Набери и проверь

Клуб жил своей жизнью: басы сотрясали грудную клетку, прожекторы резали влажный, пропахший потом сотен людей воздух. Санчез сидел в вип-ложе, отгороженной бархатным канатом, и чувствовал себя лишним. Вокруг галдела компания - кажется, друзья Коли, с которыми он познакомился неделю назад. Перед ним стояла пятая рюмка с чем-то обжигающим. Спиртное давно перестало быть вкусным - просто топливо для анестезии. Прошёл месяц с того дурацкого вечера, когда они с Барси обменялись колкими фразами на пороге общей квартиры. Саша уже не помнил причину - какая-то мелочь, раздутая гордостью, а может, и обычное недопонимание. Зато до мельчайших деталей помнил, как захлопнулась дверь и как этот звук эхом отозвался в пустом коридоре. А потом наступила тишина - густая, вязкая, которая теперь преследовала его даже сквозь грохот музыки. Он пил, чтобы забыться, но алкоголь оказался очередным предателем. С каждым глотком тело наливалось тяжестью, а воспоминания проступали ярче. В пляшущем свете стробоскопов мерещился силуэт Стаса - вот он стоит у бара, скрестив руки, снисходительно улыбается. Санчез помотал головой, прогоняя наваждение, и залпом допил рюмку. В кармане потрепанных джинс завибрировал телефон. Пьяный мозг нашептывал: "Позвони. Просто проверь, как он. Вы ведь так долго были вместе. Скажешь, что пьян и случайно набрал". Внутри стало душно. Санчез пробрался через танцующих к выходу в зону для курения. Сентябрьская прохлада вызвала мурашки на разгорячённом теле. Он отошёл в тёмный угол к кирпичной стене и достал из кармана пачку сигарет. Раньше, когда они были с Барси, эта пачка никогда там не лежала. Стас терпеть не мог запах табака, говорил, что Саша пахнет лучше всех, незачем портить это химией. Теперь же жизнь раскололась на "до" и "после", и сейчас, в этом самом "после" было дозволено всё. Дрожащими пальцами он прикурил, глубоко затянулся и выпустил дым в тёмное без звездное небо. Экран телефона ослепил: 01:27. В списке контактов быстро, почти машинально, нашёл "Любимый бывший" - пьяная выходка двухнедельной давности. На аватарке - старая фотография: они в горах, ветер треплет волосы, Стас целует его в висок. Как же, черт возьми, больно на это смотреть. Палец завис над кнопкой вызова. А вдруг трубку бросит? Вдруг он с кем-то сейчас? Вдруг пошлёт? Но отчаянная надежда услышать родной голос пересилила. Парень нажал вызов. Длинные гудки - один, второй, третий. Механический голос предложил перезвонить позже. Саша сбросил, приглушенно выругавшись. - Сань, ну что, ты идёшь? - дверь распахнулась, и Коля выглянул в курилку. - Мы там ещё по одной заказали. Санчез вздрогнул, пряча телефон. Нервно затушил недокуренную сигарету. - Да, да, щас, - ответил он громко, стараясь казаться беззаботным. Коля кивнул и скрылся. Санчез снова вытащил телефон, уставился на тёмный экран, погладил стекло кончиками пальцев. - Ну бери, - прошептал он в пустоту. - Пожалуйста, просто возьми трубку. Возвращаться в зал было невыносимо, но Саша сел обратно к компании и позволил налить ещё. Теперь алкоголь не веселил, а лишь плотнее прибивал к дивану. Перед глазами стояло не мельтешение множества тел, а кухня. Их с Барси кухня: жёлтый свет, Стас в дурацком фартуке режет овощи и ругается на Сашу, который ворует кусочки прямо из-под ножа. Он снова и снова набирал знакомый номер. Второй, третий звонок. В перерывах между треками вслушивался в гудки. Бездушный голос автоответчика добивал остатки самообладания. С каждым неотвеченным вызовом самобичевание становилось всё изощрённее: "Ты сам виноват. Ты всегда срываешься первый. Ты раздул скандал на ровном месте. Он не берёт трубку, потому что ты ему больше не нужен. Ты надоел. Кто захочет быть с неадекватом, который названивает в три ночи?". В висках пульсировала боль. Хотелось то ли расплакаться, то ли разбить кулаком несчастный стол, на котором пролит алкоголь. Санчез не делал ни того, ни другого - просто сидел с каменным лицом, сжимая телефон. Из клуба уехали только к пяти утра. Саша был пьян настолько, что мир плыл и двоился. Коля усадил его в такси и оплатил поездку. - Куда едем? - уточнил таксист. Санчез машинально выпалил хорошо знакомый адрес, но тут же осёкся. Это адрес Стаса. Их некогда общая квартира. На секунду представил, как поднимется, откроет дверь своим ключом, а там он. Спит на их кровати, завернувшись в одеяло. Пахнет домом и теплом. Можно тихо лечь рядом, уткнуться лбом в тёплое плечо и забыть этот месяц как страшный сон. - Простите, - голос охрип. Санчез только спустя пол минуты назвал правильный адрес. Забавно, что первое, что пришло в его пьяную голову, это адрес "любимого бывшего". Водитель молча перенастроил маршрут. Саша откинулся на сиденье, чувствуя жгучую горечь. Снова уставился в телефон. Инстинкт требовал продолжения ритуала. Нажал вызов. Гудки звучали как заевшая пластинка. Город проносился серыми пятнами, фонари сливались в линию. Никто не ответил. Сбросил и набрал снова - из болезненного, а может, и вовсе нездорового упрямства. Как добрался до квартиры, помнил смутно. Лестничные пролёты, тёмный коридор, вечно заедающий замок. В его съёмной однушке было тихо и холодно, пахло пылью и одиночеством. Не включая свет, он рухнул на кровать прямо в одежде. Кровать качнулась и скрипнула. Парень уткнулся лицом в подушку, пропитанную собственным шампунем, а не теплом другого человека. В ушах ещё стоял шум клуба и равнодушные, кажущиеся бесконечными гудки. Сознание заволокло пеленой, и он провалился в тяжёлый сон. Солнце пробивалось сквозь жалюзи, расчерчивая комнату неровными полосами. На границе сна и яви завибрировал телефон - резко, настойчиво, прямо под боком. Саша застонал. Голова раскалывалась, во рту пересохло, тело ломило. Он нашарил вибрирующий кусок метала и с трудом разлепил глаз. На дисплее горело: «Любимый бывший». Фотография, где Стас целует его в висок. 08:47 утра. Стас перезванивал. Сон сняло как рукой. Дикая смесь паники, надежды и ужаса. Полупьяный мозг работал рывками: с одной стороны, "Он перезвонил! Я ему небезразличен!", с другой - "Сейчас будет орать. Скажет, что я конченый придурок и чтобы я никогда больше не набирал его номер". Телефон продолжал звонить. Санчез сел на кровати, голова закружилась. Он колебался полминуты, кусая губы. На последней секунде провёл пальцем по экрану. - Алло, - его голос прозвучал сипло. - Саш? Что случилось? Ты в порядке? - голос Барси был резким, взволнованным, совсем без раздражения. Только живая, бесконечная тревога. - Я проснулся, а тут куча пропущенных от тебя. Ты звонил ночью. Что-то серьёзное? У Саши перехватило дыхание. Ему не плевать. Он испугался. Он переживал за него. - Нет, всё в порядке, - язык заплетался. - Просто перепил вчера.. Вот и звонил. Не переживай. Едва слова сорвались, Санчез пожалел. Раньше, при Стасе, он пил редко и совсем понемногу. А теперь открыто заявлял о своём падении. В трубке повисла тишина. Саша слышал только дыхание. Секунды тянулись как резина. Он уже хотел сбросить вызов, представляя, как Стас качает головой. Но спустя секунд двадцать из динамика донеслось тихое, неуверенное: - Хочешь.. я приеду? Вопрос на выдохе, будто Барси сам не верил в то, что спрашивает. Ни капли осуждения - только беспомощность и забота. Саша замер. Всё нутро закричало раньше логики. - Да, - выпалил слишком быстро, а потом тише, почти умоляюще: - Пожалуйста. Стас коротко выдохнул и положил трубку. Санчез просидел ещё несколько секунд с телефоном у уха. Сердце колотилось. Он приедет. Стас, который должен был ненавидеть его, сорвался с места и едет сюда. В пустую квартиру, к разбитому бывшему. Он заставил себя встать, доковылял до ванной. Зеркало отразило бледного, опухшего незнакомца с красными глазами и синяками под ними. Мятая, пропахшая клубом толстовка. Он умылся ледяной водой, растирая лицо, наскоро почистил зубы, смывая перегар. Надел свежую белую футболку. Только успел застелить постель, как в дверь раздался резкий, уверенный стук - три громких удара. Саша вздрогнул. Подошёл, положил ладонь на холодный замок. Щёлкнул, потянул дверь. На пороге стоял Барси. Высокий, в тёмном худи и спортивных штанах. Тяжело дышал, будто бежал. В тёмных глазах - буря: тревога, усталость, боль и что-то глубокое, нежное. Он быстро оглядел Санчеза с ног до головы, сканируя состояние: мятая футболка, босые ноги, синяки под глазами. Стас часто видел его уставшим, но сейчас Саша выглядел не просто уставшим, а откровенно убитым. Несколько секунд они стояли в дверях молча. Саша вцепился в ручку, боясь пошевелиться. В телефонной трубке Барси был далёким, даже недосягаемым. Теперь он был рядом, живой, настоящий. И Саше вдруг стало страшно, словно перед ним не знакомый до каждой родинки человек, а незнакомец, пришедший оценить масштаб разрушений. - Ну и видок у тебя, Саш, - тихо произнёс Барси. Не насмешка, скорее констатация. Но ответить Саша не успел. Стас шагнул вперёд и крепко, почти до хруста рёбер, обнял его. Руки сомкнулись на спине, притягивая к себе, нос зарылся в спутанные волосы. Объятия были отчаянными и в то же время бесконечно нежными. Саша обмяк, уткнувшись лбом в плечо. От запаха худи - стиральный порошок и что-то личное, родное "стасовское" - защипало в носу. Он не решался обнять в ответ, просто стоял, боясь спугнуть. - Ну что ж ты с собой делаешь, - прошептал Стас в макушку. - Что же ты творишь-то, а? Ни укора - только щемящая нежность. Саша зажмурился, чувствуя, как по щеке скатывается слезинка, впитываясь в ткань худи. Горло сдавил спазм. Они стояли, наверное, вечность. Потом Барси мягко отстранился, переместил руки на плечи Саши и заглянул в лицо. - Пойдём, чего в дверях стоять. Он скинул кроссовки, прошёл на кухню, потянув Санчеза за собой. На плите стоял чайник, который Саша поставил на автомате до прихода Стаса. Тот как раз закипел. - Садись, - скомандовал Стас. Саша послушно сел. Стас по-хозяйски открыл шкафчик - там было пусто: одинокая пачка дешёвого чая и полупустая банка растворимого кофе. Брови Барси сдвинулись, но он ничего не сказал. Насыпал две ложки в кружку, залил кипятком, поставил перед Сашей. - Выпей. И нам надо серьёзно поговорить. О том, что произошло месяц назад. И о том, что происходит сейчас.. Саша кивнул, обхватив горячую кружку ладонями. Тепло обожгло ледяные, слегка подрагивающие, пальцы. Барси сел напротив, уперев локти в колени и подавшись вперёд. Поза напряжённая, но не агрессивная. Поговорить действительно было нужно - выяснить недомолвки, понять, можно ли склеить осколки. Однако вместо того чтобы начать серьёзный разговор, Стас вдруг замолчал, вглядываясь в Сашу так пристально, что тому стало не по себе. В утреннем свете, безжалостно лившемся из окна, Саша выглядел ещё хуже, чем в полумраке прихожей. Стас видел всё: заострившиеся скулы, чётко проступившие сквозь бледную кожу, воспалённые веки, потрескавшиеся губы. И эти глаза - глубоко запавшие, словно Санчез мало спал не одну ночь, а не спал вовсе целую вечность. - Сань.. - голос Стаса дрогнул, утратив напускную строгость. Он протянул руку через стол и осторожно, почти невесомо коснулся пальцами его запястья. - Ты когда в последний раз нормально ел? Ты вообще спишь? Выглядишь так, будто тебя месяц по кускам собирали и так до конца не собрали. Саша вздрогнул от этого прикосновения, но руку не отдёрнул. Он опустил взгляд на их пальцы - контраст между здоровой, тёплой кожей Барси и его собственной, почти прозрачной, с проступившими венами, - и горько усмехнулся. - Да как-то.. не до еды было, Стас. И не до сна, - признался он сипло. - Я всё пытался.. забыться.. Или просто все забыть. Сделать вид, что мне не больно, что без тебя нормально. Только не выходит. Ни черта не выходит. Барси молчал, но его пальцы чуть крепче сжали Сашино запястье. Санчез наконец поднял глаза и встретил взгляд, в котором смешались горечь, вина и та самая, до боли знакомая нежность. - Я думал, так будет легче, - прошептал Саша, сглатывая ком в горле. - В клубы, в бары, с незнакомыми людьми.. А в итоге каждую ночь возвращаюсь в пустую квартиру и понимаю, что легче не стало ни на грамм. Только хуже. Без тебя - всё хуже, Стас. - Значит, хватит, - тихо, но твёрдо сказал Стас, и в его голосе прозвучала не команда, а почти мольба. - Хватит себя мучить, Саш. Посмотри, до чего ты себя довёл. Я ведь.. я ведь тоже не знал, куда себя деть. Думал, ты меня видеть не хочешь. А сегодня увидел эти пропущенные звонки - и у самого сердце оборвалось. Саша часто заморгал, отводя взгляд в сторону, потому что если бы он посмотрел на Стаса ещё секунду, точно бы разрыдался. Вместо этого он лишь коротко кивнул, шмыгнув носом. - Я не хочу больше делать вид, что мне всё равно, - добавил Стас почти шёпотом. - И ты тоже не делай. Договорились? - Договорились, - выдохнул Саша одними губами, и на краткий миг в его измученных глазах мелькнуло что-то похожее на робкую надежду. Адреналин схлынул, оставив свинцовую усталость. Алкоголь ещё не вышел из организма. В тепле, рядом со Стасом, Сашу начало неумолимо вырубать. Веки налились тяжестью, мысли путались. Он пытался слушать, фокусировать взгляд, но голова клонилась вниз. Вздрагивал, выпрямлялся и снова ронял голову. Барси заметил это почти сразу. - Саш, ты прям валишься. Пойдём, ложись в кровать, поспишь ещё хоть пару часов, потом поговорим. - Нет, я не хочу, - заплетающимся языком запротестовал Санчез. В сознании засела мысль: "Если усну - он уйдёт. Оставит меня, и я больше никогда его не увижу". Это было страшнее любой усталости. - Я в порядке. Не надо никуда ложиться. Я слушаю. Он упрямо цеплялся за бодрствование. Пытался пить кофе, но рука дрожала, капли проливались на стол. Хлопал глазами, но они закрывались сами. Стас смотрел на это мучение несколько секунд, потом тяжело вздохнул. Подвинул табурет ближе, так чтобы их колени соприкоснулись, и положил свою горячую ладонь на Сашину руку. - Ладно, - сказал он тихо. - Тогда просто посидим. Саша неосознанно вцепился в его руку и переплёл пальцы. От простого прикосновения по телу разлилось спокойствие. Гул в голове начал стихать. Сопротивляться не было сил. Через минуту его локоть соскользнул со стола, и он уронил голову на сцепленные руки, так и не выпуская ладонь Стаса. Дыхание стало глубоким и размеренным. Саша провалился в блаженный сон без кошмаров и тревог. Стас не двигался. Боялся пошевелиться, чтобы не разбудить. Лицо Саши разгладилось - почти как прежде. Это его Саша. Медленно, очень осторожно, Стас поднял свободную руку и кончиками пальцев убрал прядь со лба. Затем начал нежно, ритмично поглаживать чуть влажные от испарины волосы. В груди бушевал ураган. Месяц он пытался убедить себя, что поставил точку, что так лучше, что их отношения зашли в тупик. Но один звонок, один потерянный, пьяный голос в трубке - и вся броня рассыпалась. Потому что перед ним был не надоевший партнёр. Перед ним был его человек, который без него просто погибал. Он сидел на кухне в чужой съёмной квартире, держал бывшего за руку и гладил по волосам. И не было на свете места, где бы он хотел быть сейчас больше. Все разговоры и обиды могли подождать. Сейчас важнее всего было не дать Саше проснуться одному. Только теперь Барси наконец выдохнул и признался себе: дом - это не просто квартира с твоими вещами. Дом - это там, где этот глупый, растрёпанный, безбашенный и такой родной человек может мирно спать, держа его за руку.