Виктор и Эрик. Сладкая парочка

Виктор из славного рода Бладхейнов частенько размышлял, как сложилась бы его жизнь, не реши он тем вечером срезать путь через переулок. Если бы поддался мимолётному желанию и заглянул в первый попавшийся бар, дабы залить злую досаду порцией какого-нибудь мерзкого пойла. С самого утра все у него шло по известному месту: проспал, разбил стакан с ежедневной порцией донорской крови, проторчал два часа в пробке; а на закуску, так сказать, Генеральный завернул большую статью, на материал для которой Виктор убил свой законный отпуск. А все потому, что по мнению Генерального, читателям интересней обсасывать по сотому кругу дворцовые сплетни, а не вникать в проблемы полицейских из далёкой южной провинции. И наплевать, что в той глухомани второй год зверствует неизвестный маньяк, а помощи от столицы - один-единственный практикант, у которого молоко на губах не обсохло. Ещё и приехал именно в тот период, когда маньяк то ли решил затаиться, то ли на время охладел к своей кровавой охоте. Большая, вдумчивая статья могла бы привлечь внимание общественности, а то и властей, но никак не в урезанном на три четверти виде и не в самом низу предпоследней страницы. Так что Виктор ещё и на подчинённых сорвался, наорал от души, тем более что идиот Каррик снова притащился на службу с головкой чеснока в кармане. Можно представить, с каким настроением Виктор возвращался в свою дорогую и опостылевшую квартиру. Об этом ли он мечтал, фанатично впитывая знания в университете? Быть пускай и при должности, но все равно на побегушках. Он действительно постоял немного напротив заведения, из дверей которого неслись разудалые вопли - буйные футбольные болельщики хлестали пиво под трансляцию очередного решающего матча. Наблюдать околофутбольные буйство ему точно не хотелось, потому Виктор решительно отвернулся от призывно сияющего вывеской бара и шагнул в темный зев знакомого переулка. Первым, что бросились ему в глаза, были светлые, словно светящиеся в темноте волосы тощего парня, которого теснили к стене трое наглых громил. Наверное, наркоман, решил Виктор; впрочем, сейчас ему было плевать. Хотелось выпустить пар, а тут возможность, как по заказу. Да и втроем на одного - сущее скотство. Громилы наседали; светловолосый вжался костлявой спиной в грязную кирпичную кладку. - Что, ребятки, нашли противника себе по силам? - негромко с произнес Виктор, разминая пальцы. Громилы на секунду отвлеклись от своей жертвы. - Слышь, пижон … - начал было один из них, но тут светловолосый отпрянул от стены и широко раскрыл рот. Виктору повезло, что основной поток звука направлен был не на него. И успел зажать ладонями уши. Громил трясло будто в эпилептическом припадке. Кого-то из них с мерзким хрипом стошнило на по потертые кроссовки товарища. - Еб..ий банши! - взвизгнул самый догадливый. Тощий юноша прервал рвущий душу и барабанные перепонки вой и чарующе улыбнулся. - Именно так, - проговорил он почти воркующим голосом. - Ну что, мальчики, продолжим, или отправитесь тихо-мирно по домам? - Данунахер, - единогласно озвучили горе-грабители. Судя по перекошенным физиономиям, парни уже прощались с жизнью. Виктор отряхнул пальто. - Это было… впечатляюще. Весьма. Светловолосый незнакомец приблизился лёгкой изящной походкой. - Спасибо, - сказал он, глядя на Виктора слишком взрослыми для такого пугающе юного лица глазами. - За что же? - буркнул Виктор, совсем чуточку смутившись. - Ты и сам отлично справился. - Ты отвлек этих несчастных, и я сумел наконец сосредоточиться, - незнакомец протянул Виктору тонкую белую руку. - Пойдем? Благодаря примеси вампирской крови никакой гипноз на Виктора не действовал. Там не менее, он позволил себя вести. Разве что задал два очень важных вопроса. - Тридцать семь, - ответил ему незнакомец. - И нет. Для моей работы нужна ясная голова. Но изредка я позволяю себе косячок. Что касается имени, то об этом Виктор спросил уже после того, как в тесной - по сравнению с его хоромами - квартире светловолосый без лишних слов толкнул его на стоящий напротив выключенного телевизора диван. И, оседлав бедра Виктора, решительно потянулся к узлу его галстука. Эрик оказался нетерпеливым, горячим и невероятно гибким, а диван - кошмарно скрипучим. Виктор заикнулся было насчёт душа - он, конечно, не грязнуля, да и от Эрика пахло шампунем и почему-то снегом, но всё-таки после рабочего дня… - Потом, - выдохнул Эрик в приоткрытый рот неожиданного любовника. Ловкие пальцы уже справились с молнией на его брюках, да и джинсы настойчивого банши непостижимым образом уже оказались на полу. В тесной, как и вся квартира, душевой кабине, Эрик неспешно гладил спину Виктора, прислонившись затылком к мокрой плитке, полузакрыв свои невероятные глаза. - Перед тем, как мы продолжим, - промурлыкал он, - предлагаю… Нет, настаиваю! Мне нужно поесть, да и тебе, полагаю, тоже. В холодильнике обнаружилась холодная пицца, четыре бургера и упаковка свиной печени. Сырой. Наблюдая за тем, как жужжащий блендер перемалывает куски мяса в бурую кашицу, Виктор ощутил зверский голод. Хотя он способен был употреблять обычную пищу, его вампирская часть требовала своего. Эрик с откровенным удовольствием поедал свою пиццу, облизывал то и дело пальцы и не выказывал ни тени отвращения к содержимому чашки Виктора и к жадности, с которой тот прикладывался к ее содержимому. Облизнув рот, Виктор зачарованно уставился на белоснежную кожу Эрика, сквозь которую чуть не просвечивали ребра. - Такой метаболизм, - пожал плечами банши. - Сколько не съем, все будто в пропасть. А ем я много… Виктор стянул себе кусок пиццы и уточнил: - Они умрут? - Кто именно? - спросил Эрик, примериваясь к первому бургеру. - Те грабители. - Ааа, они… Само собой. Когда-нибудь. Каждый в свое время. Глянул серьезно поверх бургера: - Сегодня, во всяком случае, рядом с ними я Ее не учуял, - вернув бургер на тарелку, Эрик накрыл руку Виктора своей. - Рядом с тобой - тоже.