзычжэнь навалился на него сверху и, несмотря на растущее возбуждение, цзинъи не удержался от непродолжительного смеха. с этого ракурса оуян казался ему особенно милым.        цзычжэнь же, пытаясь скрыть смущение, осторожно снял вуаль с лица цзинъи и замер, разглядывая его так, словно он был уникальной, редчайшей драгоценностью, которую цзычжэнь искал всю свою ничтожную жизнь. от такого взгляда цзинъи сильно смутился, поэтому приблизился к лицу оуяна и впился своим ртом в его, нетерпеливо облизывая медовые губы.        цзинъи никогда прежде не целовался столь страстно, хотя, если подумать, на роль своего партнёра в таком интимном действии он мысленно ставил оуяна ещё до того, как они начали тайком лобызаться в тени деревьев. иными словами, цзычжэнь был для него единственным и неповторимым, как бы по-детски это не звучало.        они неумело сталкивались зубами, однако цзинъи это лишь забавило, в отличие от цзычжэня, которому происходящее явно приносило нечеловеческое удовольствие. дышать становилось труднее, и оуян первым мягко отстранился от таких желанных губ, однако лишь что бы прижаться к не менее желанной шее. цзычжэнь хотел восхвалять цзинъи вечно, и у него это почти получалось, в перерывах между влажными посасываниями столь нежной кожи.        — я желаю лишь . . — звонкий хлюп разнёсся по спальне, оставляя на коже цзинъи алый след, — . . тебя одного, мой милый . . — тихий всхлип раздался выше, и цзычжэнь прикусил чуть сильнее, вынуждая цзинъи схватить его за непослушные волосы, — . . муж . . — его голову насильно оттянули от чувствительной шеи, заставляя посмотреть в глаза.        и оуян был несказанно счастлив, когда взглянул в эти затянутые возбуждённым туманом зрачки. в его памяти навсегда отпечатались подрагивающие ресницы и влага, скопившаяся в уголках прелестных глаз.        если небеса и вправду существовали, то цзинъи был близок к ним, как никогда. к низу живота тянулся жаркий узел, и с каждым прикосновением область паха всё настойчивее требовала внимания. по телу прошлась дрожь от очередного поцелуя, и цзинъи чувствовал, как похотливо стекает с головки его напряжённого члена предэякулят.        оуян цзычжэнь, не в силах терпеть эти муки, с молчаливого дозволения цзинъи осторожно снял с него верхние одежды, а после проделал тоже самое с собой. он с нескрываемым удовольствием заметил, каким поглощающим взглядом цзинъи рассматривает его тело сквозь тонкий слой нижних одежд. в иной обстановке цзычжэнь сложил бы ценные наряды аккуратно, так, что бы не помять, однако сейчас думать о порядке не хотелось от слова совсем.        цзинъи, внезапно вспомнив что-то очень важное, потянулся к собственному лбу и, нащупав церемониальную, алую ленту, одним неловким движением стянул её с себя. цзычжэнь улыбнулся ему так нежно, что цзинъи невольно почувствовал себя безумно желанным что, по сути, являлось чистой правдой.        прежде чем лента коснулась тёплого запястья, оуян цзычжэнь внезапно промолвил с таким восхищением, с каким обычно читают молитвы самые преданные верующие.        — может быть, на шею? . . — цзычжэнь, кажется, искренне этого желал.        лань цзинъи застыл лишь на мгновение, а после, не сомневаясь, мягко повязал ленту вокруг шеи оуяна, спереди оставив милый, маленький бантик. стянул он несильно, и в случае чего ленту можно было легко снять, вот только цзычжэнь этого делать не собирался. при виде такого раскрепощённого оуяна, у лань цзинъи всё сжалось. от облитого кровью сердца, до жара где-то глубоко внутри его разгорячённого тела.        — чжэнь-эр, ну как так можно . . — выдохнул он.        цзычжэнь, внутри ликуя, вновь прижался к цзинъи, в этот раз вылизывая острые ключицы, а после спускаясь ниже, к неожиданно набухшим соскам. с искренним интересом он сжал один из них в пальцах, и сверху послышался рваный вдох. соски не были уж слишком чувствительными, просто никто никогда ранее не прикасался к нему таким образом, оттого он и вёл себя соответствующее.        цзычжэнь, прижавшись ртом к твёрдому соску, почувствовал себя весьма неоднозначно. желание кусать взяло верх, поэтому он, стараясь быть ласковее, невесомо прикусил кожу, тем не менее оставляя мокрый след, отдалённо напоминающий ему зёрнышки багрового граната. цзинъи не понимал, как ему трогать цзычжэня в такой неудобной позе, так что он, зная, что оуян не будет сопротивляться, одним ловким движением поменял их местами, нависая над цзычжэнем.        шея его перевязана лентой, а потому неприкосновенна. выбор был очевиден. спустившись ниже цзинъи, под восхищённый взгляд выше, провёл влажную дорожку от сосков до низа живота языком, параллельно стягивая с цзычжэня нижние одежды. и лишь сейчас оуян осознал, насколько он был возбуждён. по напряжённому стволу стыдливо стекала капля, а стоило цзинъи протянуть ладонь как он, несдержанно выдохнув, толкнулся ему в руку. на мгновение цзинъи забыл, как дышать.        приблизившись лицом к паху он, лишь закусив на мгновение свои опухшие губы, соблазнительно лизнул всю длину, следя за реакцией возлюбленного. оуян пьянел от одного вида, тело было на грани, однако цзинъи вдруг отпустил его достоинство, прижимаясь губами к коже на внутренней стороне бедра. ему хотелось оставить следы не меньше, чем цзычжэню.        лань цзинъи, беспокоясь о состоянии оуяна, лишь невесомо поцеловал рядом с тающим членом, проверяя. но стоило ему почувствовать, как задрожал цзычжэнь, страх навредить отступил. цзинъи покрывал смазанными укусами каждый цунь мраморной кожи, с удовольствием подмечая, как сильно оуян течёт от этих незамысловатых прикосновений. признаться, ему мягкая боль нравилась куда больше.        утомительное пламя тяжко разжигалось в паху, и цзычжэнь, не выдерживая, схватил лань цзинъи за шелковистые волосы, притягивая ближе. цзинъи нравилось видеть обычно сдержанного оуяна таким нуждающимся, а потому он, не желая медлить, взял во влажный плен головку, истекающую кислым предэякулятом. вкус нельзя было назвать приятным, да и горло явно было против вторжения, однако знание того, чей именно член он держит во рту, покрывало все недостатки. заглотнув чуть глубже, цзинъи принялся двигаться, вызывая у цзычжэня сладкие стоны, являющиеся усладой для его ушей.        цзычжэнь был готов спрыгнуть с обрыва, заполнить слюнявый рот собой, когда цзинъи внезапно остановился. в глазах плескалась нездоровая одержимость и он, в мгновение оседлав оуяна, требовательно потянулся к нему за очередным сумасшедшим поцелуем, выворачивающим его внутренности наизнанку.        цзычжэнь, хныча от тянущегося удовольствия, мягко сжал бёдра цзинъи, потираясь о них своим достоинством. столь желанное тело всё ещё было скрыто тонким слоем шёлка, и цзинъи выдохнул, ощущая постыдные толчки через ткань. щёки покрылись румянцем, и цзинъи смутился, что было ему неестественно. цзычжэню хотелось плакать от нахлынувших чувств.        — ты очарователен . . — томно прошептал цзычжэнь, заправляя его прядь за покрасневшее ушко.        цзинъи грациозно оседлал его, словно домашнюю лошадь и, как символично, даже повязал собственную ленту ему на шею. цзычжэня ситуация не столько забавляла, сколько распыляла в нём жар небывалой страсти. плавно приняв сидячее положение, он переместил вспотевшие ладони на тонкую талию цзинъи, и тягуче прижался своими губами в новом, мягком поцелуе.        благовония, казалось, никак не заканчивались, и сладкий аромат окутывал их сплетённые вместе тела. стянув с возлюбленного пропитанную влагой одежду он потянулся к прикроватному столику, хватая заранее подготовленное масло.        до недавнего времени всё, что оуян знал о соитии двух любящих людей было настолько эфемерным и расплывчатым, что он мог лишь осознавать значимость этого события, никак не процесс.        однако стоило ему впервые поцеловать цзинъи, как эта тема внезапно стала для него невероятно важной.        изучив вдоль и поперёк доступную ему литературу цзычжэнь вскоре понял, что совокупление двух мужчин явно будет отличаться от традиционного, поэтому за помощью пришлось обратиться к самому старейшине илину, как недавно стало известно, ведущему интересные связи с ханьгуань-цзюнем.        вэй усянь был идеальным кандидатом в советники ; мало того, что он, скорее всего, занимался чем-то подобным с лань ванцзи, так он ещё и, по сути, был чуть ли не наставником для него и его друзей, включая возлюбленного . . а к тому же единственный знал об их отношениях, конечно, не считая цзинь лина и лань сычжуя, которые догадались об этом самостоятельно.        обращаться за подобным к вэй ину было тяжело как минимум потому, что увидеться с ним он смог не сразу, а после, как вышло встретиться, словно проглотил язык. однако, несмотря на страх и стыд, он всё-таки смог попросить у вэй усяня помощи. какого же было его облегчение, когда он предоставил ему для изучения все нужные материалы! . . возможно, потому что ему было жуть как смешно наблюдать за смущённым подростком, впервые познающим прелесть соития, но цзычжэнь не стал об этом думать.        поэтому сейчас, грея в ладонях пахнущее чем-то цветочным масло, он был уверен в себе и своих силах. в отличие от него лань цзинъи особой решительности не питал, а потому в каждом движении чувствовалась тревога. несмотря на это, он относительно спокойно принимал каждое прикосновение оуяна. цзычжэнь знал, что будь на то воля цзинъи, завтра мучаться от боли будет уже он, и этого избежать не получится. впрочем, ему понравился бы и такой вариант . .        цзычжэнь, чуть сильнее обычного сжав ягодицы цзинъи масляными руками, принялся безымянным пальцем очерчивать вход, слегка надавливая на него. лань цзинъи, не совсем понимая, как реагировать, игриво чмокнул цзычжэня, чувствуя себя уставшим от накопившегося возбуждения.        он расцеловывал чувствительную шею и грудь, стараясь удовлетворить цзинъи. кончик пальца безболезненно вошёл внутрь, обтягивая мокрым жаром. когда палец полностью растворился в плоти, цзинъи сорвался на удивлённый, тихий стон. из-за ласк снаружи дискомфорта как такового он и не ощущал, а значит, и беспокоиться не стоило.        два пальца были куда ощутимее, нежели один. цзычжэнь, боясь навредить, переборщил со смазкой, и с каждым толчком сзади неумолимо громко хлюпало, а нюх улавливал приятный лавандовый аромат, исходящий от масла. изящными движениями оуян растягивал его, раздражая чувствительные стенки. цзинъи плавился. поцелуи, разжигающие его, словно буйное пламя, размеренные толчки, приносящие неизведанное ранее чувство заполненности, смущающие комплименты, которыми смазанно звучали из уст цзычжэня, стоило ему отвлечься хоть на мгновение . .        лань цзинъи хотел дать что-то взамен на эти одурманивающие ласки, но тело его не слушало. он был близок к невероятному оргазму, и хватило бы одного ласкового прикосновения, однако цзычжэнь, не намереваясь отпускать его так просто, с развратным хлюпом вытащил пальцы. цзинъи напрягся, по виску стекала капля пота.        оуян покрывал безболезненными укусами его шею, искренне наслаждаясь моментом. цзинъи разочарованно выдохнул, с тоской отпуская приятное трение, однако траур был недолгим. разгорячённый, тщательно смазанный член цзычжэня настойчиво упирался в его хризантему. по спине прошлась дрожь, и цзинъи смазанно поцеловал оуяна, предвкушая что-то неприятное.        он не знал всех тонкостей интимной близости между мужчинами, поскольку весенние картинки такого нетрадиционного совокупления не предполагали . .        так что он всецело доверял цзычжэню, надеясь на его понимание. оуян, прильнув к цзинъи в нетерпеливом поцелуе, аккуратно поменял их позиции, оказываясь сверху. лань цзинъи и прошлая поза вполне устраивала, однако он решил не сопротивляться. тёплые ладони блуждали по шёлковой коже, вызывая жгучую дрожь, и цзинъи сжимал под собой простыни, пытаясь сообразить, в какой момент простые прикосновения начали вызывать в нём такую бурю эмоций.        влажная головка кружилась вокруг входа, надавливала и всячески дразнила, заставляя цзинъи хныкать. оуян, не выдерживая пожирающего взгляда, медленно вставил верхушку своего достоинства, не встречая сопротивления и погружаясь в кипящее нутро. ватными ногами получилось прижать цзычжэня ближе, и лань цзинъи невольно сжался, случайно чуть не отправив оуяна на небеса.        член лань цзинъи отчаянно требовал внимания, и цзычжэнь, погрузившись полностью, свободной ладонью принялся мягко поглаживать ствол, по которому стекал предэякулят. алые простыни смялись от хватки цзинъи. привыкнуть к необыкновенному ощущению заполненности ему не дали, за что он обязательно отругает возлюбленного, однако это будет позже, ведь сейчас оуян цзычжэнь, в пару лёгких толчков доводя его до исступления, вновь прижался к его шее, прикусывая сильнее обычного. с лепестков губ сорвался протяжный стон, полный наслаждения, и цзинъи, в последний раз дрогнув, обмяк. ладонь цзычжэня потеплела, забрызганная липкой жидкостью.        цзычжэнь, заботливо улыбаясь, потянулся было за полотенцем, однако его остановили, неловко повалив на спину. оуян с искренним восхищением уставился на цзинъи, эротично сидящего на его достоинстве.        — ты куда? — слегка удивлённо воскликнул цзинъи, опускаясь чуть ниже.        в таком положении член проникал глубже, и лань цзинъи чувствовал себя невообразимо заполненным. тонкая кожа на животе напряглась, и оуян, напрягшись, смог увидеть очертания своего члена. воспользовавшись моментом он, положив свою ладонь на живот цзинъи, аккуратно надавил на выступающий бугорок, отчего лань несдержанно простонал, а после разразился ругательствами. член, совсем недавно получивший разрядку, вновь напрягся, заливаясь нездоровым румянцем.        — да так . . — томно прошептал цзычжэнь, демонстративно облизывая ладонь, испачканную в чужом семени, — . . неважно.        лань цзинъи остолбенел, с неподдельным шоком смотря на столь развратного цзычжэня. сказать, что цзинъи был удивлён, ни сказать ничего. если бы днём, когда они совершали три поклона, ему кто-нибудь сказал, каков скромный оуян в постели, он бы не поверил. однако сейчас до него дошло, что подобное вызывает у его тела весьма говорящую реакцию. член болезненно дёрнулся, и цзинъи рвано выдохнул.        — чжэнь-эр, ну почему . . — простонал цзинъи, поднявшись на чужом достоинстве, — . . ты такой . . — он, дрожа, опустился обратно, пытаясь имитировать толчки, в чём ему помог оуян, хватая его за бёдра и толкаясь самостоятельно, — . . горячий? . . — цзычжэнь тихо простонал на последнем слове, явно удовлетворённый комплиментом.        толчки становились резче, быстрее, выбивая из возлюбленных громкие стоны, полные наслаждения. глубоко внутри цзинъи было безумно узко, и цзычжэнь сходил с ума, пытаясь толкнуться в нужное место. внезапно лань цзинъи сладко простонал, непривычно для него закатив глаза, содрогнувшись всем телом, и цзычжэнь, пользуясь заминкой, вновь поменял их местами, вдалбливая цзинъи в испачканные простыни, раз за разом попадая по дрожащей простате.        смущённый своей реакцией цзинъи выглядел милее любой столичной красавицы, и цзычжэнь, чувствуя острую потребность присвоить столь элегантные изгибы себе, поднял одну его ногу себе на плечо, проникая ещё глубже. в глазах плясали звёздочки. оуян цзычжэнь прижался в собственническом укусе к бедру, намереваясь оставить яркий след. лань цзинъи выглядел, словно прелестный эскиз художника, пытающегося изобразить неземной красоты небожителя. однако это божество принадлежало лишь ему, и ни одна галерея не сможет увидеть всей той красоты, что сейчас лицезреет оуян цзычжэнь.        — чжэнь-эр, чжэнь-эр . . — цзинъи был непривычно податливым, — пожалуйста, я . .        от постоянной стимуляции со всех сторон цзинъи таял, подобно мороженому в солнечный день. несколько сбивчивых толчков и он, сорвавшись на хрип, кончил, забрызгивая собственный живот и ладонь цзычжэня. хризантема сжалась, и оуян, не выдерживая давления, излился следом, оставляя след себя глубоко в лань цзинъи. с уголка рта у цзинъи стекла накопившаяся слюна. такого сумасшедшего оргазма он ещё, признаться честно, не ощущал.        тело окутало нежной усталостью, и оуян цзычжэнь вышел, оставляя за собой влажную дорожку. цзинъи тяжело дышал, успокаиваясь и приходя в себя. он хотел было поцеловать цзычжэня, смакуя пережитый оргазм, однако тот странно смотрел на, как ему показалось, испачканные простыни. в голове промелькнула мысль что он, может, переживает за красивое бельё, и цзинъи, справляясь с дискомфортом в заднице, присел.        оуян цзычжэнь опустил голову, и цзинъи уже и впрямь поверил в свою догадку. стало даже как-то обидно, что после столь трогательного момента его возлюбленный думает о чистоте постели, а не о состоянии его теперь уже мужа. лань цзинъи протянул руку и, в порыве неизведанной им ранее нежности, заправил пряди за пылающее ухо.        — ты что, застеснялся? — дошло до него наконец.        оуян цзычжэнь вдруг поднял голову, влажными от наступающих слёз глазами смотря на возлюбленного. цзинъи, не зная, что делать в такой ситуации, попытался обнять мужа, однако, не успев приблизиться, почувствовал, как член цзычжэня вновь налился кровью. сердце пропустило тревожный удар.        — . . ну не могу же я бросить чжэнь-эра в таком состоянии, правда ведь? — вдруг хищно улыбнулся лань цзинъи, собираясь вкусить оуяна, однако тот вновь повалил его на подушки.        оуян цзычжэнь внезапно поднял таз возлюбленного, придерживая его так, что бы видеть осквернённую им хризантему. лань цзинъи вздрогнул, осознав, что совсем недавно оуян смотрел вовсе не на простыни. однако он был уверен, что ещё один дикий секс не выдержит, так что запротестовал, пытаясь подняться.        — чжэнь-эр, хватит уже . . — попытался отстраниться цзинъи, однако безуспешно.        лань цзинъи тяжко вздохнул, когда почувствовал мокрый язык, вылизывающий вход в его тело. из него медленно вытекала тягучая, липкая жидкость, от которой цзычжэнь пытался избавиться таким необычным способом. в глазах потемнело, и цзинъи, схватив лежащую рядом подушку, резким движением прижал её к своей груди, пытаясь успокоиться. его достоинство болезненно ныло, вновь давая о себе знать.        — точно? . . — отстранился цзычжэнь, решив всё-таки удостовериться, негодует его возлюбленный по-настоящему или придуривается.        лань цзинъи сжалился, с обречённым стоном раздвинув ноги. оуян увидел очевидное согласие, а потому, облизнув и без того влажные губы, вернулся к своему порочному занятию. сопротивляться цзычжэню он не мог и не хотел, и в разуме невольно всплыла фраза, брошенная учителем вэем несколько лет назад. пожалуй, цзычжэнь и вправду стал куда романтичнее.        от мысли, что этот « пылкий сердцеед » достался именно ему, цзинъи улыбнулся.        у них была ещё вся ночь, что бы насладиться друг другом . .