Виктор и Эрик. Сладкая парочка

К началу июня они обзаводятся милыми, пусть и дурацкими домашними прозвищами. Хозяйка объявляет общий сбор: принято решение облагородить дворик с каштаном, да и в доме пыли поднакопилось. Горничных здесь нет, и если чистота в квартирах на совести жильцов, то все прочее делают сообща. Виктор стоит на самом верху шаткой приставной лестницы, намывая четвертое по счету окно. По руке до самого плеча стекает мыльная пена, старая, ещё с университетских времен футболка, радует глаз мокрыми пятнами на груди. Эрик внизу, красит что-то в зелёный цвет. На кончике носа и белых волосах уже появились соответствующиз оттенков кляксы. Рионзи, на сей раз в широченных штанах, безразмерной блузе и цветастой повязке, прикрывающей лоб, возится с рассадой. Хозяйка пожелала клумбу, вокруг которой расставят потом полосатые шезлонги. Рионзи улыбается и машет Виктору рукой с перепачканными землёй ногтями. Виктор вспоминает, что давно хотел отблагодарить его …ее …в общем Рионзи - за чудную жилетку. И за вклад в общую атмосферу доброжелательного раздолбайства. Бутылка хорошего ликера, быть может. Или большой набор стразов. К середине лета рождается идея о собственном, пускай и небольшом, издании. Никаких типографий и гор бумаги - исключительно в Сети, за этим, как уверяет Эрик, будущее. Примерно тогда же они впервые поспорили: окрылённый новыми перспективами Виктор твердо решил продать машину, дабы вложиться в общее дело; Эрик же доказывал, что транспорт им обязательно пригодится, ведь будут не только статьи о громких преступлениях прошлого, без собственных расследований не обойдется. После бурного примирения Эрик, удовлетворенно откинувшись на подушки, заявляет: - Я ведь говорил - успеем все. Виктор молча набрасывается с новой порцией поцелуев. В транспортном вопросе в итоге достигнуто соглашение: вместо броской статусной тачки возьмут что-нибудь более маневренное и выносливое. Жаркий августовский полдень, первый из двух выходных. Они валяются посреди тесной гостиной на купленном недавно водяном матрасе, который всегда остаётся прохладным. Телевизор сереет выключенным экраном. Оба бесстыдно голые, разомлевшие от жары и тихого счастья. Лениво кормят друг друга лиловым виноградом, а на столе в кухне понемногу подтаивает большое ведро с персиковым мороженым. И приличный запас донорской крови смиренно ждёт в холодильнике. Виктор почти разобрался с официальной регистрацией нового СМИ, первые статьи для будущего сайта намечены, и если все пойдет, как оба они надеются, можно будет и с видео попробовать. Там более, на первом этаже обитает вполне опытный оператор. Не все же парню чужие свадьбы снимать! Генерального Виктор ещё вчера уведомил о своем намерении уволиться. Правда, поддался таки на уговоры и согласился доработать до конца года. - Когда уже окончательно переберешься? - спрашивает Эрик однажды за завтраком. - Фактически ты и так… Да и деньги, которые ты отваливаешь за аренду, можно вложить во что-нибудь поинтереснее. Виктор неизвестно с чего начинает нервничать. - Если ты хочешь…- начинает он. - Я люблю тебя, ты любишь меня, так какого же гоблина … - Эрик вскидывает голову и смотрит с намеком на вызов. - Что такое? Скажи ещё, будто я не прав. - Конечно же, прав, - как-то беспомощно отвечает Виктор. - Но… Вот так просто, буднично даже… Эрик усмехается, пронзая вилкой ломтик свежего огурца. - А ты хотел напустить романтики? Давай. Мне будет приятно. В первый - и в последний, как Виктор надеется, раз они входят в сверкающий металлом и зеркальным стеклом лифт. Разобраться с оставшимися в квартире вещами - что поедет к ним домой, что отправится на помойку; вдвоем они управятся за какой-нибудь час. А потом только и останется, что разорвать договор аренды и сдать ключи управляющему. Женщина в темных очках составляет им компанию. Эрик не поворачивает головы в ее сторону, только косится ежесекундно. Нащупывает ладонь Виктора, переплетает их пальцы. Руки банши почему-то холодны как лед. - Что не так? - отрывисто бросает Виктор, едва двери лифта съезжаются с шелестом за из спинами. Эрик не просто бледный сейчас - он словно бы не полностью здесь, в текущей реальности. Зрачки расширены до предела, отчего глаза кажутся черными туннелями без конца и без выхода. - ОНА совсем близко, - едва слышно отвечает Эрик. И слабо кивает в сторону унесшегося наверх лифта с женщиной внутри. - Твою же мать! Виктор точно помнит, что живёт женщина на семнадцатом этаже, но вот квартира … 17а или 17в? Пока лифт возвращается, пока поднимает их на нужный этаж, Виктор не отпускает руки Эрика. Просторный, мертвенным холодом отдающий холл и две совершенно одинаковые двери. Тишина гробовая. - Куда теперь? Эрик аккуратно распутывает их пальцы. Склоняет голову к плечу, как бы прислушиваясь. - Направо. 17в. Виктор без особой надежды напрягает слух. Звукоизоляция здесь высшего качества. Он требовательно вдавливает кнопку дверного звонка. Ещё раз. И ещё. После пятой попытки дверь 17в распахивается. - Какого?! Лощеный красавчик с тонким и злобным лицом. Из глубины 17в слышится надсадный всхлип. Эрик бросается на звук, отпихнув ещё не сообразившего что к чему владельца квартиры. Виктор улыбается, обнажая клыки, и берет ублюдка за горло. - Нравится бить жену, мразь? Эрик подаёт голос: - Звоню в “скорую”. - Полицию тоже не забудь, - откликается Виктор. В квартиру они попадают часа через два. Эрик выглядит получше, но ещё не до конца пришедшим в себя. - Я ведь Её только чувствую, - словно бы оправдывается он. - Ни отвлечь, ни прогнать не умею. Виктор обнимает любимого своего банши. Крепко, как только может.