Мавуика. Натланская рухлядь.

На следующее утро Пламецикл забрали. Двое молчаливых парней в пыльных куртках загрузили мотоцикл в кузов старого грузовика, что был куплен у Снежной и даже не посмотрели в сторону прикованного к стене механика. Артем стоял, опираясь на верстак, и смотрел, как его труды увозят. Он знал, что вскоре этот мотоцикл к нему вернется. Когда один из них уже собирался захлопнуть борт, Артем тихо, но чётко сказал: — Передайте Архонту… или кому там. Мне нужна женщина. На ночь. Парень замер. Второй медленно повернул голову. — Что? — Проститутку, — Артем не отвёл взгляда. — Сказал же – для того самого. Я уже сколько месяцев здесь гнию. Человек не железный. — Будет тебе баба, — сказал тот, что покрупнее и хлопнул механика по плечу. Они уехали, сев в кабину грузовика. Артем сел на грязный матрас в углу и уставился в стену. Сердце колотилось так, будто он только что пробежал марафон. Он не знал, сработает ли это. Но ему было уже плевать. Он просто… больше не мог молчать. Вечером, когда солнце уже почти скрылось за красными скалами, в гараж вошла она. Высокая, с копной тёмных вьющихся волос, в коротком кожаном платье и плаще, который явно был надет для приличия. На лице – профессиональная смесь скуки и соблазнительной улыбки. Она огляделась, увидела прикованного к стене мужчину в замасленной одежде и… её лицо содрогнулась от ужаса картины, что предстала перед её глазами. — Ого. Клиент с особыми предпоч… Боги, что с тобой? — она закрыла за собой дверь и медленно подошла ближе. Артем выглядел ужасно. На месте левого глаза теперь был страшный ожог. Темные волосы, что спускались до плеч, были спутаны и не явно не стриглись несколько месяцев. Ожоги на шее и на ладонях. Лира, а именно так звали девушку, хотя и видела в своей жизни многое… Даже она ужаснулась от того, каким перед ней предстал Артем. Механик поднял на неё глаза. Взгляд был усталый, почти пустой. — Садись, — хрипло сказал он, кивнув на старый табурет напротив. Лира усмехнулась, сбросила плащ на верстак и села, закинув ногу на ногу. — Я не знаю, что с тобой случилось, но… — Заткнись, — резко перебил он. — Не надо. Я не… я не для этого. Женщина замерла. Улыбка медленно сползла с её лица. — То есть как? Артем обхватил голову руками, пальцы вцепились в грязные волосы. — Мне просто… поговорить. С кем-нибудь. Хоть с кем-нибудь живым, кто не будет меня сжигать за каждое слово. Я уже полгода с этой сукой и её долбаным мотоциклом. Полгода цепи, полгода «почини», полгода «если завтра не будет на ходу – сожгу». Я даже имени своей дочери вслух не могу сказать, чтобы не сорваться… Видишь ожоги? Голос его дрогнул. Лира молчала долго. Потом тихо спросила: — У тебя есть дочь? — Элиза, — выдохнул Артем, будто это имя жгло ему горло. — Ей сейчас, наверное, уже семнадцать. Или восемнадцать. Я уже не помню, — Артем закрыл лицо руками, шумно выдохнув, — Закончила школу. Я даже не знаю, поступила ли она куда-то… Маргарет, наверное, всё ещё думает, что я мёртв. А я здесь. Чиня эту проклятую рухлядь, чтобы меня не убили. Он поднял глаза на проститутку. В них не было желания – только отчаянная, звериная тоска. — Я верный, понимаешь? Я даже думать о другом не могу. Но если я не поговорю с кем-то… я свихнусь. Просто свихнусь здесь, в этом гараже. Лира смотрела и не могла сказать ни слова. Потом достала из маленькой сумочки пачку дешёвых сигарет, прикурила одну и протянула ему. Артем взял дрожащими пальцами. — Держи, — тихо сказала она, — Я постараюсь послушать. Они просидели почти до рассвета. Артем говорил. О Нод – Крае. О том, как поверил обещаниям и ушёл из «Куувяки». О жене, которая, по его словам, была первой красавицей в Нашгороде и готовила лучший борщ в их квартале. О дочери, которая в детстве боялась темноты и всегда забиралась к нему под одеяло. О том, как Мавуика хватает его за горло и как от её руки пахнет горелым металлом. О том, что его начальница Сандроне хотя и «ворчливая истеричка», но с ней можно было работать. Капризы Предвестницы по сравнению с тем, где он сейчас был, казались ему манной небесной. Лира почти не перебивала. Иногда кивала. Иногда тихо материлась себе под нос. Когда небо начало светлеть, она встала, поправила платье и посмотрела на него уже без всякой профессиональной маски. — Ты странный клиент, Артем. Первый за пять лет, кто заплатил за разговор… и не тронул. — Я не заплатил, — горько усмехнулся он. — Это Архонт заплатила. Или не Архонт. Я ни ебу, кто тебя прислал. Лира подошла ближе и неожиданно мягко провела ладонью по его щеке, вытирая размазанную грязь и копоть. — Не Архонт. Она и не знает, что я сейчас здесь. Знаешь… Я видела многих клиентов. Большинство из них – те ещё козлы. Как-то раз со мной расплатились наркотиками, — Лира достала из-под чулка пакетик с белым порошком и кинула в руки Артему, — Если совсем туго станет… ну ты понял. Она ушла. Артем остался сидеть на матрасе, прикованный к стене, с потухшей сигаретой в пальцах. Пакетик с наркотиками он открыл… и вытряс всё содержимое в канистру с отработанным маслом. Надежда на возвращение домой стала чуть сильнее. Пускай и дала эту надежду – обычная проститутка, жизнь которой, судя по её словам, была не особо лучше той, что была у него самого.