Ритм наших сердец

За окном барабанил проливной дождь. Евгений, оперевшись на подоконник, следил за гонкой капель по стеклу. В груди нарастала тревога: сегодняшний день должен был решить всё. Он был профессиональным танцором. Годы в театре оперы и балета, десятки постановок, успешные мастер-классы — всё это было позади. Он отдал танцу всю жизнь, но жаждал большего. Шанс появился внезапно, во время случайной встречи со старым знакомым в парке. — У нас из команды ушёл главный танцор, — выпалил тот за чашкой кофе. — Ищем замену. Скоро большой тур по России — это отличная возможность заявить о себе. Контракт только на время тура. Зная твой уровень, уверен, ты пройдёшь кастинг в два счёта. Попробуешь? Женя задумался. Предложение было заманчивым. Он как раз искал что-то новое. Взгляд его упал на парочку на газоне, и он с тоской подумал, что давно не проводил время со своей девушкой. Новая работа отнимет последние свободные часы. — Кастинг завтра, — не унимался друг, видя его сомнения. — Приходи. Я договорюсь, чтобы тебя внесли в список. Там будет наш босс — он перфекционист, бывший гимнаст, сам танцует с нами наравне. И с ним один из лучших хореографов Москвы. Они отбирают людей очень тщательно, но я в тебе не сомневаюсь. — Тёма, это уже звучит как вызов, — рассмеялся Женя, гордо вскинув голову. — После твоих слов так и хочется отправиться туда, хотя бы ради того, чтобы испытать свои силы и утереть нос всем экспертам. Во сколько, говоришь, кастинг? — спросил он, вглядываясь в ясные глаза друга. Артемий на мгновение замер, задумчиво потирая подбородок. — В девять утра начинается, но тебя запишут уже скорее всего на вечер. Значит, ты идешь? Я и представить не мог, что ты так быстро согласишься. — А почему бы и нет? — Женя пожал плечами, не скрывая улыбки. Его настроение мгновенно преобразилось. Жизнь сама подбрасывала ему новые возможности, и упускать их было бы непростительно. Он чувствовал, что ступил на верный путь, и сейчас отступать или добровольно отказываться было бы неправильно. — Я еще не пробовал себя в роли лидера бэк-танцоров. Я сам — один из начинающих, но уже довольно известных хореографов Москвы, победитель проекта «Танцы». Почему бы не попробовать и это? Напиши мне адрес и время в личных сообщениях. Завтра буду на месте, как штык. И кто же этот строгий босс? Ты так и не назвал его имени... — Пусть это останется сюрпризом, — ответил Тёма, хитро сверкнув выразительными зелёными глазами. Он наслаждался моментом, играя на любопытстве друга, получая от этого особое удовольствие. — Но ты точно про него слышал! Евгений усмехнулся, вспоминая. Со вчерашнего дня он терзался сомнениями, нужно ли ему всё это. Необъяснимое волнение охватило его, словно он шёл на судьбоносную встречу, которая могла перевернуть всю его прежнюю жизнь. Сердце билось как пойманная птица, отбивая один из самых стремительных ритмов. Скоро нужно было выходить, и парень глубоко вздохнул, собираясь с духом и отгоняя тревогу. Он справится. Он всегда идёт до конца и добивается поставленных целей, и этот случай не станет исключением. Он поправил идеально сидящую белую футболку с ярким, притягивающим взгляд принтом, заправил её в удобные чёрные брюки. Тихо подошёл к кровати и присел на самый край. С нежностью посмотрел на девушку, лежащую на белоснежных простынях. Её темные, длинные волосы разметались по подушке, пушистые ресницы трепетали во сне, а алые губы были слегка приоткрыты. Она прижимала к себе плед, который частично скрывал стройное, обнажённое тело. Одну ногу она высунула из тёплого укрытия, и Женя, едва касаясь, провёл кончиками пальцев по открытому бедру. Девушка медленно открыла глаза, пробуждаясь от сна. Она едва заметно улыбнулась. Они были вместе уже три года, и он без колебаний мог назвать её не только своей любовницей, но и лучшим другом, своей опорой. — Пожелай мне удачи сегодня на кастинге, — попросил Евгений, наклонившись и коснувшись её мягких губ. Он немного отстранился и вновь внимательно посмотрел в её невероятно синие глаза. — Ты моя муза, и без твоего благословения я не смогу пройти этот кастинг в полную силу. — Порви их всех! — она состроила грозную гримасу, а затем, не выдержав, рассмеялась. Даже тучи за окном, казалось, расступились, пропуская яркое солнце, которое демонстрировало свое расположение, лаская кожу теплыми лучами.

…

За окном сгущались сумерки, а в репетиционном зале всё так же царило напряжение. Уже несколько часов Сергей и его друг-хореограф отсматривали танцоров, но каждый новый кандидат лишь усиливал разочарование. Все были не те. А время поджимало: до старта тура оставались считаные недели. Команда была почти в сборе, но главная фигура — ведущий танцор и хореограф — покинул проект в последний момент. Сергей отпустил его без упрёков, не прибегая к угрозам контракта. Он понимал: есть вещи, на которые повлиять невозможно. Глубоко вздохнув, певец уставился на исписанный лист бумаги, и кончик его ручки начал выводить одному ему известные символы. — Мы выбираем его так тщательно, словно от этого зависит будущее всего человечества, — с усмешкой заметил друг. — Не боишься, что мы найдём такого гения, который просто украдёт у тебя сцену? — Ты знаешь, на кону нечто большее, — не поднимая глаз, отозвался Лазарев, увлечённый своими рисунками. — Этот человек должен стать сердцем команды, моей правой рукой. Здесь нельзя ошибиться. — Я бы с радостью согласился учавствовать. Ты знаешь, но… — Но ты отказался, — закончил за него Сергей. — И всё равно сидишь здесь со мной. — Староват я уже для бесконечных гастролей по России, — вздохнул хореограф. — Семья, дети, проекты… Я не могу позволить себе такие долгие отлучки. Но как я мог бросить тебя, когда этот тур так важен? Ты же один из моих близких друзей и сколько нам пришлось пройти вместе, а своих не бросают. — Спасибо, — Сергей наконец поднял на него благодарный взгляд. — Ты прав, семья — это главное. В конце концов, любовь и творчество питают друг друга. — О, если уж мы заговорили о любви… — хореограф подался вперёд, и в его глазах зажглись озорные огоньки. — Рассказывай. Что там у тебя с Лерой Кудрявцевой? Говорят, это серьёзно. Неужели ты переключился и встал на путь истинный?.. Вопрос застал его врасплох. Сергей всё ещё не мог свыкнуться с мыслью, что его жизнь — предмет всеобщего любопытства. Да, он любил Леру. Но его любовь была другой: чистой, родственной, как к сестре или лучшему другу. Она не имела ничего общего с тем, чего ждала от него публика и, увы, она сама. Мысль о ней отозвалась в груди тупой болью. Этот фарс давался ему тяжело. Он, кто превыше всего ставил честность, был вынужден лгать всем вокруг. Идея разыграть роман казалась спасением: способ поднять популярность и разом оборвать грязные слухи о его связях с мужчинами. «Миша…» — пронеслось в голове, и к горлу подкатил ком. Их отношения были всем: счастьем, болью, страстью. Первые, настоящие, где любовь окутывала, лишая воли. Михаил, когда-то преданный фанат, стал его тенью, его опорой. Он дарил заботу, прогонял грусть и оберегал от всего мира. Их роман вспыхнул мгновенно — бурный, всепоглощающий, не знающий границ. Идиллию разрушила ревность. Михаил оказался невыносимым собственником, и его одержимость росла с каждым днём. Чужое внимание к Сергею, восхищённые взгляды, брошенные на его возлюбленного, сводили Михаила с ума, доводя до исступления. А потом настал тот день. День, который всё разрушил. Звёздное мероприятие, блеск софитов, оглушительные аплодисменты. Эмоции били через край. В толпе он заметил Диму Билана, старого приятеля. Их мнимая «связь» давно стала пищей для жёлтой прессы, и они, два шутника, не упускали случая подлить масла в огонь. Они обнялись — крепко, по-дружески, обменявшись лукавыми взглядами. Всё пространство вокруг взорвалось криками. Репортёры, обезумев, ринулись вперёд, щёлкая затворами камер. Дима что-то шепнул ему на ухо, прижавшись ещё ближе. Из-за гула Сергей не расслышал ни слова и лишь смущённо рассмеялся, прикрыв рот ладонью. Этого было достаточно, чтобы толпа окончательно сошла с ума. Сергей уже представлял завтрашние заголовки и гневный звонок менеджера, который в очередной раз пригрозит увольнением, проклиная его «неуправляемый» характер. Адреналин всё ещё бушевал в крови. Рёв публики и шёпот Димы гудели в ушах. Вернувшись домой, где его ждал Миша, он чувствовал лишь одно — острую потребность заземлиться, найти выход этой энергии. Он шагнул за порог и, увидев Михаила, впился в него поцелуем — голодным, требовательным, почти отчаянным. Он целовал до боли, до привкуса крови на губах, пытаясь выплеснуть бушующий внутри ураган. Но Миша остался холоден. Его руки сомкнулись на запястьях Сергея, и он с силой оттолкнул его. — Что такое? — выдохнул Серёжа. Страсть затуманила его взгляд, лишая мысли ясности. — Разве ты не видишь, как я тебя хочу? — Видимо, не только меня, — усмехнулся Михаил. Его голос был обманчиво спокоен, но во взгляде клокотала такая ярость, что она, казалось, стала осязаемой, сгустив воздух в комнате. Наваждение схлынуло с Сергея мгновенно, как ледяная волна. На смену желанию пришло знакомое, едкое раздражение. — Что за чушь ты несёшь? — прошипел он. — Опять твоя дурацкая ревность? Каждый раз одно и то же. Ты еще не устал? Сергей стянул кроссовки и с силой отшвырнул их в сторону. Обувь гулко ударилась о паркет, и звук эхом прокатился по просторной квартире, нарушая вязкую тишину. — Это ты не устал обжиматься со всеми подряд? — не отступал Михаил, его голос наливался сталью. — Ты же откровенно получаешь от этого удовольствие. То, как ты кокетничал с Димой сегодня... Между вами так искрило, что завтра это будет во всех заголовках. Тебе, видимо, совершенно плевать на свою репутацию. Думаешь ты явно не мозгами, а другим местом. — Я думаю другим местом?! — вскипел Лазарев. Напряжение, так и не нашедшее выхода в близости, грозило прорваться настоящим ураганом. — Это ты думаешь чем угодно, но только не головой! Ты постоянно устраиваешь мне сцены, отчитываешь за каждый шаг! Ты меня задолбал! Я не твоя собственность, ясно?! Сергея повело. Он потерял контроль над словами, над собой. Сорвавшись с места, он заметался по комнате и, подлетев к шкафу, начал лихорадочно швырять вещи в дорожную сумку. Михаил бросился к нему, пытаясь перехватить его руки. Между ними завязалась короткая, яростная борьба. — Я буду делать что захочу, а ты иди к чёрту! — выкрикивал Сергей, колотя кулаками в широкую грудь партнёра. Удары были сильными, безжалостными. Михаилу пришлось отступить на пару шагов, чтобы устоять на ногах. — Думаешь, я сплю со всеми подряд?! У меня в жизни никого, кроме тебя, не было! Но теперь… Он резко остановился, и его лицо исказила злая, провокационная ухмылка. — А может, мне оправдать твои ожидания? — Лазарев задумчиво приложил палец к подбородку. В его карих глазах плясали неуёмные черти, обещавшие пойти до конца, сломать, уничтожить. — Прямо сейчас пойду и пересплю с первым, кто захочет. И ты ничего не сможешь сделать! Потому что ты — неуверенный в себе придурок, который будет просто наблюдать. А потом я вернусь и в деталях расскажу, как всё прошло.. Он не успел договорить, почувствовав сильный удар по лицу. Миша, отпустив его, замер напротив. Грудь его тяжело вздымалась, а руки, подрагивая, сжимались в кулаки, словно он пытался удержать внутри рвущуюся наружу ярость. Удар подействовал на Сергея как ледяная вода. Мир качнулся, и он осел на пол, прижавшись спиной к холодной стене. В голове звенел набат. Он обхватил её руками, пытаясь унять гул, но перед глазами всё расплывалось в мутное пятно. Боли не было — только жжение на коже и этот оглушающий звон, который вернул его в прошлое. Он знал эти удары. Знал этот звон в ушах. Так бил брат, когда бунтовал дома и находился под запрещёнными веществами. Воспоминания о домашних драках захлестнули его, и на глаза навернулись слезы. Когда-то дом Миши был единственным местом, где можно было спрятаться от этого кошмара, единственным островком безопасности. Миша был его защитой, его покоем. Теперь и этот остров ушёл под воду. Вокруг снова был лишь жестокий мир, в котором не было спасения. Боль старых ран и шок настоящего слились воедино, и хрупкая броня его души треснула. Сергей сжался в комок, пряча лицо в коленях. Горячие слёзы, которые он так долго сдерживал, наконец хлынули потоком, вымывая из души накопившуюся боль. Миша опустился рядом. Его рука потянулась к Сергею, но тот отшатнулся от резкого движения, вжавшись в стену. — Прости… — выдохнул Миша, и в его голосе звучало отчаяние. — Пожалуйста, прости меня. Я просто влюблённый, ревнивый идиот. Мысль, что кто-то тебя тронет, лишает меня разума. Я так хочу уберечь тебя от всех бед, а в итоге сам становлюсь главной угрозой. Мне нужно защищать тебя от самого себя… На этот раз его движение было плавным, почти невесомым. Он осторожно коснулся колена Сергея, замер, ожидая реакции. Тишина. Тогда Миша притянул его к себе, заключая в объятия, которые были одновременно и извинением, и обещанием. Он гладил его по волосам, баюкая, пока две фигуры, сломленные и ищущие прощения, застыли на холодном полу. — И ты меня прости, — голос Лазарева был едва слышен. Он на мгновение прижался теснее, словно ища тепла. — На эмоциях я несу всякий бред, о котором потом жалею. Но так больше не может продолжаться... — Он отстранился, и их взгляды встретились в тяжёлом молчании. — Только не уходи, — Мишин шёпот был похож на молитву. — Не прогоняй. Всё, чего я хочу, — быть рядом. Твоим ангелом-хранителем, оберегать каждый шаг. Я клянусь, я больше никогда не сделаю тебе больно. Я ведь так сильно тебя люблю... — Я знаю, Миш... Знаю, — выдохнул Сергей, его пальцы крепче сжали руку Миши. — Но если мы сейчас не остановимся, дальше будет только хуже. Твоя ревность и мои вспышки гнева... Мы просто сожжём друг друга дотла. — Тогда позволь мне просто быть рядом. Другом. Я не предам, Серёж. Я не представляю себе мир, в котором нет тебя. Напряжение в комнате стало почти осязаемым. Чтобы разрушить его, Сергей заставил себя улыбнуться. — Хорошо, — его голос прозвучал неожиданно легко. — Мне как раз нужен новый менеджер. Не хочешь попробовать? — Он шутливо толкнул Мишу плечом, и тот, после секундной паузы, ответил тихим смехом. Смех прорвал плотину недомолвок, и на какое-то время показалось, что всё снова хорошо. Сергей резко мотнул головой, отгоняя призраки прошлого. Воспоминание, такое яркое, будто всё случилось вчера, а не год назад. Пора забыть. Лучшее лекарство — работа, в которую он погрузился без остатка. Кастинг был в самом разгаре. Резкий звонок пронзил тишину зала, оборвав на полуслове хореографа, которого Сергей всё равно не слушал. Чёткий голос ассистента объявил: — Евгений Горенятенко! Начался отбор на одну из основных ролей в его новое шоу.