Die Raüber

      Тинк снова впустил Бутча к себе. А как же – он, бедный, мёрзнет, а на улице ведь холодает! Листва на деревьях, конечно, ещё не пожелтела, но на календаре уже красовались приближающиеся числа сентября. Небо медленно сменялось с чисто-синего на серое, затягиваясь тучами.       Тёплый свет струился из открытой двери трейлера, падая в покрытую ночными сумерками лужайку, что казалась почти синей. Пара любопытных котячьих голов выглянула посмотреть, понюхать ночь. Лёгкий запах снега и дождя. Многие уже давно ушли спать в трейлерном парке, за исключением, конечно, Тинка. Он очень ценил свой режим сна, ибо недосып, как известно только ему, портит фигуру, а ему такого не надо. Но ради Бутча потерпеть можно. Он всегда терпит ради него. А как же – он ведь его любимый. Не только как брат, но и как нечто большее. Как бы это не казалось им обоим неправильным, свои отношения они по итогу решили держать в тайне. Мало ли, что его соседи подумают.       Бутч неловко ступил за порог трейлера, чувствуя, как знакомый, но такой едкий запах чужих духов и выпечки въелся ему в лёгкие. Он невольно поморщил нос. Ему больше привычны помойные смрады, а не домашний уют, к которому его так старательно пытались приучить. Но не за этим он сюда пришёл.       – Давай, проходи, дорогуша! Не робей. Ну серьёзно, ты уже столько раз здесь был... – говорит Родни с другого конца трейлера – он возился на кухне. Бродяга мельком оглядел прихожую, сразу переходившую в гостиную, и с недовольным вздохом скинул обувь с ног, открывая старые, дырявые носки. Тинк уже давал ему новые, но и те износились. – Та-а-ак, посмотрим... – хозяин трейлера наклонился к небольшому холодильнику, его непривычно бодрый для столь позднего времени взгляд бегал по разным тарелкам, кастрюлям и сковородкам, стоявшим на полках. – Чем мне тебя кормить сегодня... – приговаривал он, слушая, как на заднем фоне ходил его брат, шаркая ногами.       Бутч опустил взгляд на одного из котят, что озлобленно выгнул свою маленькую спинку, распушив хвост и тихо шипя. Кошки сразу чуют плохого человека, бродяга это знал, и даже не старался скрывать что является таковым. Ну, в случае с Родни, конечно, вышло совсем наоборот – приходилось скрывать свой позорный образ жизни, следы драк, алкоголь... Всё скрывать. Всё до единой мелочи. Потому что он начнёт беспокоиться, читать морали, ныть... А ему это надо?       – Эй, Бутч! – донёсся голос Тинка с кухни. Бутч моментально повернул голову в сторону звука, едва себе шею не свернув резкостью движения. Мысль о еде его устраивала, он уже целых две недели ничего не ел и морил себя голодом. Кажется, даже похудел на пару килограмм, хотя итак был достаточно тощим. – У меня тут есть немного лазаньи, осталось с вечера... Будешь? – а потом, Родни выпрямился, глянул на своего гостя. Тот как-то странно пялился в ответ, и до сих пор молчал. Что-то в его взгляде казалось... Жутким почти. Пристальным. Словно хищник, наблюдавший за добычей и осознавший, что ей уже не сбежать. Голод делает с людьми страшные вещи, Тинк на личном примере убеждался не раз, когда видел Бутча в подобном состоянии, но сегодня что-то казалось совсем не таким. – ... – снова открыа холодильник, Тинк достал оттуда остатки лазаньи и понёс к микроволновке, желая разогреть. И услышал шаг, стоило ему повернуться спиной.       Затем ещё один шаг.       И ещё один.       Родни медленно повернулся, пытаясь понять, что сегодня такого случилось с его гостем. Бутч стоял на месте, но уже чуть ближе к нему. И всё так же смотрел прямо на него. И молчал.       – ...Слушай, Бутч... Дорогуша, если ты не хочешь, ты... Эм... Ты можешь просто сказать, ведь так? – привычная уверенность заметно колебалась в голосе Тинка, как и его улыбка на лице. Что-то точно было не так. Обычно, его брат не такой... Странный, когда дело касается попыток привести его в нормальную жизнь. – Я могу достать что-нибудь другое... Диетическое, например. Или кошачий корм. Помню ты рассказывал, как он тебе нравился... – Родни сделал робкий шаг в сторону, не сводя глаз с неподвижной фигуры бродяги на пороге кухни. И снова открыл холодильник, испытывая какое-то странное, подсознательное нежелание поворачиваться к нему спиной. Но это ведь его родной брат, зачем держать зрительный контакт? Он что, зверь какой-то,чтобы напасть на него, пока он потерял бдительность...       Бутч в два тихих шага оказался около ящика со столовыми приборами. Он тихо скрипнул, из ящика показалось лезвие ножа. И Тинк повернулся снова, уже совсем без понятия, что за чертовщина.       Нож блеснул в оранжевом свете лампы, Бутч стоял смирно.       – ...Эй? – голос хозяина трейлера звучал нехарактерно тихо, напуганно почти. Руки заметно задрожали, ему пришлось убрать тарелку на ближайшую поверхность, чтобы не дай бог её уронить. – Что ты делаешь-       Хрясь.       Нож вонзился Родни прямо в плечо, ближе к ключице. Резкий крик вырвался из его горла, перепугав всех котов в трейлере и заставив их разбежаться кто куда. Но Бутч не остановился. Он вынул нож из ещё живого близнеца, занёс над головой и опустил снова. Они вдвоём вмиг полетели на пол, Тинк пытался отбиваться но безрезультатно. Тощий бродяга был, к его ужасу, куда сильнее, и действовал быстро. Розовую футболку вмиг украсили ножевые раны, кровавые пятна, расползавшиеся по мягкой ткани всё дальше, делая её липкой и такой неприятной.       Бутч в последний раз вонзает нож в Тинка, сам не ведая что делая. Бледные руки оставили рукоять ножа торчать из живота добычи, пока та всё ещё была жива. Слабо кряхтела, пыталась двигаться, пыталась понять за что ей это. Но хищник не слушал её – он наклонился, и впился пожелтевшими от курения зубами в шею. Голос Тинка превратился в жалкое бульканье, пока кровь хлестала с множества дыр в его теле и подбиралась ближе ко рту вместе с чувством тошноты.       Он крепко вцепился зубами в плоть, и резким движением головы оторвал кусок, навсегда заткнув крики своего брата. И без зазрения совести прожевал и проглотил. Свежее, сырое мясо хрустело у него на зубах, сосуды и ошмётки мышц свисали с губ. Он разодрал одежду на своей жертве, оголяя окровавленную грудь и живот, и стал кусать их. Бледное лицо с бандитской маской теперь украшали брызги крови, кусочки непрожёванного мяса меж зубов, но ему было мало.       Бродяга вырвал большой кусок плоти из торса обездвиженного тела Родни, стал жадно жевать, наслаждаясь ощущением, как действительно стоящая еда наполняла его живот. Скатывалась по горлу, падала прямо в желудок. Это ощущение было почти возбуждающим после недель голодомора, и чуть ли не сразу после этой мысли в штанах стало теснее, но Бутчу было всё равно. Он отрывал куски мяса от Тинка, восполнял ту пустоту, что медленно убивала его изнутри. Наслаждался рекой крови под собой, невольно двинув бёдрами вперёд, сидя верхом на трупе своего любовника.       Лицо Родни, застывшее в сбитом с толку ужасе, теперь было лишено щёк. В его горле, теперь больше похожем на свежесделанный фарш, хлестал красного цвета тёплый фонтан, из которого Бутч периодически пил. Из живота вываливались склизкие органы, тоже местами покусанные. Особенно пострадали лёгкие и сердце, лежавшее лопнувшим где-то в стороне со следами зубов. На предплечьях уже проглядывались кости, вылизанные дочиста. И Бутч оторвал ещё один кусок, запихивая его в рот с мерзким хлюпаньем, облизывая губы и издав тихий стон чистого, неподдельного удовольствия.       Дверь трейлера внезапно распахнулась, впустив в тёплое, пропахшее кровью помещение прохладу ночи и звук сирен. Там стояла соседка и пара полицейских.